Глава 1

— Как бы ты отреагировала, если бы у меня появилась другая? — настолько неожиданно спрашивает Кирилл, что я невольно давлюсь водой, которую пью.

Закашливаюсь.

Но на этом мои беды не заканчиваются.

Машина, в которой мы как раз едем, подпрыгивает на какой-то кочке, и вода из бутылки резко выливается на меня.

Хватаю ртом воздух. Горло дерет. Вода, застрявшая в нем, просится наружу. Но я заставляю себя ее проглотить, несмотря на то, что раздражаю саднящую кожу еще больше. Кашель жутко душит. Дышать становится почти невозможно. Делаю все возможное, чтобы втянуть в себя воздух, даже несмотря на то, что это оказывается не так уж просто — горло словно удавкой пережали. Только благодаря невероятным усилиям мне удается хотя бы немного расправить легкие. И снова начать дышать.

Стоит только этому произойти, как мне тут же становится легче. Вот только уже через мгновение все мое внимание оказывается на прилипшей к коже клетчатой рубашке, которая чуть ли не насквозь промокла, и, конечно же, на джинсах, которые теперь неприятно сковывают движения.

Влага даже оказывается на лице, и с подбородка то и дело спадают капли. Радует только одно — я сегодня не красилась, поэтому макияж не поплыл, а светлые волосы завязала в высокий хвост, из-за чего они остались сухими.

Но это не отменяет того факта, что чувствую я себя, мягко говоря, не очень.

— Ну почему ты у меня такая неуклюжая? — качает головой Кирилл, продолжая как ни в чем не бывало вести машину.

Вот только даже несмотря на то, что муж попытался скрыть пренебрежение и некий укор за мягкостью слов «у меня», я все равно их уловила.

Не говоря уже о том, что обратила внимание на то, что Кирилл даже не спросил, в порядке ли я, и, конечно, не предложил остановиться, хотя всего секунду назад я задыхалась.

Да, в последнее время у нас не складывается. За три года совместной жизни наша страсть подутихла, а отношения превратились в спокойную гавань, куда хочется возвращаться после тяжелого дня.

Только… сейчас, когда мы с мужем едем на встречу с нашими друзьями, я отчетливо понимаю — что-то не так.

Наверное, я просто игнорировала звоночки, которые должны были меня насторожить, начиная с того, что Кирилл стал уделять мне все меньше внимания, при этом все больше и больше задерживался на работе, и заканчивая тем, что муж забыл про мой день рождения, который был пару недель назад.

Конечно, через пару дней Кирилл вспомнил о моем празднике, скорее всего, по напоминанию моей подруги, которой я жаловалась на своего ни капли не эмпатичного мужа, и вместе с цветами, купленными явно в ближайшем супермаркете, упал передо мной на колени, пытаясь вымолить прощения.

Хоть мне и было жутко обидно, я не хотела ссориться. Просто приняла запоздалое поздравление и поехала с мужем в ресторан, столик в котором он заказал в качестве извинения. Но даже несмотря на то, что вроде бы со стороны казалось, что между нами все наладилось, на душе осадочек остался.

Червячок сомнения грыз меня изнутри, и я от него никак не могла отделаться. Даже завалила себя работой — удаленно занималась бухгалтерией, — лишь бы не думать о том, что наш брак с Кириллом катится в бездну.

А теперь еще и этот вопрос мужа вносит раздрай в мой и без того хрупкий внутренний мир.

— Я бы тебя убила! — произношу настолько серьезно, что сама удивляюсь тому, насколько грозно звучит мой голос.

— Что? — муж бросает на меня изумленный и явно ничего не понимающий взгляд, прежде чем вернуть свое внимание обратно на дорогу.

Сегодня Кирилл тоже выглядит неформально, одевшись в джинсы и черный свитер, хотя обычно он предпочитает носить деловые костюмы — должность начальника экономического отдела обязывает одеваться соответствующе. Вот только в выходные он предпочитает расслабляться, поэтому его обычно идеально уложенные русые волосы сейчас выглядят так, словно муж множество раз проводил по ним пальцами.

Если честно, такой Кирилл мне нравится даже больше — он какой-то расслабленный, домашний, но его слова, сказанные несколькими минутами ранее, не выходят у меня из головы, заставляют забыть о своем извечном желании спрятаться в уютных, защищающих объятиях мужа от всего света… заставляют ощетиниться.

— Ты спросил, что будет, если я узнаю о твоей измене, — произношу ледяным тоном. — Между нами будет тут же все кончено. А я со своей стороны сделаю все, чтобы ты пожалел о предательстве, — говорю и прекрасно понимаю, что не вру.

Муж всего на мгновение поворачивает ко мне голову, отрываясь от дороги, сверлит меня пронзительным взглядом, после чего снова переключается на дорожное движение и разражается громким, заливистым смехом.

— Да, я пошутил, — заявляет, отсмеявшись. — И вообще, чего ты так сильно распереживалась? В любом случае, если бы я завел кого-то на стороне, то ты ничего не узнала бы. Я же не идиот — признаваться в измене и подставлять себя точно не стал бы. Поразвлекался бы немного и к тебе под бочок вернулся бы…

Мои глаза широко распахиваются, рот сам по себе открывается.

Большей циничности, тем более слетевшей с губ любимого человека, я в жизни не слышала. Она настолько выбивает меня из колеи, что я даже не знаю, как реагировать, поэтому хриплю:

— Ты что сделал бы?

Муж бросает на меня короткий взгляд.

— Да пошутил я! — усмехается. — Видела бы ты сейчас свое лицо, — Кирилл качает головой и паркует машину. — Приехали, — поворачивается ко мне. Несколько секунд вглядывается в мое лицо, а потом тянется ко мне и берет меня за руку. — Ну чего ты? Расстроилась что ли из-за банальной шутки? Не надо! Ты же знаешь, что я люблю тебя. Люблю с первой нашей встречи. И с тех пор ничего не изменилось, — муж подмигивает мне, после чего окидывает меня быстрым взглядом и кривится. — Только приведи себя в порядок перед тем, как в кафе к нашим друзьям пойдешь. На заднем сиденье в сумке есть запасная футболка, в которой я обычно в зал хожу. Не надо позорить ни себя, ни меня, — не проходит и пары мгновений, как муж отпускает мою руку и открывает дверцу, впуская в салон прохладный осенний воздух. — Я пока пойду с ребятами поздороваюсь. Буду ждать тебя внутри, — бросает мне напоследок, прежде чем хлопнуть дверью.

Прежде чем я успеваю хоть что-то сказать, Кирилл выбирается из машины и направляется в сторону кафе, в котором ребята сняли отдельный зал, чтобы наконец провести время вместе, а то взрослая жизнь — она такая, что сложно найти время для встречи с близкими людьми, у всех очень плотные графики.

Смотрю мужу в спину, пока он не скрывается из вида, утопая в растерянных чувствах.

Вопрос: «Что это сейчас было?», не выходит у меня из головы.

Но я заставляю себя избавиться от лишних мыслей: сейчас не время утопать в сомнениях по поводу своего брака — всё-таки приехала не для того, чтобы размышлять о наших отношениях с мужем, а провести время с друзьями.

Оглядываюсь через плечо, вижу спортивную сумку мужа, стоящую в углу за сиденьем водителя. Дотянуться до нее с моего места нет возможности, поэтому я отстегиваюсь и выхожу из машины. Холодный ветер тут же леденит влажную рубашку. Перебежками огибаю автомобиль и распахиваю заднюю дверцу.

