ГОД СПУСТЯ

Крик чаек эхом отзывался в небесах, когда Темпест и Рид опустились за столик под открытым небом у кафе «Дрифтвуд». Официантка подошла принять заказ, пока они ждали остальных. Её прекрасный тритон расплылся в довольной улыбке, словно кот, дорвавшийся до сметаны, когда его спросили о выборе.

— Мне как обычно, пожалуйста, — проговорил Рид. — А для моей девушки — большой айс-мокко и миндальный круассан. Спасибо!

— Без проблем, сейчас всё принесу, — ответила официантка.

Считаные минуты — и в руке Темпест уже запотевал стакан с ледяным мокко, а на тарелочке перед ней красовался миндальный круассан. Рид потянулся к своему тёплому шоколадному круассану, и она шутливо шлёпнула его по ладони.

— Какая нетерпеливость! — хихикнула Темпест.

Он устремил на неё свои ореховые глаза, забавно надув губы. Её смех колокольчиком зазвенел в воздухе — как и всегда рядом с ним. Этот нелепый, невероятно пленительный мужчина умел наполнять каждый её день настоящим чудом и приключениями, заставляя ценить каждое мгновение.

Кто-то окликнул её по имени, и Темпест обернулась, ощущая, как её бирюзовая коса соскользнула по плечу.

— Простите за опоздание! — тяжело дыша, проговорила Цинния, прижав ладонь к груди и пытаясь перевести дух.

— У нас более чем уважительная причина, — с лукавой улыбкой добавила Виола. — У нас первые успешные роды у русалки!

Их маленькая компания восторженно заверещала от радости. После долгих месяцев исследований, снадобий и теорий Селеста смогла забеременеть! Всё то время, что она провела на суше, не прошло даром: она влюбилась в шелки из Бухты Полумесяц, и они оба с первого взгляда потеряли голову — или, как говорят у русалок, поплыли без памяти.

Слова Виолы означали, что Селеста родила малыша сегодня ранним утром. Чтобы всё прошло под чутким наблюдением, роды организовали в лунном бассейне у самого края города.

Это позволило сёстрам контролировать состояние русалки и ребёнка на протяжении всего процесса, пока остальной клан мог подплывать, держать её за руку и поддерживать. Это потребовало немалых уговоров леди Серены, но к моменту родов согласилась и она.

— Это мальчик! — с сияющей улыбкой прошептала Цинния.

— Ох, Цинния! Виола! — Темпест крепко обняла их обеих. — У вас правда получилось… Это же меняет абсолютно всё!

И хотя всё ещё оставались вопросы касательно способностей малыша — станет ли он оборотнем или тритоном, — главное препятствие было преодолено. Доказать матери Рида, что ведьмы способны исцелить русалочий народ и вернуть им радость материнства, было самым сложным шагом на пути к новому будущему.

С этой вестью другие русалки осмелятся выйти на сушу. Влюбятся в ведьмаков и оборотней и создадут собственные семьи — и на суше, и в воде. У Рида теперь всегда будет родня рядом, в каком бы облике он ни находился.

Для Темпест это и было главной целью. Ей не хотелось заставлять его выбирать между кланом и ней — пусть даже он поклялся всегда выбирать именно её. Ведь так гораздо лучше: все, кого он любит, будут рядом.

С помощью её сестёр клан будет процветать. А их будущие с Ридом дети будут окружены заботой тётушек, двоюродных братьев и такой большой семьи, о которой она не смела и помышлять. Они смогут свободно передвигаться между Бухтой Полумесяц и океанскими глубинами, живя именно так, как подсказывает им сердце.

И ничего прекраснее этого Темпест не могла себе и представить.

— Я люблю тебя, Маленькая Буря, — нежно сказал Рид, целуя её в макушку.

— А я люблю тебя сильнее! — хихикнула Темпест, задирая голову, чтобы посмотреть на него. — Знаешь почему?

Он качнул головой:

— Нет. Потому что это просто невозможно.

— Я всю жизнь ждала момента, когда найду место, где буду своей. Я думала, что ищу дом… но на самом деле мне нужен был ты, — тихо прошептала она.

— И как это доказывает, что ты любишь меня сильнее? — с наигранным вызовом спросил Рид.

— Потому что ты и есть тот самый дом, который я искала, — ласково ответила Темпест. — Я бы с радостью прошла весь этот путь снова, зная, что он приведёт меня к тебе. К моему «долго и счастлива». К моему сказочному принцу.