Он вез ее в свой огромный загородный дом на крутой машине. Она сидела с огромным букетом роз и широкой улыбкой, уже почти чувствуя продолжение этого вечера кожей.

Он был галантен, умен, изыскан и все время чуть оттягивал секс: еще вина, еще бесед, еще музыки…

– Не спеши. У нас вся ночь впереди, – улыбнулся он, когда она уже сама потянула его в спальню.

– Я тебя хочу, – шепнула она на ушко, расстегивая ему ширинку.

Она опустилась перед ним на колени. А он в этот момент весь словно вспыхнул: шея, уши, щеки сделались пунцовыми.

«Сейчас она все увидит. Сейчас поймет. Сейчас разочаруется», – думал он, чувствуя, как внутри поднимается стыд. Но лицо держал. Даже усмехнулся:

– Ну… компактная версия. Зато парковаться удобно.

Она подняла на него глаза, улыбнулась так мягко, что у него почти подкосились колени.

– Мне вообще-то нужен ты. А не твоя внутренняя линейка, – сказала она и перешла к поцелуям.

Одна из самых частых мужских тревог в сексе связана не с реальной проблемой, а с мнимой. Так бывает, когда мужчина предъявляет к себе чрезмерные требования, приписывает себе воображаемый изъян и начинает измерять свою ценность не близостью, а сантиметрами. Размер в таких случаях становится не анатомией, а символом собственной значимости.

Как мы с вами уже говорили, для качества секса часто важнее не длина, а твердость эрекции, ритм, чувствительность, возбуждение женщины и ощущение безопасности между партнерами. При постоянных мыслях о размере собственного члена во время близости мужчина перестает быть в контакте с женщиной и начинает воевать со своим стыдом. На этом фоне легко может включиться тот самый синдром тревожного ожидания сексуальной неудачи, когда страх мешает возбуждению, а любая заминка начинает казаться подтверждением надуманной неполноценности.

Решение проблемы в данной истории начинается с пересмотра самой идеи «размер решает все». Важно сместить внимание с оценки себя на качество контакта, эрекции, ласк, возбуждения партнерши и обратной связи. Очень часто женщине нужен не большой размер, а спокойный, живой, чувствующий ее мужчина.

Ночь. Отель.

Он слишком долго ее добивался, чтобы сейчас быть обычным. Он был убежден, что ее оргазм – его ответственность и что такой джекпот необходимо непременно закрепить успехом.

«Главное, не облажаться, я должен быть на высоте», – подумал он и уверенно рванул к трофею.

Она лежала красиво, как в кино, ее движения были плавными, звуки – идеальными. Точеная фигура, шелковистая кожа, дорогое шелковое белье.

Он старался как отличник, целовал долго и медленно, менял ритм, спускался ниже, возвращался к губам, ловил ее дыхание, искал вау-эффект, применял много сексуальных техник, которые изучил заранее.

– Кончаю! – вскрикнула она, подумав, что пора заканчивать этот концерт.

Он прибавил, как послушный мальчик. Потом сменил позу. Она стоном подсказывала и подбадривала его. Но чем старательнее он пытался стать незабываемым, тем быстрее терял свое возбуждение и сбивался с пика снова и снова.

«Боже, сколько же он может продолжать?!» – думала она первые минут сорок.

– Ну когда ты уже? – спросила она без энтузиазма на третьем, кажется, часу этого марафона.

«Видимо уже не сегодня!» – подумал он, но с видом победителя спросил:

– Ты насытилась?

Когда мужчина делает женский оргазм своей обязанностью, а секс превращает в экзамен на мужскую состоятельность – тело начинает работать против. Чем больше ответственности, тем сильнее тревога и тем хуже сексуальная функция.

Это тоже проявление синдрома тревожного ожидания сексуальной неудачи, который может давать разные сбои. У одного мужчины тревога проявится ускоренным семяизвержением, у другого – потерей эрекции, у третьего – наоборот, невозможностью эякулировать слишком долго. Внешне формы разные, а механизм один: человек выходит из ощущений и начинает контролировать результат. Чем важнее для мужчины не облажаться, тем дальше для него удовольствие.

Отсроченная эякуляция в таких случаях не подвиг или признак выдающейся сексуальной мощи, а такая же тревожная дисфункция, как и быстрая эякуляция. Мужчина настолько контролирует себя, так старается, оценивает, следит и держит лицо, что перестает быть в контакте с возбуждением.

В половом акте вообще плохо работает идея «я должен». Когда из секса уходит обязанность, тело отвечает расслаблением и удовольствием. Поэтому полезно убирать из близости роль «отличника», снижать значимость финала и возвращаться к контакту, а не к марафону на выносливость. Не впечатлять, а чувствовать.

Ночь. Его квартира.

Они познакомились недавно, вечер был почти идеальным: вино, смех, поцелуи, красивая она и его член, который в самый важный момент решил «уйти в отпуск». Чем сильнее мужчина нервничал, тем хуже все работало.

– Ты что, настолько меня не хочешь?! – крикнула она и швырнула в него его трусы.

Он опешил. Она оделась и уехала, хлопнув дверью.

«Да блин, я просто переволновался. Истеричка…» – подумал он.

«Меня еще никто так не унижал», – вздыхала она в лифте.

Он остался один, с трусами, валявшимися на полу, и новой мыслью, закравшейся в голову: «Может, мне нужны женщины не попроще, а понежнее?»

Потеря эрекции в самый важный момент очень часто говорит не о том, что мужчина не хочет женщину, а о том, что он слишком сильно хочет не облажаться. Чем больше в голове тревоги, тем меньше в теле свободы. И если рядом вместо любопытства и бережности появляется обвинение, стыд схлопывается мгновенно.

Для женщины такая осечка легко переживается как личное унижение: она думает, что ее не захотели, ее отвергли, что с ней что-то не так. Для мужчины это провал, позор и удар по самооценке. Оба оказываются ранены, хотя проблема изначально была не в отсутствии желания, а в напряжении.

Такие моменты особенно требуют не красоты реакции, а человеческой зрелости. Эрекция не включается от скандала и не возвращается от упрека. Зато в мозгу человека очень быстро закрепляется страх повторения. После пары таких сцен мужчина может начать заранее бояться секса, а женщина начнет ждать подтверждения, что ее снова не захотят.

Иногда одна резкая реакция ранит сильнее самой сексуальной осечки. Потому что тело еще можно успокоить, а вот стыд оседает в памяти надолго.