Чуть отодвигаю сумку в сторону и прыгаю на сиденье. Захлопываю за собой дверь. Тяжело выдыхаю. Мое теплое дыхание попадает на окно, которое тут же запотевает. И я краем глаза замечаю на нем… следы.

Хмурюсь.

Медленно поворачиваю голову, но вижу уже чистое стекло.

Тогда я, чувствуя, как сводит желудок, специально выдыхаю на окно, охватывая большую площадь и… отчетливо вижу отпечатки ладоней… четыре отпечатка… два маленьких, явно женских, и по бокам… два больших… мужских…

Отпечатки, которые без сомнений показывают, что происходило в машине…

Отпечатки, из-за которых меня начинает мутить…

Глава 2

Не знаю, сколько сижу и смотрю на стекло, на котором то и дело пропадают следы, и мне приходится раз за разом их «оживлять».

Не могу поверить, что вижу их.

Не могу…

Тысячи вопросов проскальзывают в мыслях, и я очень жалею, что никак не получается найти на них ответы, сколько бы я ни старалась себе объяснить происходящее.

Перед глазами сами по себе проносятся три года нашей совместной жизни с мужем.

Вспоминаю, как мы познакомились.

Наши родители были давно знакомы, еще со времен своей молодости. Но их пути когда-то разошлись, и вот около четырех лет они по счастливой случайности судьбы встретились снова. Разговорились, узнали, что у них есть разнополые свободные дети и… договорились устроить нам свидание в уютной кофейне в центре города.

Мои папа и мама показывали Кириллу мои старые, еще школьные фотографии, я же не получила ничего, поэтому нервничала, представляя себе сорокалетнего дядю, каким мужчину нарисовало мое воображение.

Помню, что пришла заранее, заняла столик у окна и ждала. Долго ждала — минута за минутой. В какой-то момент кофе уже давно остыл, а Кирилла все не было. Я уже решила, что будущий финансист посчитал свидание вслепую, организованное его родителями, унизительным и просто не пришел. Глотала комок обиды и собиралась уходить, когда к моему столику подошел мужчина. Высокий, в темном свитере, с умными, чуть уставшими глазами.

— Простите, — сказал он, при этом голос его показался мне удивительно спокойным и глубоким. — Моя спутница, кажется, не придет. Не позволите ли составить вам компанию?

Я хотела отказаться, но что-то в его взгляде удержало. Мужчина сел, мы разговорились. Он шутил, я смеялась. И только через полчаса, обмениваясь историями о нелепых свиданиях, мы выяснили, кто мы есть на самом деле. Кирилл ахнул, откинулся на спинку стула и рассмеялся.

— Так ты та самая Наташа, которую мама просила найти по розе в петлице? — покачал головой он. — А я думал, это какая-то старая дева…

Я же смотрела на мужчину передо мной и понимала, что мой выдуманный сорокалетний дядя рассыпался в прах. На его месте сидит самый красивый мужчина, которого я только видела.

Воспоминания кажутся такими яркими, будто все произошло лишь вчера.

Снова выдыхаю на стекло. Теплый воздух обнажает предательские следы, которые все не хотят исчезать.

А память услужливо подкидывает другую картину.

Предложение…

Кирилл сделал мне предложение на семейном ужине по поводу дня рождения его отца. Все родственники собрались в одном месте. Кирилл встал, произнес красивый тост, а потом вдруг опустился на одно колено передо мной. В руке он держал кольцо с изумрудом — моим любимым камнем. Все ахнули, заулыбались, подняли бокалы. Я видела сияющие глаза будущего мужа, счастливые лица наших родителей. И давилась от счастья, а еще от… ужаса, из-за десятка глаз, смотрящих на меня и ожидающих моего «да»… от всеобщего ликования, которое не оставляло мне ни единого шанса на паузу, на раздумье, на простой человеческий вопрос: «А ты точно этого хочешь?»

В итоге я сказала «да». Конечно, сказала, ведь любила Кирилла. Но давление, исходящее от ситуации, в которой на тот момент еще будущий муж сделал мне предложение, было таким плотным, таким тяжелым, что до сих пор, вспоминая его, я чувствую, как сжимается грудь.

Потом был первый год нашей совместной жизни. Счастливый, легкий, наполненный его смехом и нашими бессмысленными, прекрасными выходками. Мы были молодоженами, которые открывают для себя мир заново. Единственное, что настораживало — категоричное нежелание Кирилла даже говорить о детях.

— Давай поживем для себя, Наташ, — целовал он меня в висок. — Успеем еще.

Прошло три года, а ничего не изменилось.

И невольно я задаюсь вопросом: куда еще для себя? Кириллу уже тридцать, а я подбираюсь к этой заветной цифре. Вот только в какой-то момент мы так далеко задвинули эту тему, что до сих пор до нее не можем добраться.

Зато похоже, что муж «добирается» до нее с кем-то другим.

Ведь иначе не могу объяснить, каким образом следы могли остаться на стекле.

Это же машина Кирилла, он ее обожает и никому даже водить не позволяет.

Осознание добирается до меня медленно, и теперь вопрос Кирилла, заданный не так давно, не кажется вырванным из контекста. Неужели мой дорогой муж прощупывал почву?

Тихое, ползучее отчаяние сменяется внезапной, сжигающей все на своем пути яростью. Она подкатывает к горлу горячим комом, сдавливает виски. Я с силой выдыхаю на стекло — следы проявляются вновь, будто дразня меня. Выхватываю телефон из заднего кармана джинсов, со всей возможной ненавистью открываю камеру и нажимаю на кнопку, делая снимок этих мерзких, чужих отпечатков. Вылетаю из машины, захлопываю дверь с такой силой, что стекло звенит.

Забываю обо всем: о мокрой одежде, липнущей к телу, о том, что хотела переодеться.

У меня появляется цель, и я не успокоюсь, пока не достигну ее.

Несусь к зданию кафе, периферийным зрением отмечая вывеску в итальянском стиле, огни гирлянды. Врываюсь сначала в кафе, в котором воздух гудит от голосов, пахнет пиццей и дорогими духами, а потом — в банкетный зал, где посреди помещения находится большой деревянный стол, уставленный блюдами с закусками и бутылками вина. Десяток лиц тут же поворачивается ко мне. Кто-то машет рукой, кто-то что-то кричит, но я не слышу. Взгляд скользит по гостям, выискивая Кирилла. Замечаю знакомую фигуру у стены — сердце замирает. Но уже в следующий момент понимаю — это не Кирилл, другой рост, другие плечи.

Продолжаю поиски дальше и вижу ее… Леру, мою подругу, которая как раз и собрала всех.

Брюнетка-энерджайзер, миниатюрная, кажется, в ней действительно встроен моторчик, сейчас заливается смехом, что-то рассказывая соседу за столом, размахивая руками.

Я буквально подлетаю к ней, хватаю за локоть. Она вздрагивает и оборачивается. Сначала сосредотачивается на моем лице, в ее глазах вспыхивает узнавание. А потом скользит взглядом по моему телу.

— Натусь? Что с тобой? Ты вся мокрая, — Лера хмурится, окидывая меня быстрым, оценивающим взглядом.

— Лер, ты Кирилла видела? — выдыхаю я, почти не узнавая свой хриплый голос.

— Что случилось? — брови подруги ползут вверх. — На тебе лица нет.

