МОЛНИЯ В БУТЫЛКЕ

Глава 5

ТЕМПЕСТ

Неторопливо гуляя по променаду с корзинкой, полной милых безделушек и припасов, Темпест смотрела на спокойную гладь моря и сияющую над головой луну. Покупки были сделаны, и ей следовало бы вернуться домой, но так хотелось ещё немного задержаться среди мерцающих гирлянд и мягкой музыки Лунного рынка.

Неземная красота незнакомца заворожила её без остатка. Смоляные черные волосы спадали на плечи, а отдельные пряди идеально обрамляли точеные черты лица. Волевая, резная челюсть. Безупречно прямой нос.

Она не могла не заметить подтянутые мышцы его тела. Он откинулся назад, опираясь на локти, пока его кулак всё ещё сжимал ручки бумажного пакета, от которого пахло рыбой. Мужчина ослепительно улыбался ей снизу вверх, словно ничего не произошло, а его чуть лукавая усмешка совершенно сбила её с мысли и заставила забыть строгие слова, которые она собиралась высказать.

— Похоже, я пока не слишком ловко обращаюсь с этими штуками, — продолжил он глубоким, бархатистым голосом. — Я впервые на человеческих ногах. Пожалуйста, простите, что налетел на вас.

Темпест медленно моргнула, прокручивая его слова в голове. И только тут заметила бирюзовые плавники там, где должны быть уши, и россыпь таких же переливающихся чешуек в нескольких местах на его безупречно гладкой коже.

«Впервые на человеческих ногах… какая странная фраза», — подумала она. Все оборотни здесь свободно меняли облик по собственному желанию, пока касались морской воды.

Рассматривая его тело в поисках других знаков, подсказывающих его истинную природу, она осознала, что на нем были лишь облегающие белые плавки в европейском стиле. Они едва хоть что-то скрывали. Темпест поспешно отвела взгляд, чувствуя, как пылают щеки, и пытаясь привести мысли в порядок.

— Вы ведь простите меня, мисс? — спросил мужчина, и на его красивом лице пролегла беспокойная складочка.

— Я… — запнулась она, с трудом связывая слова. — Д-да. Просто помогите мне собрать вещи. Всё в порядке.

— Слава звёздам, — тихо и облегченно выдохнул он, будто вознося молитву небесам.

Смущенная и растерянная Темпест поспешила поднять перевернутую корзинку. Ей нужно просто собрать рассыпавшиеся вещи и отправиться домой. Этот мужчина, этот незнакомец с невероятным лицом и сияющими глазами, дальше пойдет своей дорогой. У нее не было причин думать, что он прибыл в Бухту Полумесяц ненадолго, не говоря уже о долгом сроке.

Она никогда прежде не видела его в Бухту Полумесяц, а значит, он здесь не жил. Должно быть, какой-то оборотень, проезжающий мимо по своим делам. Вещь за вещью она подбирала с деревянного настила и осторожно укладывала обратно в корзину.

Но едва Темпест потянулась за сывороткой с морскими минералами, которой так радовалась чуть раньше, незнакомец протянул сильную руку. Их пальцы случайно соприкоснулись, когда он взял баночку с шалфейно-зеленой этикеткой. Электрический разряд прошил её тело словно молния, а окружающие звуки мира растаяли, когда она встретилась с ним взглядом.

Ореховые. Его глаза были орехового оттенка — мягкий, светлый карий цвет с тонким зеленым ободком по краю.

— Позвольте я подам вам, мисс, — глубоко пророкотал он, и его дыхание щекотнуло её шею.

— Темпест, — поправила она.

— Ах, как шторм… — промурлыкал незнакомец с легкой, мечтательной улыбкой. — Меня зовут Рид. Я тритон из клана Каскадия, мы живем в морях неподалеку отсюда.

Это застало её врасплох. Русалок в этих краях не видели уже много лет — так долго, что большинство жителей считали, будто они переселились в другой океан. Ни шелки, ни оборотни-тюлени тоже давно о них не слышали.

«Неужели неподалеку действительно живет целый клан русалок?» — гадала она.

Им наверняка нужно было хоть что-то от города и других обитателей моря. Как странно, что Темпест впервые слышит о клане Каскадия, живущем у их побережья. В конце концов, патрулировать прибрежные воды Бухту Полумесяц — это её прямая работа!

