Я уже десять минут стояла у двери квартиры Арчи и Алейны, трясясь, как осиновый лист на ветру.

Я должна это сделать… Она моя подруга… Лучшая и единственная…

Наскребя, наконец, крупицы храбрости из самых глубоких уголков своей души, я открыла дверь и шагнула в квартиру. Словно в тумане, я добрела до гостинной и зашла в нее. Моя подруга смотрела телевизор, сидя на диване с огромной пиалой, наполненной крупным виноградом. Ее щеки были надуты, рот забит виноградинами.

— О, Майфя! — радостно подскочила Алейна, указывая на торчащие из-за рта виноградины, — дфадфать фемь! Прифинь! Нофый рефорд!

Глядя на ее сияющее лицо, искренне гордящееся этим дурацким достижением, я не выдержала и разрыдалась.

— Алейна-а-а! — Я подскочила и бросилась на шею подруги, из-за чего того у той с громким «кхя!» повылетал из-зо рта виноград. — Алейна-а–а!

— Майя?! Ты чего?!

— Прости-и-и меня-я-я! — продолжила плакать я, обнимая подругу.

Как Арчи вообще мо-о-ог?!

— Простить?.. За что? — Алейна слегка нахмурилась, после чего ахнула и пораженно на меня уставилась. — Так это ты обгрызла мой кекс?! А этот мелкий секст мне заливал, мол, Бусинка да Бусинка! Какая вообще кошка жрет кексы?!

— Я не брала твой кекс… — прошептала я и слегка и отстранилась, принявшись протирать глаза рукавом блузки.

— Если не кекс, то… — слегка сощурилась Алейна, обводя взглядом квартиру. — А! Ты нарисовала того уродливого страуса на моей футболке?!

— Н-нет…

— И правда, ты ж хорошо рисуешь…

Алейна закусила губу и задумалась, за что еще я могла перед ней извиниться.

Она такая счастливая, беззаботная… — подумала я, чувствуя, как к глазам вновь подступают слезы, — и даже не догадывается, что ее парень за ее спиной… ГАД!

— Алейна, я должна тебе кое-что рассказать…

— М?..

— Дело в Арчи… Он… Он… — запнулась я.

Давай! — закрыла я глаза и сжала руки в кулачки, — ты должна сделать это ради подруги!

— АРЧИ ТЕБЕ ИЗМЕНЯЕТ! — выпалила я на одном дыхании.

В комнате повисла гробовая тишина, и я приоткрыла веки, взволнованно взглянув на подругу, которую так жестоко предал ее любимый, — Алейна стояла передо мной, бледная как мел. Ее вечно горящие глаза потухли, а губы слегка подрагивали.

— Я знала… — прошептала дрожащим голосом Алейна, — я так и знала…

Увидев, каким ударом это стало для моей подруги, я не сдержалась и снова разревелась.