— Неважно! — отмахиваюсь я. — Видела его или нет?

Лера смотрит на меня с нарастающим недоумением, потом пожимает плечами и указывает подбородком вглубь зала, где виднеется темный коридор, после чего добавляет:

— Кажется, в туалет пошел. Вон там.

Я бросаю ей хриплое «спасибо» и, моментально разворачиваясь, несусь к указанному месту. Кровь стучит в ушах, в голове шумит. Волнение все нарастает и нарастает, отдаваясь дрожью во всем теле. Оно достигает своего апогея, когда я забегаю в коридор и вижу две двери из темного дерева с бронзовыми силуэтами мальчика и девочки на них. Торможу у мужской уборной, дыхание спирает. Заходить внутрь — безумие, но мне плевать, что обо мне могут подумать.

Кладу дрожащую ладонь на холодную металлическую ручку. Давлю на нее. Толкаю дверь. Она бесшумно поддается, образуя узкую щель.

Миг, и до меня доносится протяжный, сладострастный женский стон.

Все вокруг проваливается в бездну, замирает, перестает существовать.

Не проходит и пары секунд, как я слышу сдавленный, полный страсти женский голос:

— Я так скучала по тебе…

— Я тоже скучал… — раздается следом, и я тут же узнаю в «собеседнике» незнакомки своего мужа, — ты мне нужна, не представляешь как… нужна…

Меня начинает подташнивать, когда улавливаю прерывистое дыхание, тихие стоны и влажные звуки поцелуев.

Но не проходит и пары секунд, как я снова слышу на этот раз канючащий, полуплачущий женский голос:

— Когда ты уже разойдешься со своей…? Чтобы мы могли быть вместе…

Звуки чужой страсти на мгновение стихают.

— Это не просто, — тихо отвечает Кирилл. — Ната очень ранима. Я не могу ее просто так бросить. Нужно подготовить почву… всё-таки мы столько лет были вместе, не хочу ей делать больно…

— А мне не больно?! — девушка срывается на крик, и в нем проскальзывает что-то до боли знакомое. — Не больно видеть вас везде вместе? Не больно смотреть, как она тебя касается? Я же люблю тебя…

Кирилл тяжело выдыхает:

— Иди сюда.

Я зажмуриваюсь, представляя, как муж притягивает другую женщину к себе, обнимает ее:

— Мы все решим, дай мне просто время. Это единственное, что я у тебя прошу. И ты же не забыла? Тебе нужно разобраться со схожей проблемой…

Я сильнее сжимаю ручку двери, костяшки белеют, ведь отчетливо понимаю, что предали не только меня.

Глава 3

Секунда тишины, в которую я осознаю весь ужас ситуации и понимаю, что в итоге разбито будет не только мое сердце, сменяется стуком каблуков. Не понимаю, любовница подходит к Кириллу или наоборот отходит от него. Но, скорее всего, последнее, ведь судя по звукам, которые я слышала ранее, эти двое очень близко находились друг к другу.

— За меня не переживай, как только ты сделаешь решительный шаг, то я сразу же последую за тобой, — соблазнительно с некой хитринкой и явным обещанием произносит девушка. Но уже через мгновение ее голос становится тверже, когда она добавляет: — А пока, прости, но я буду держаться за свой запасной аэродром! С носом оставить себя не позволю, — жестко усмехается любовница моего мужа.

Мне очень хочется посмотреть на ее лицо, увидеть, что же за барышня смеет ставить условия Кириллу, ведь в ней, а точнее в тоне ее голоса, есть что-то до боли знакомое, а мой мозг, такое чувство, что не может сопоставить какие-то события… или не хочет. Вот только я словно приросла к полу, тело напрочь отказывается меня слушаться.

Радует лишь одно — видимо, что-то из того, что сказала эта наглая девка, а может, еще и ее непоколебимое выражение лица, задевает эго моего дорогого муженька.

— А что, если не хочу тебя делить с твоим запасным аэродромом? — рычит Кирилл, а следом раздается какой-то шорох и глухой стук, словно муж вдавливает свою новую любовь в стену.

Скорее всего, так и есть, потому что следом раздается ее рваный, захлебывающийся выдох.

— Ну тогда тебе нужно избавляться от своего, — парирует любовница моего мужа. — Мне вообще-то тоже хочется получить тебя в полное свое распоряжение, — сладострастно, с нажимом произносит она.

Затем я улавливаю учащенное дыхание с обеих сторон, а следом раздаются довольные, наполненные придыханием слова Кирилла:

— Какая же ты все-таки стерва… Мне нравится. Не переживай, совсем скоро мы с тобой будем вместе. Я только решу несколько важных вопросиков, в том числе юридических, и стану полностью твоим, — произносит он хрипло, почти шепотом.

— Я очень жду того, чтобы полностью стать твоей, — едва слышно, почти утробно отвечает девушка.

Не проходит и пары секунд, как я снова слышу влажные звуки поцелуев.

Мое сердце разбивается на тысячи мелких осколков, каждый из которых впивается в самое нутро. Можно было бы, конечно, ворваться в туалет и застать любовников на месте «преступления», но мне кажется, что таким образом я лишь облегчу им жизнь, а этого мне совсем не хочется. Поэтому я так и стою на месте, приросшая к полу, и слушаю, как мой муж удовлетворяет… ну или собирается удовлетворить… другую бабу.

Отвращение накатывает на меня густой, удушающей волной. Тошнота горьким комом подкатывает к горлу. Я не выдерживаю и срываюсь с места, распахиваю следующую дверь — в женский туалет.

Нет, меня не выворачивает наружу, я просто останавливаюсь у раковины, опираюсь на нее и тяжело дышу, свесив голову. Затем с силой пускаю ледяную воду и умываю лицо, пытаясь понять, что делать дальше. Идей нет… пока нет…

Поднимаю глаза и смотрю на свое отражение в зеркале. Вижу только тень той девушки, которая вышла замуж за Кирилла. Счастливого блеска в глазах у нее уже давно нет, и я только сейчас увидела это отчетливо. Муж, который раньше относился ко мне как к божеству, теперь переложил свои усилия на другую женщину. Он высосал из меня всю энергию так, что от прежней меня почти ничего не осталось.

Последний год наших отношений был особенно тяжелым. Мы много ссорились из-за того, что Кирилл очень мало проводил времени со мной. Или наоборот, из-за того, что мы проводили мало времени вместе, много ссорились. Это уже неважно. Совсем неважно. Все, что происходило между нами на протяжении последнего года и произошло сегодня, в любом случае ведет к одной точке — к разводу.

Вот только… я к нему совсем не готова. Не готова оказаться девушкой у разбитого корыта.

Да, у меня есть родители, которые меня обязательно поддержат, я в них не сомневаюсь.

Да, у меня есть друзья, но… кто из них станет на мою сторону — непонятно.

Да, у меня есть работа, которая приносит приличный доход, но я все равно боюсь.

Боюсь остаться одна.

Боюсь оказаться в реальности, где на самом деле никому не нужна.

Боюсь стать разведенкой.

Знаю, что многие женщины проходят через весь этот отвратительный процесс, многие переживают развод, но это не отменяет той боли, которую я сейчас испытываю, не отменяет того страха, который сковывает мои внутренности и вызывает жуткую дрожь.

Стою и смотрю на себя, хочу плакать, но слезы даже не наворачиваются на глаза.

Моя рубашка все еще влажная, на джинсах до сих пор виднеются темные пятна.

