Эпилог.

Год спустя

Малик

Ночь летнего солнцестояния выдалась душной, но жара, похоже, допекала меня одного. Эдриан радовался возможности в очередной раз сбросить рубашку, а Каспиан был слишком увлечён своей суженой, чтобы вообще замечать погоду.

Годовщина их встречи была уже на носу, и большую часть времени они прощались и целовались, вместо того чтобы помогать с вещами. По крайней мере, так мне казалось каждый раз, когда я отрывал взгляд от монитора.

— Застегнись, пожалуйста, — нахмурилась Джунипер, уперев руки в бока. Вдоль стены гостиной ровными стопками стояли коробки, готовые к переезду в их новый дом.

— Да ладно тебе, жарко же! — пожаловался Эдриан. — К тому же я только начал нормально загорать.

Каспиан спустился по лестнице, на ходу наблюдая за этой перепалкой. На его губах играла ухмылка:

— Ари, делай, что она говорит.

— Какая ты послушная заинька, младший братик! — драматично вздохнул Эдриан, проведя рукой по платиновым волосам, и отправился к себе наверх.

— И надень что-нибудь приличное! Например, белую рубашку! — крикнула ему вслед Джунипер.

Она поправила кружевной подол белого летнего платья и перевела взгляд на меня. Моя чёрная рубашка, судя по всему, прошла цензуру, потому что Джунипер слегка улыбнулась.

Я вздохнул, закрыл ноутбук и поднялся из-за стола:

— Не стоит так выкладываться из-за праздника. Это всего лишь солнцестояние.

— Ну да, конечно, — промурлыкала она.

Каспиан обнял её со спины и крепко поцеловал в губы.

Опять за своё.

Я изо всех сил старался не закатывать глаза, но Джунипер всё равно заметила и тихо хохотнула:

— Постарайся хотя бы сегодня не выглядеть таким суровым, Мал.

— Я не… — пробормотал я, поправляя манжеты. — Забей.

Эмоции никогда не были моей сильной стороной.

Влюблённые уже потеряли к разговору всякий интерес. Каспиан строчил что-то в телефоне, пока Джунипер копалась в пляжной сумке.

— Так лучше? — спросил спустившийся Эдриан, перепрыгивая через две ступеньки.

— Вполне, — ответил Каспиан, накидывая на плечо серебристую шкуру.

Я потянулся за своей — тёмно-серой, почти стальной — и привычно повесил её на локоть. Знакомое тёплое гудение магии селки откликнулось в груди: я мог превратиться в тюленя прямо здесь, посреди комнаты, но океан подходил для этого куда лучше.

Я не принимал звериный облик уже несколько дней, и тело начинало поднывать от тоски по воде. Стоило мне уйти с головой в новый проект, как я забывал обо всём на свете: пропускал сон, забывал пообедать, пока код не переписывался идеально. Джунипер называла это гиперфиксацией.

— Пойдёмте! — поторопила нас Джунипер. Каспиан ласково поцеловал её в плечо.

Эдриан всю дорогу развлекал нас байками, пока мы шли к бухте, давшей название нашему городку Кресент-Коув. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая песок в золото, а волны — в алые и розовые тона.

На берегу уже собирались соседи: от нереид до русалок. Эдриан мгновенно пристроил под локти двух миниатюрных никси, сориентировавшись на местности за секунду.

Бухта гудела. Мы замешались в толпе, здороваясь с друзьями, которые редко выбирались на сушу.

Щёки Джунипер вспыхнули румянцем, она крепче вцепилась в руку Каспиана. Они о чём-то оживлённо беседовали с парой, которая показалась мне странно знакомой…

Да ладно. Это же наши родители!

Нахмурившись, я пошагал к ним. Мама обернулась и тепло улыбнулась:

— О, а вот и ты, Малик!

Её серебристые волосы, переплетённые синими нитями и ракушками, спускались до пояса, а светлая шкура была перекинута через плечо.

— Вы как тут оказались? — я крепко обнял её.

Она лукаво прищурилась:

— Пусть Джунипер всё расскажет.

— Что расскажет? — я перевёл взгляд с Джунипер на Каспиана.

— Надо позвать Эдриана, — вмешался отец, обнял меня за плечи и отправился вылавливать нашего брата из толпы.

Я всё ещё соображал, что происходит, когда отец вернулся, ведя за собой озадаченного Эдриана.

Джунипер сияла, прижимаясь спиной к груди Каспиана. Он укрывал её своей шкурой, точно пледом.

— Ну, мы решили, что раз уж сегодня все в сборе… — она взглянула на наших родителей. — Спасибо, что прилетели, Кара, Росс! В общем, момент подходящий…

Она запнулась, посмотрев на Каспиана.

Он ухмыльнулся и чмокнул её в нос:

— Давай, милая. У тебя отлично получается.