— Вот, возьмите, — ласково сказал тритон, опустив баночку с фиолетовой сывороткой обратно в её корзину.

— Отлично. Спасибо, — пробормотала она, переложив корзину на другую руку и поворачиваясь, чтобы уйти домой.

Он прочистил горло и произнес вслед её уходящему силуэту:

— Было настоящим волшебством встретить вас сегодня вечером, Темпест. Я искренне надеюсь, что наши пути ещё пересекутся.

Сердце заколотилось слишком часто, и она невольно оглянулась. Его сильная, мускулистая фигура утопала в тенях променада, но эти глаза — эти чарующие ореховые глаза — вспыхивали яркими искорками в свете луны. Дыхание перехватило, пока она пыталась подобрать слова — то ли мягко отшить его, то ли еще раз поблагодарить, она и сама не понимала.

Тритон смущенно взмахнул ладонью, подарив ей ослепительную улыбку, пока она немо смотрела на него. Наконец, она лишь коротко кивнула и резко повернулась на каблуках. Возможно, эликсир из «Тост энд Тайд» оказался куда крепче, чем она думала.

Темпест не могла вспомнить, когда в последний раз мужчина привлекал её внимание вот так — заставляя чувствовать себя настолько смущенной и растерянной. В этом точно виноват алкоголь! Она вернется домой, в свой уютный пляжный коттедж, выспится, и утреннее солнце прогонит это наваждение.

Кивнув своим мыслям, она упорно делала шаг за шагом. Музыка, лившаяся из динамиков променада, теперь казалась почти предостережением. Предупреждающей и тревожной.

Утопи меня в своих волнах,

Сердце бьётся, словно летний дождь.

Окружи, сокрой в морских глубинах —

Там, куда меня ты уведёшь.

Каждой ночью мысли о тебе,

А вокруг гремит всё громче гром…

Ты — как вспышка молнии в стекле,

Я поймал тот свет и замер в нём.

И всё, что нужно мне на этом свете —

Сгореть в твоём электрическом соцветии…

Спустя несколько минут Темпест дошла до своего убежища. Качели на крыльце тихо покачивались от морского бриза, дом утопал в темноте, за исключением одинокого огонька в окне, светившегося всегда. Она терпеть не могла возвращаться в темный и пустой дом, да и как одинокой девушке, ей приходилось соблюдать осторожность.

Не то чтобы в сонном городке вроде Бухту Полумесяц часто случалось что-то плохое. Но это не означало, что опасность исключена. Темпест вставила ключ в замок, повернула его, и с мягким щелчком дверь поддалась её нажиму.

Внутри всё оставалось точно таким, каким она оставила. Уютная, чуть захламленная гостиная с белым диваном и небрежно брошенными синими подушками, которые давно пора было взбить. Маленькая кухня справа с окном, выходящим на море, и нежно-голубой шторкой в клетку. В глубине дома находились спальня и ванная, погруженные в такой же милый беспорядок.

Темпест не была образцовой хозяйкой. Ей не хватало множества растений, которые её мать и сестры выращивали в семейном доме, свежего цветения и аромата бутонов. Её подоконник был уставлен горшками с травами и алоэ. Увы, у неё не было «зеленых пальцев», как у остальных членов семьи, и она не могла удержать жизнь ни в одном цветке дольше месяца.

Поэтому она окружила себя баночками с песком и ракушками, поделками из выброшенного морем дерева и другими морскими мелочами, которые делали этот уголок по-настоящему её собственным. Домом. Обычно это дарило ей покой — близость океана, шум прибоя за окном, отдаленность от семьи, которая никогда и не пыталась её понять.

Но сегодня вечером здесь казалось… одиноко. Темпест настороженно опустилась на диван, остро ощущая тишину после шумного Лунного рынка и веселья на променаде. Все эти годы она была частью этого города, делала любимую работу, но так и не попыталась завести настоящих друзей или пустить здесь глубокие корни.

Прежде это её не беспокоило. Или почти не беспокоило. Но почему-то именно сейчас на глаза навернулись слезы. Она тихо шмыгнула носом, утирая его платочком и пытаясь побороть подступающую меланхолию. Но чем сильнее она давила эти чувства глубоко внутри, тем с большей силой они рвались наружу.