Но даже не это удерживает мое внимание, а моя бледная кожа и глаза, полные пустой печали. Они выдают все, что я чувствую на самом деле.

Цепляюсь пальцами за холодную мраморную столешницу и продолжаю смотреть на свое отражение, не зная, сколько проходит времени.

Теряюсь в себе и своих мыслях. Мир перестает существовать. Невероятно глубоко погружаюсь внутрь себя, в темноту, в пустоту. Вот только остаться в забвении мне не удается, меня из него вырывает слишком громкий, знакомый женский голос, заставляющий вздрогнуть всем существом:

— Наташа? И что ты тут забыла? Глава 4

Застываю, чуть ли не в статую превращаюсь.

Это она?

Это же та самая девушка, которая несколькими минутами ранее была в соседней уборной? Или мой мозг просто играет со мной в злую шутку?

По-хорошему, нужно просто взять, повернуть голову и увидеть, кто посмел нарушить мое единение с собой. Но как бы я ни пыталась заставить себя сделать нечто столь простое, у меня ничего не получается. Я продолжаю видеть только свои глаза в отражении. Такое чувство, будто я сама приковала себя к себе же. Меня не покидает ощущение, что если я позволю себе повернуть голову, то все мое внутреннее равновесие, которое досталось мне огромным трудом, пойдет крахом.

Не знаю, сколько проходит времени, кажется, что вечность, а на деле, похоже, всего пару секунд, прежде чем я слышу:

— Я тебя повсюду ищу!

Миг, и я облегченно выдыхаю, хотя даже не понимала до этого, что задержала дыхание.

На этот раз я узнаю голос, а уже через пару секунд в зеркале появляется девушка...

Лера.

Узел, в который завязался мой желудок, резко расслабляется, по телу прокатывается облегчение. Радует только то, что я стою, схватившись за раковину, иначе бы точно осела на пол. Лера вглядывается в мое лицо через отражение, и я вижу, как она хмурится, после чего хватает меня за плечи и разворачивает к себе:

— Да что с тобой сегодня? Чего ты такая бледная? Заболела?

Мне очень хочется рассказать подруге о том, что на самом деле происходит в моей жизни, но я этого не делаю. Такое чувство, что в горле встает ком, который не позволяет страшным словам вырваться наружу. А еще где-то глубоко внутри меня поселился страх: а что, если подруга выберет Кирилла? Я даже, если честно, не помню, в какой именно момент наши компании срослись. Друзья перемешались. И теперь непонятно, кто кого любит больше и поддерживает больше. Хоть мы с Лерой и знакомы со времен института, но все равно где-то глубоко внутри меня живет страх остаться в одиночестве, который не дает мне покоя. И вместо правды я произношу:

— Я не очень хорошо себя просто чувствую.

Лера вглядывается в мое лицо, такое чувство, будто ищет подтверждение тому, что я говорю, и, похоже, верит в мою наспех придуманную ложь, потому что в следующий момент спрашивает:

— Ты поэтому Кирилла искала, чтобы он тебя домой отвез?

Врать я ненавижу больше всего на свете, поэтому у меня с языка срывается правда:

— Нет, не поэтому, — а в следующий момент я понимаю, что именно сказала, и сразу же одергиваю себя, переводя тему: — Я в порядке, правда. Зачем ты меня искала?

Лера явно замечает, что что-то не так, но поддается на мою уловку и делает шаг назад:

— Просто хотела проверить, как ты…

— В порядке, — сбивчиво снова уверяю подругу.

Лера еще какое-то время вглядывается в мои глаза, а через несколько секунд на ее лице появляются признаки того, что она что-то задумала. Брови подруги чуть приподнимаются, в уголках губ начинает играть едва уловимая хитрая улыбочка, не говоря уже о том, что взгляд Леры становится цепким, изучающим, будто она составляет сложный план прямо у меня перед носом.

— Ну раз так, пошли, я хочу тебя кое с кем познакомить, — бесцеремонно заявляет подруга.

Я опомниться не успеваю, как Лера хватает меня за руку и вытаскивает из дамской комнаты. Мне приходится ускорить шаг, чтобы случайно не подвернуть ногу или не грохнуться носом в пол, ведь подруга почти тащит меня вперед, пытаясь вернуть в снятый банкетный зал. Мы так быстро пробегаем мимо соседнего мужского туалета, что я даже не успеваю прислушаться, чтобы понять, что там происходит внутри. А уже в следующий момент подруга втаскивает меня в сборище наших друзей. Пару человек со мной здоровается, но я не успеваю даже понять, кто именно, потому что Лера ведет меня к одному конкретному человеку. Я оглядываюсь по сторонам в поисках своего мужа и, возможно, его любовницы, но никого не вижу. В это время Лера останавливается и похлопывает одного молодого человека по плечу.

Тот медленно поворачивается, и я узнаю в нем мужчину, с которым сначала перепутала своего мужа. Зато сейчас не понимаю, как такое могло вообще произойти, потому что эти два мужчины совершенно разные. Если у Кирилла чуть более мягкие черты лица, при этом он довольно симпатичный, кто-то бы даже назвал его слащавым, со светлыми русыми волосами, то этот мужчина совершенно другой. У него темные волосы, на лице аккуратная щетина, явно специально подстриженная, и его черты лица более заостренные, более мужественные, как и линия подбородка. Я смотрю на него самого, на его чувственные губы, на прямой нос, на глубоко посаженные глаза и вижу, что он действительно привлекателен, но не с точки зрения современной красоты, а со стороны чего-то более мужественного, более настоящего. Я таких… экземпляров… давно не видела.

Мужчина в это время тоже осматривает меня, и я чувствую себя очень неловко, потому что понимаю, что выгляжу совсем не под стать его ухоженному виду, человеку в деловом костюме. Особенно с учетом моей влажной одежды и осунувшегося лица после потрясения, которое я пережила возле уборной.

Пока мы рассматриваем друг друга, Лера быстро смотрит на меня, после чего переводит взор на мужчину и говорит мне:

— Помнишь, я тебе рассказывала, что у меня есть брат, который большую часть своей жизни прожил за границей? Так вот, он вернулся. Познакомься, это Игнат. Игнат, познакомься, это Наташа, моя подруга с универа.

Игнат протягивает мне руку и говорит:

— Приятно познакомиться.

Я действую на автомате и пожимаю его ладонь. Пальцы Игната оказываются удивительно теплыми по сравнению с моими ледяными, из-за чего очередная порция мурашек пробегает по моему позвоночнику. Из-за этого же?

Наверное, лучше было согласиться с Лерой, сослаться на плохое самочувствие и просто уйти. Но уже поздно, теперь ничего не поделать, поэтому приходится натянуть на себя маску дружелюбия и произнести:

— Мне тоже очень приятно.

Вот только все мое дружелюбие идет прахом, когда мужчина снова опускает взгляд на мою рубашку, до сих пор влажную, и спрашивает:

— Что с вами случилось?

Кровь приливает к моим щекам, отвожу взгляд, чувствуя жуткое смущение. Я и так сейчас выгляжу не лучшим образом, напоминаю себе бледную моль со светлыми волосами, а мужчина делает на этом акцент — из-за чего чувствую себя крайне неуютно.

«С каких это пор я стала такой ранимой?» — задаюсь вопросом мысленно.

«С тех пор, как твой муж завел интрижку на стороне», — также мысленно отвечаю себе.