— Мы расписываемся! Сегодня!

У Эдриана отвисла челюсть, и он впервые в жизни лишился дара речи.

— Поздравляю, — осторожно вытолкнул я, вглядываясь в их счастливые лица. — А когда само торжество?

Улыбка Каспиана стала шире, обнажив острые клыки:

— Да вот прямо сейчас.

— Пиздец, — емко резюмировал я.

— Сейчас приедет бабушка, она оформит брак. Она ради этого специально получила сан, чтобы всё было официально, — пояснила Джунипер.

Час спустя небольшой круг близких людей — наши родители, друзья и бабушка с резной тростью русалки в руках — обступили Каспиана и Джунипер прямо у кромки прибоя.

Эдриан подмигивал мне, стоя по правую руку в роли шафера. Морская вода пропитала подвёрнутые брюки и доходила Джунипер до икр. Светившаяся пена закружилась вокруг её ног, повинуясь водной магии.

Они обменялись клятвами. Каспиан пообещал ей вечную верность, а Джунипер ответила тем же. Я не любитель разводить сентиментальность, но от их слов у меня перехватило дыхание. Всем было очевидно, насколько сильно они любили друг друга.

Брат достал сапфировое кольцо с парным ободком и надел ей на палец. Джунипер в ответ надела ему серебряное кольцо с сапфировыми вкраплениями, искрившееся на свету, как капли воды.

Каспиан подхватил её, красиво прогнул и поцеловал под оглушительный хохот и аплодисменты. По кругу пошло шампанское. На берег опустилась лунная ночь, кто-то разжёг костёр и врубил музыку.

Гости танцевали, кто-то прыгал в волны. Русалочьи хвосты сверкали под звёздами, и я, стоя по щиколотку в воде, наблюдал за этим безумием.

— Красиво, правда? — раздался рядом тихий женский голос.

Обернувшись, я увидел миниатюрную девушку. Тёмные волосы обрамляли тонкое лицо, а длинные ресницы поддрагивали, когда она смотрела на воду. В полумраке нельзя было разобрать цвет её глаз.

— Ты приехала на праздник или специально на свадьбу? — спросил я, прокашлявшись.

— На свадьбу. Я-то обычная, не русалка и не селки, — она небрежно махнула рукой. — Я видела тебя рядом с женихом. Вы знакомы?

Я потёр затылок, уставившись на воду:

— Он мой брат.

— Оу, — протянула она. — Тогда поздравляю с невесткой.

Повисла пауза. Девушка поежилась и скрестила руки. На ней было тонкое чёрное платье без рукавов, а от воды тянуло свежестью.

— На, держи, — я сдёрнул с плеч свою тяжёлую шкуру и накинул ей на плечи. — Насовсем не отдам, но согреешься.

И тут же понял, что сглупил: накидывать шкуру селки на чужие плечи — жест слишком интимный.

Я прокашлялся, возвращая рабочей обстановке непринуждённый вид:

— А ты как с Джунипер знакома?

Она облизнула губы:

— Мы дружили в школе, а потом снимали комнату в общаге. Она классная.

— А ты тоже ведьма? — внезапно для себя спросил я.

Девушка переступила с ноги на ногу:

— Вроде того.

Я прищурился, пытаясь разглядеть её черты. Тёмные волосы закрывали уши, клыков видать не было. Кто угодно может быть.

— Так ты Эдриан или Малик? — осторожно спросила она. — Мне просто строго-настрого наказали держаться подальше от Эдриана, потому что он бабник. Было бы неловко перепутать.

Напряжение спало, и я ухмыльнулся, зачёсывая волосы назад:

— Я Малик.

— Ой, слава богу, — выдохнула она. — Я Уиллоу.

— Приятно познакомиться, — пробормотал я.

— И мне, — она нахмурилась и быстро сдёрнула с плеч мою шкуру. — Держи обратно, а то ещё заберу. Увидимся, Малик.

Она повернулась и нырнула обратно в толпу. Я стоял и смущённо смотрел ей вслед, пока она не подошла к столику с напитками.

Огонь костра осветил её лицо, и я замер: её волосы были не чёрными, как мои, а глубокого, тёмно-синего цвета. Отсветы пламени подчёркивали аккуратный носик и изгиб губ. Внутри меня что-то дёрнулось.

Я нахмурился, прокручивая в голове наш короткий разговор.

Мы касались друг друга?

Кожа к коже — нет. Но она держала мою шкуру. И от этого простого факта внутри всё перевернулось.

Срезав эти мысли сухой ухмылкой, я зашёл глубже в океан. Магия селки подхватила меня, меняя форму.

Прохладная вода обняла моё гладкое, сильное тело, и я поплыл к друзьям — праздновать самый длинный день в году.