Печаль накрыла её словно гигантская штормовая волна — слишком мощная, чтобы уклониться или сбежать. Слезы застилали глаза и медленно покатились по щекам, капая на колени. И пока Темпест отчаянно пыталась вернуть контроль над эмоциями, до её слуха донесся мерный стук капель по крыше.

Неужели это опять она? Вызвала проливной дождь, который испортит праздник на променаде и загонит всех под крыши? Она ненавидела себя за то, как плохо контролирует свою магию и свои чувства. Каждый раз, когда эмоции переливались через край, она буквально заставляла идти дождь над чужим весельем.

Последней Штормовой ведьмой в их роду была двоюродная бабушка, которая однажды уехала и так и не вернулась. Мать считала, что старушка умерла где-то там, в большом мире, абсолютно одна, так и не подав о себе весточки. Никто не учил Темпест направлять свою силу или использовать магию морей и облаков себе во благо.

Вместо этого, она спотыкалась сквозь детство и юность без малейшей поддержки. Слепой ведет слепого, как говорят люди — только всё было ещё хуже, потому что мать даже не пыталась найти кого-то, кто мог бы помочь Темпест. Отказывалась утешить её, когда эмоции становились слишком тяжелым грузом. Мать лишь постоянно огрызалась, виня её в излишней чувствительности.

Её сестры были кроткими, милыми и мягкими душами. Целительницы до мозга костей. Виола, средняя дочь, была точной копией матери с её темно-каштановыми волосами и глазами цвета дроздиного яйца. Младшая, Цинния, пошла в отца, которого они едва помнили — он погиб в море, когда Темпест было всего шесть лет.

Обе сестры унаследовали от матери её избегающий, неконфликтный характер. Они ценили одни и те же вещи: приличия, статус и свой дар. Жители Бухту Полумесяц хвалили их за талант, нежность и тихие нравы.

Темпест же не вписывалась в эту картину ни на грамм. Если кто-то обижал её сестер в детстве, она всегда вставала на защиту и требовала извинений. Мать без конца ругала её за то, что она устраивает сцены и привлекает к семье дурное внимание.

А когда парень бросил Циннию на её пятнадцатилетие, Темпест без колебаний разыскала его и высказала всё, что о нем думает. Но вместо благодарности за защиту младшая сестра разрыдалась, виня Темпест в том, что она сделала только хуже и заставила всю школу шептаться у неё за спиной.

— Чёрт бы всё побрал, — выплюнула она, утирая слезы.

Вместо того чтобы продолжать бороться с чувствами, она сжала кулаки, резко поднялась с дивана, подбежала к входной двери и распахнула её настежь. Шагнув через крыльцо, она почувствовала, как ступни коснулись влажного песка. Ноги сами несли её вперед, прямо в ласковые волны, омывающие берег.

Подол юбки намок и отяжелел, тяня её вниз. Вдалеке прогремел гром, с каждой минутой становясь всё громче. Темпест стояла в воде под проливным дождем, промокшая насквозь и остро чувствующая каждую каплю этой боли.

Ветер бился в её волосах и одежде. Вспыхнула молния. В этой короткой вспышке света она увидела маяк Бухту Полумесяц — его белый кирпичный силуэт резко выделялся на фоне глубокой синевы и черной тьмы штормового моря и неба.

Темпест провела немало выходных, прячась на самом верху этого маяка, смотря в море и мечтая уехать из Бухту Полумесяц, оставив семью далеко позади. Увы, ей так и не хватило смелости сделать этот шаг.

Быть ведьмой с непредсказуемой магией среди обычных людей — прямая дорога к катастрофе. Переезд в другой волшебный городок манил, но она так и не смогла решить, куда именно хочет отправиться.

И она осталась здесь. В месте, где выросла, где не было никого, похожего на неё, и никто её не понимал. Место, где она безнадежно мечтала о ком-то, кто сможет разглядеть сквозь её бурный, штормовой характер настоящую душу и полюбить её такой, какая она есть.

Она запрокинула голову к грозовому небу и отчаянно закричала:

— Почему? Ну почему именно я?!