Пары секунд внутреннего диалога хватает на то, чтобы более-менее прийти в себя, и обратиться к своей способности шутить в любой ситуации:

— Да вот, встретились я и бутылка на ринге. Бутылка победила, — выдавливаю из себя улыбку.

Мужчина передо мной несколько секунд просто смотрит на меня, потом тоже усмехается:

— Какая коварная бутылка, — произносит он и начинает расстегивать пуговицы своего пиджака.

Я даже опомниться не успеваю, как он накидывает свою вещь мне на плечи и понижает тон:

— Замерзнете.

У меня едва не отваливается челюсть, я даже не знаю, как отреагировать на столь неожиданную обходительность со стороны мужчины. Зато, видимо, подруга прекрасно знает своего брата, потому что кулаком ударяет его в плечо и расплывается в широкой ухмылке:

— Ты у меня такой галантный!

Игнат моргает и обращает немного растерянный взор на свою сестру, видимо, совсем забыв, что она здесь. А уже в следующий момент морщит нос и подмигивает ей:

— Разве я могу по-другому обращаться с твоими подругами?

Я не знаю, на что я надеялась, и почему у меня внутри все начало трепетать. Ведь конечно же, брат Леры не может относиться ко мне больше, чем просто к подруге своей сестры. Но почему-то становится до жути обидно.

Взмахиваю волосами, очень сильно стараюсь убрать от себя наваждение, но уже в следующий момент жалею, что позволила себе даже мгновение расслабиться, потому что на мои плечи ложатся тяжелые ладони, а над ухом раздается недовольный, холодный голос мужа:

— Надеюсь, что ты будешь обращаться с моей женой просто как с подругой своей сестры.

Глава 5

— Почему ты не переоделась, как я тебе велел? — рычит мне на ухо муж, посылая по моей коже табун мурашек отвращения.

Отвечать ему я в любом случае не собираюсь, даже если бы могла выдавить из себя хотя бы слово. Но я не могу…

Атмосфера вокруг кажется настолько напряженной, что воздух чуть ли не потрескивает. По моей коже словно электрический разряд проходит, и я не понимаю, дело в присутствии Кирилла у меня за спиной либо же в чем-то другом. Но все равно дергаю плечами в попытке сбросить руки мужа с себя, убраться подальше от этого изменщика, но у меня ничего не выходит — Кирилл только сильнее стискивает пальцы, причиняя мне самую настоящую боль.

Рядом с мужем становится почти невозможно дышать. Вдобавок я чувствую настолько сильную ненависть к мужу, что меня аж передергивает. А его последняя фраза, брошенная Игнату, с ноткой ревности вызывает у меня лишь желание ответить что-нибудь саркастическое. Жаль, что я не успеваю ничего этого сделать, потому что Игнат, который все это время сверлил взглядом мужа, стоящего за моей спиной, вдруг произносит:

— Кирилл, не могу сказать, что я рад тебя видеть в свое свободное время.

Не проходят и доли секунды, как я слышу, как муж процеживает сквозь зубы:

— Взаимно, Игнат. Откуда ты здесь?

Чувствую себя овцой, что стоит посреди двух быков, которые вот-вот сойдутся в схватке. И теперь уже не только хочу избавиться от мужа, но и уйти с пути двух разъяренных самцов.

Жаль, что когда я снова веду плечами, Кирилл еще сильнее стискивает их, впиваясь пальцами в мою нежную кожу и, скорее всего, оставляя на ней следы. Не хочу смотреть на мужа, но у меня руки буквально отнимаются. Поэтому мне приходится пересилить себя и заглянуть через плечо. Поднимаю взгляд на лицо мужа и понимаю, что он не собирается удостоить меня своим вниманием. Складывается впечатление, что Кирилл пытается просверлить взглядом Игната, а я рядом с ним превращаюсь в пустое место, с помощью которого можно сбросить свою злость.

Такое развитие событий меня не устраивает, поэтому шиплю:

— Отпусти, мне больно.

Кирилл, кажется, даже не слышит меня. Вот только мне не приходится повторять, потому что в игру вступает Игнат.

— Ты не слышал, что сказала твоя жена? — поддевает брат подруги моего мужа.

Кириллу требуется несколько секунд, чтобы осознать слова своего, почему-то кажется, что соперника, после чего он поворачивает голову ко мне и встречается со мной взглядом. По глазам мужа прекрасно понимаю — да, он ничего не слышал. Поэтому повторяю свою полупросьбу-полуприказ:

— Отпусти меня.

Удивительно, но мой голос звучит достаточно твердо, с учетом того, что я превратилась в сплошной оголенный нерв. Кирилл явно не хочет следовать моему указанию, но мы находимся на людях, и для него очень важно, что о нем подумают. Поэтому вместо того, чтобы, наоборот, притянуть меня к себе, он разжимает пальцы. Кровь моментально приливает к рукам, и кожа начинает пощипывать, но я не обращаю никакого внимания на дискомфорт, просто делаю шаг в сторону, увеличивая расстояние между мной и предателем.

Внутри у меня все кипит, хотя внешне я остаюсь абсолютно спокойной. Такой диссонанс между собственными эмоциями выбивает меня из колеи, поэтому я чуть не пропускаю следующий вопрос Леры:

— А вы что ли знакомы?

Игнат и Кирилл, которые в очередной раз сцепляются взглядами, не сразу отвлекаются, но в итоге брат подруги произносит:

— Да, пересекались на работе.

Кирилл добавляет, не отводя глаз от Игната:

— Если так можно сказать… Надеюсь, если не в случае работы, то в случае личных отношений ты мужской кодекс все-таки соблюдаешь.

Не понимаю, в чем именно заключается неприятие мужчин друг друга. Возможно, просто встретились два альфа-самца и пытаются понять, чей половой орган больше. Но в этом цирке участвовать не собираюсь. Оглядываюсь по сторонам в поисках выхода, взгляд сам по себе падает на тот коридорчик, где как раз находятся уборные. И прямо в дверном проеме я вижу брюнетку в брюках-палаццо и в зеленой блузке.

Узнаю ее моментально и чувствую себя так, будто мне дали пощечину, как минимум. А еще не могу понять, каким образом она здесь оказалась. Перевожу взгляд на Леру и приподнимаю бровь. Подруга явно наблюдала за мной, потому что тоже бросает взгляд в ту сторону, куда я только что смотрела, а потом между нами происходит немой диалог.

Лера просит без слов:

«Пожалуйста, столько лет прошло. Не надо».

Я сжимаю кулаки:

«Что значит "не надо"? Эта дрянь надо мной в школе издевалась: подсовывала мне крысу в портфель, наливала клея на стул, один раз даже мне клок волос отрезала, из-за чего мне пришлось подстричься. А потом еще и специально пошла учиться в тот же университет, что и я, чтобы там продолжить меня доставать».

Радует только одно, что мы с Региной попали в разные группы, но совместные пары у нас все-таки были, и эта падлюка-змеюка распускала обо мне слухи, из-за чего со мной перестали общаться многие одногруппники. Она шептала всем, что я сплю с преподавателями за оценки, что у меня были аборты, что я ворую из сумок однокурсниц.

Все это я пытаюсь передать подруге без слов, и она прекрасно меня понимает, но все равно смотрит на меня умоляющим взглядом. После чего косится в сторону, а потом обращает взор на своего брата.

Если бы я соображала быстрее, скорее всего, сразу же поняла бы, что не так и почему Лера так сильно кипятится. Но мне приходится испытать еще одно потрясение за сегодняшний вечер, потому что Регина, та самая брюнетка, которая испортила мне начало моей взрослой жизни, подходит к Игнату, целует его в щеку, а потом прижимается к его боку:

— Не скучал тут без меня? — спрашивает она томным голосом… тем самым голосом, который я слышала в уборной.

Глава 6

Я действительно туго соображаю, поэтому у меня уходит немало времени на то, чтобы сложить два и два. Зато уже через мгновение картина происходящего становится для меня полностью ясна. Регина вышла из того самого коридора, где находилась уборная.

Значит, я все правильно понимаю: это она была с моим мужем в туалете, это она — та самая девка, из-за которой Кирилл собирается меня бросить, именно она — та самая стерва, которая его так сильно заводит.

Регина испортила мне жизнь в школе и университете, и ей этого, похоже, оказывается мало, судя по тому, что она соблазнила моего мужа.

И эта же Регина сейчас прижимается к брату Леры.

Господи, как же все запутано! Что за жизнь у меня такая? Причуды судьбы бывают очень жестокими.

Если я все правильно поняла, «запасной аэродром» для Регины — как раз тот самый Игнат, к которому она так сильно жмется.

Перевожу взгляд на мужа и вижу бешенство в его глазах.

Отвращение, которое я так старательно подавляла, поднимается из самого дна моей души. Оно задевает каждое мое нервное окончание, звенит в голове, заставляет ярость выйти на первый план. Растерянность, в которой я, явно, находилась несколько секунд назад, окончательно схлопывается. И ее место занимает Наташа, которая терпела издевательства много лет подряд и теперь хочет расплаты.

— Регина, — в моем голосе звучит удивительное радушие, — как ты здесь оказалась? Какие люди, какая встреча! — проявляю максимальную доброжелательность, на которую только способна.

Регина, явно не ожидавшая подобного отношения к себе с моей стороны, напрягается.

Замечаю, как ее плечи расправляются и как она становится похожей на струну.

Вот только через мгновение в глазах девушки появляется блеск, который показывает мне, что она приняла мой вызов.

— Наташа? — она расплывается в широкой улыбке. — Вот не ожидала тебя здесь увидеть. Сколько лет, сколько зим, действительно. А ты не изменилась, осталась прямо такой же, какой я знала тебя в школе, — язвительная улыбка расплывается на ее губах, и слово «невзрачной» повисает в воздухе — именно такой она называла меня в школе и университете.

Сердце больно колет, но я отмахиваюсь от неприятных ощущений.

— Ты тоже такая же, как была прежде, — отчетливый намек звучит в моем голосе. — Только не говори, что ты до сих пор на всех подряд мужчин вешаешься.

Лицо Регины вытягивается, она поджимает губы. А потом, явно думая, что я не знаю о том, что она спит с моим мужем, расплывается в хищной ухмылке. Но вместо того чтобы сказать мне что-то, что задело бы меня побольнее, сообщив новость о том, что залезла в мою семью и на моего мужа, она прижимается посильнее к боку Игната и сообщает:

— Нет, конечно, все меняется, время течет. Вот, посмотри, какого замечательного мужчину я отхватила.

Тот самый мужчина, о котором идет речь, молча, с нескрываемым интересом наблюдает за нашей перепалкой с его девушкой, или кем она там ему приходится. Но вмешаться в разговор не пытается, как и Лера, которая все дальше и дальше отходит от нас, подходя к другой кучке людей, общающихся между собой.

За перемещением подруги я наблюдаю краем глаза, потому что полностью сконцентрирована на змее передо мной, которая так и норовит укусить меня побольнее:

— Я знаю, ты тоже у нас в старых девах не ходишь. Замуж вышла. Не поделишься секретиками, как сохранить брак и страсть в нем?

«Ах ты сука!» — проносится у меня в голове, вот только ответить на выпад гадюки я не успеваю, ведь вокруг раздается звон. Поворачиваю голову и вижу, как Лера стучит ножом по бокалу с красным вином, привлекая общее внимание.

— Друзья! — ее голос звенит над гулким залом. — Мы наконец-то собрались все вместе! Вечно кто-то да не мог, а сегодня — вот мы все здесь, рядом, это лучшее, что могло случиться во взрослой жизни! Как же здорово, что мы смогли сохранить нашу связь, нашу дружбу сквозь все эти годы! — она переводит взгляд на меня и, словно обращаясь именно ко мне, произносит: — Надеюсь, этот вечер пройдет для всех замечательно и запомнится только хорошим! — умоляющая интонация звучит в ее голосе.

Все, у кого есть бокалы в руках, поднимают их вверх и произносят: «За встречу!»

Я чувствую себя так, словно меня вываляли в грязи. Находиться больше в компании своих друзей просто не могу. Не тогда, когда знаю, что меня предал муж. Не тогда, когда его любовница оказалась гадиной, которая издевалась надо мной в школе. Не тогда, когда чувствую себя серой мышью. Уже жалею, что не принарядилась для встречи, но я привыкла выглядеть «удобно» и, если честно, сегодня слишком сильно ушла с головой в работу, поэтому все равно не успела бы привести себя в порядок. Хотя сейчас это неважно, ведь единственное мое желание в данный момент — уйти как можно дальше. Именно ему я следую, произнося:

— Простите, я себя не очень хорошо чувствую. Я пойду подышу свежим воздухом.

Не дожидаясь, пока кто-то успеет меня остановить, в том числе муж, который бросает мне в спину: «Наташа, ты куда?», — выхожу из банкетного зала. Быстро преодолеваю расстояние до выхода. А уже в следующее мгновение хватаю свежий воздух ртом, стараясь заглушить боль, которая пропитывает каждую клеточку моего тела. Давно я не чувствовала себя такой сломленной, как сегодня. Даже ноги не хотят меня держать. Все силы, видимо, ушли на противостояние с Региной и на то, чтобы не расцарапать лицо своему дорогому муженьку. Поэтому, чтобы восстановить их, я прислоняюсь спиной к кирпичной стене около двери и просто прикрываю глаза. Даю себе несколько секунд на то, чтобы восстановить свое состояние. Но видимо, на это уходит больше, гораздо больше времени.

Я так глубоко погружаюсь в свои переживания, а также в пустоту, которая появляется на том месте, где раньше было мое сердце, что не сразу понимаю, что не одна. Только когда слышу мужской голос, осознаю, что выпала из реальности.

— Вы в порядке?

Распахиваю веки, поворачиваю голову, ожидая, что встречусь с глазами мужа. Но нет. Вижу совершенно другого мужчину — Игната.

— Зачем вы пошли за мной? — спрашиваю вместо ответа.

— Хотел убедиться, что с вами все в порядке. Вы выглядели слишком бледной, я даже сказал бы — разбитой… — удивительное участие улавливается в голосе мужчины. Я смотрю на него, вижу его прекрасные серые глаза, глубокие и внимательные. Буквально тону в них, но стоит только вспомнить, как недавно к его боку прижималась одна гадина, все внутри меня буквально ухает вниз.

Люди говорят, что нельзя молчать, если знаешь, что твоим знакомым изменяют. Но как Игнату об этом рассказать о предательстве со стороны его девушки, не представляю, и стоит ли — тоже не знаю.

Поэтому даю себе еще несколько секунд на то, чтобы перевести дух, после чего отталкиваюсь от стены и снимаю с себя его пиджак:

— Видимо, он мне не помог, я все-таки простудилась. Поеду домой, — протягиваю мужчине пиджак, но он его не берет.

Игнат вглядывается в мое лицо, так словно заглядывает мне в душу, а потом произносит, попадая в самую суть:

— Не думаю, что вы больны. Скорее всего, что-то вас очень сильно расстроило. Что-то, что связано с Региной, а возможно, еще и с вашим мужем.

У меня перехватывает дыхание. Я задаюсь одним-единственным вопросом: неужели он знает? Но уже в следующий момент понимаю, что нет, не знает, когда мужчина спрашивает:

— У вас есть какая-то общая история?

— История всегда есть, — произношу отстраненно и делаю шаг к нему, буквально прижимаю пиджак к его груди, а потом отпускаю. У мужчины не остается выбора, кроме как схватить свою вещь, иначе она оказалась бы прямо на земле. Вот только и уйти просто так мне не удается. Вместо этого я так завуалированно, как только могу, произношу:

— Я надеюсь, у вас нет особых чувств к Регине, потому что, поверьте моему опыту, эта девушка умеет создавать «запасные аэродромы».

Не хочу быть гонцом, который приносит плохие вести, поэтому просто разворачиваюсь и ухожу. Ну как ухожу? Пытаюсь уйти. Вот только мне даже несколько шагов не удается сделать, как мужчина хватает меня за плечо и разворачивает к себе.

— Что вы имеете в виду? — сужает глаза, так словно хочет уловить какое-то изменение на моем лице, прочитать с помощью этого мои мысли.

Я же просто качаю головой.

— Простите, не могу вам сказать… Вы все равно мне не поверите… — столько отчаяния слышится в моем голосе, что мне самой становится не по себе. — Отпустите меня, пожалуйста, — пытаюсь выдернуть руку из хватки мужчины, но он сжимает пальцы даже сильнее, чем мой муж недавно.

Почему все думают, что могут меня хватать? Это риторический вопрос, и, похоже, таким и останется, потому что в следующий момент мужчина произносит:

— Если сказали «а», говорите «б». И, кстати, у меня нет привычки не верить красивым женщинам.

Горький смешок сам по себе срывается с моих губ.

— Я заметила, — качаю головой.

— И что это значит? — Игнат ловким движением перебрасывает пиджак на сгиб своего локтя, после чего сокращает расстояние между нами и более аккуратно перехватывает меня за плечи, стараясь не причинить боль. — Наташа, я же вижу, что вас что-то гложет, что вы что-то знаете и что-то хотите мне рассказать. Расскажите. Вы можете мне довериться. Обещаю, что поверю вам в любом случае.

Не знаю, что на меня влияет: то ли участие, с которым мужчина произносит каждое слово, то ли его взгляд, гипнотизирующий меня, но уже в следующий момент слова сами по себе вырываются из моего рта:

— Регина вам изменяет. С моим мужем.

Глава 7

— Так, кажется, нам с вами нужно серьезно поговорить. Не здесь. Поехали! — спустя пару секунд тягостного молчания произносит Игнат, а потом берет меня за руку и тянет в неизвестном направлении.

Я, словно во сне, плетусь за мужчиной через парковку, не в силах сопротивляться. Он подводит меня к высокому темному джипу, открывает пассажирскую дверь.

— Садитесь, — говорит, отходя в сторону.

Я молча выполняю приказ, проваливаясь в мягкое кожаное сиденье. Игнат захлопывает дверь, обходит машину и запрыгивает на водительское место. Двигатель заводится с низким урчанием. Мужчина ловко встраивается в поток машин, и мы куда-то едем. Я не спрашиваю куда. Главное — подальше от этого проклятого места, где разбилась моя жизнь.

Во время поездки оба молчим. Тишина, которая висит между нами, не давит. Она удивительно комфортная и помогает мне немного прийти в себя. Раны, которые нанес мне муж, хоть и не заживают до конца… еще не скоро заживут, но хотя бы перестают кровоточить. Мне становится действительно легче дышать, хоть отголоски боли все еще проносятся по телу.

Я даже не замечаю, как мы оказываемся на тихой улочке, возле небольшой уютной пекарни. Из распахнутой двери льется теплый свет, и сквозь приоткрытое окно с водительской стороны до меня доносится умопомрачительный аромат свежего хлеба, ванили и корицы.

— Приехали, — говорит Игнат и сразу же покидает салон. Он обходит машину, открывает мою дверцу и протягивает мне руку. Я несколько секунд смотрю на его ладонь, широкую, с длинными пальцами, после чего все-таки вкладываю свои холодные пальцы в нее, понимая, что хуже уже точно не будет.

После того как я немного неуклюже выбираюсь из машины, Игнат, не отпуская мою руку, ведет меня в сторону здания.

Пекарня оказывается именно такой, какой и должна быть — семейной, домашней. Небольшие деревянные столики, клетчатые скатерти, на стенах — полки с баночками варенья и плетеными корзинками — все это создает необыкновенную атмосферу. В воздухе витает сладкий, сытный дух сдобы и пряностей. Здесь тепло, уютно и как-то очень спокойно.

Из-за приоткрытой двери в служебное помещение выходит женщина в белом фартуке, припорошенном мукой. Увидев Игната, она расплывается в широкой, искренней улыбке:

— Игнатушка! Я не думала, что ты сегодня заглянешь.

— Мам, я ненадолго. Мне просто нужно с этой прекрасной леди пообщаться, — произносит он удивительно теплым, мягким тоном, которого я у него еще не слышала.

Мам? Мам! Мы с Лерой дружим много лет, но я видела ее маму всего пару раз, и то мельком. Похоже, это было большим упущением с моей стороны. Вслух я ничего не произношу, кроме сбивчивого «добрый день», после чего поворачиваю голову к Игнату, который отдал свое внимание матери, и смотрю на него широко распахнутыми глазами.

— Сделаешь нам, пожалуйста, два какао? — просит Игнат. — И принесешь два кусочка пирога с кленовым сиропом и пеканом, моего любимого? Мы устроимся на дальнем столике, хорошо?

— Конечно, конечно, — немного отстраненно произносит женщина, наблюдая за мной. Не могу отделаться от ощущения, что она сканирует меня взглядом свекрови, от чего у меня начинают подрагивать поджилки. Благо, я вовремя вспоминаю, что все еще замужем, хоть и ненадолго, и выбрасываю все лишние мысли из головы.

Тем более, Игнат уже тащит меня в сторону.

Мужчина подводит меня к столику в углу, из-за окна которого открывается прекрасный вид на маленький зеленый сквер. Фонари уже зажглись, окутывая все мягким светом, а гирлянды на деревьях мерцают, как сотни светлячков.

Игнат отодвигает для меня стул.

Я сажусь, смущенно кивая.

Мужчина же ненадолго уходит, но уже в следующий момент возвращается с салфетками и занимает место напротив. Его серые глаза становятся серьезными, он смотрит на меня прямо и буквально требует:

— Расскажите мне все.

Мне приходится собрать остатки всех сил, преодолеть тошнотворное ощущение, что меня буквально вываляли в грязи, чтобы поведать этому мужчине занимательную историю, которая приключилась со мной сегодня. Меня прилично так мутит, а еще трясет, поэтому когда милая женщина приносит на подносе два куска пирога и две кружки дымящегося какао, я цепляюсь за возможность хоть немного отвлечься и сжимаю в ладонях горячую кружку, а только после этого продолжаю свой рассказ, заканчивая его тем, что слышала про «запасной аэродром».

— Мне жаль, что Регина с вами так поступает, — это последнее, что я произношу, резюмируя свой рассказ.

Игнат тяжело вздыхает, проводя рукой по лицу.

— Вы за меня не переживайте, на самом деле мы с Региной не так долго встречаемся. Встретились на общем проекте, куда меня пригласили, и были только на парочке свиданий. Ну, я, конечно, даже представить не мог, что стану для кого-то «запасным аэродромом», но не скажу, чтобы меня это сильно задело, — мужчина усмехается, но как-то не очень весело. — Вы почему пирог не едите? Давайте, попробуйте, мама печет лучший пирог в городе.

Я опускаю взгляд на тарелку. Пирог выглядит соблазнительно: румяная корочка, прослойка орехов, обильно политая золотистым кленовым сиропом. Я отламываю кусочек пальцами — он еще теплый. Засовываю его в рот. Вкус взрывается на языке — сладкий, с насыщенным привкусом карамелизированного ореха пекан и легкой дымкой кленового сиропа. Пирог оказывается невероятно вкусным, домашним, каким-то уютным. Запиваю его глотком горячего, нежного какао, и мне становится гораздо легче, даже тошнота отступает.

Но грусть никуда не девается. Она сидит глубоко внутри, холодным камнем. Мне вдруг до жути хочется с кем-то ею поделиться, поэтому я не могу удержать порыв и произношу тихо, глядя на кружку:

— Ну, хоть у кого-то из нас не разбито сердце.

Мужчина, видимо, чувствует, что мне нужна поддержка, поэтому тянется через стол и накрывает своей большой, теплой ладонью мою холодную руку.

— Вы ведь его любите? Правда?

— Да, — выдыхаю я. — Люблю… Любила. Очень сильно любила. Поэтому, наверное, так и больно.

Свою руку из-под ладони мужчины я убрать не пытаюсь. В его прикосновении нет ничего лишнего, только участие и какая-то необъяснимая надежность.

— Мне правда жаль, — произносит Игнат тихо. — Спасибо вам за то, что вы рассказали и поддержали, — делает паузу, а потом спрашивает мягко, но настойчиво: — А что вы планируете делать дальше?

Решение приходит ко мне мгновенно, кристально ясное и неоспоримое.

— Разводиться. Конечно же, я планирую разводиться. Э-э… — обрываюсь, закусывая губу.

Игнат слегка надавливает на мои пальцы, его взгляд становится еще более внимательным.

— Что? Что «э-э»?

А была не была. Я уже поделилась с этим мужчиной многим, можно поделиться и своими страхами.

— Я боюсь, что наши общие знакомые станут на сторону Кирилла. Что он расскажет им свою версию развития событий, в которой выставит себя бедным и несчастным, а я останусь одна. Совсем одна. А еще родители… — на мгновение зажмуриваюсь. — Боже, как представлю все эти пересуды за спиной, как представлю их разочарованные взгляды… Мне становится прямо физически плохо.

Игнат еще сильнее сжимает мою руку. Его ладонь сейчас — единственная моя опора в этом рушащемся мире.

— Вы думаете, Кирилл может наплести что-то вашим общим знакомым, из-за чего они от вас отвернутся? — слетевшее с его губ такое развитие событий кажется диким, не совсем нормальным, но почему-то я не могу отделаться от ощущения, что всякое может быть.

— Я уже не знаю, на что он способен, — шепчу. — Но то, что Кирилл — лидер, и многие пойдут за ним, почему-то не сомневаюсь.

Мужчина чуть склоняет голову набок, смотрит на меня пронзительно, а потом как-то небрежно, но с железной уверенностью в голосе выдает:

— Ну, значит, нам нужно вывести его на чистую воду.

Глава 8

Мои глаза широко распахиваются.

— Вывести на чистую воду? Нам? — спрашиваю я, и мой собственный голос звучит глухо, будто доносится из глубокого колодца. — Но как?

Игнат какое-то время смотрит на меня пристально, так будто пытается заглянуть мне в голову, прочитать мои мысли, после чего откидывается на спинку стула и пожимает плечами:

— Если честно, понятия не имею, — усмехается мужчина. — Просто не хочется, чтобы эти двое думали, что их поведение нормальное и можно предавать или использовать других без последствий.

Слова мужчины максимально резонируют с тем, что чувствую я.

Вот только даже не представляю, что можно сделать моему «бывшему», как этих двоих вывести на чистую воду.

Единственное, что приходит в голову — это нанять частного сыщика. Стоит этой мысли сформироваться в голове, как горький смешок сам по себе срывается с моих губ — большей нелепости я и придумать не могла. Вот только сколько бы я ни пыталась хоть что-то придумать, ничего путного в голову не приходит. Поэтому просто поднимаю чашку с какао и делаю большой глоток. Напиток уже подостыл, но все еще приятно сладкий, с горьковатым послевкусием настоящего шоколада. Он обволакивает горло, словно пытаясь смыть ком обиды.

Я делаю все, чтобы оставаться максимально спокойной, но скрыть свои истинные чувства оказывается не так уж просто. Особенно из-за того, что Игнат ни на секунду не отрывает от меня внимательного взгляда и прекрасно видит любое изменение в моем выражении лица.

— Что смешного? — спрашивает мужчина, отламывая вилкой кусочек пирога и съедая его.

— Ничего, — качаю головой, понимая, что не хочу опозориться еще больше.

Почему-то именно сейчас вспоминаю, что у мужа скоро день рождения, и я хотела устроить ему незабываемый праздник — заказать столик в дорогом ресторане на крыше, куда он давно мечтал попасть, пригласить всех его друзей, даже тех, с кем он не виделся годами. Да-да, все это, несмотря на то, что мой день рождения Кирилл проигнорировал, забыв меня поздравить. И это лишь подливает масла в огонь моей обиды.

В итоге в мыслях мелькает картинка того, как эти двое мужчин смотрели друг на друга в банкетном зале ресторана, где собрались их друзья, и спрашиваю, стараясь говорить как можно спокойнее:

— А что вас связывает с Кириллом? Кроме Регины, конечно.

Игнат откладывает вилку в сторону, а сам откидывается на спинку стула, и только после этого заявляет:

— Меня наняли для того, чтобы провести внешний аудит в фирме, в которой он работает. Сделать проверку финансовой отчетности, — пальцы мужчины слегка постукивают по деревянной столешнице. — Там, кстати, я с Региной и познакомился.

— Я даже не знала, что Регина работает в одной компании с моим мужем, — выдыхаю я, чувствуя, как в груди снова закипает злость.

— Да, она не так давно туда устроилась. Помощницей шефа, — Игнат делает небольшую паузу, его взгляд становится немного ироничным. — А еще, должен сказать, что она совсем не нравится жене босса. Та женщина, говорят, зациклена на семейных ценностях. Очень набожная. А Регина даже в офис предпочитает надевать наряды на грани приличного, — мужчина качает головой. — На самом деле, я предполагал, что Регина зацепилась за меня, потому что хотела удержаться на рабочем месте и доказать жене босса, что не претендует на ее мужа. Но оказывается, все прозаичнее, — в его глазах появляется холодный блеск. — Если все на работе узнают про связь Регины и твоего мужа, уволят их обоих. В компании вашего мужа в контрактах есть строгие пункты о служебном романе, а я внештатный сотрудник, со мной можно, — Игнат отпивает немного какао.

— Я не думала, что все так запутанно, — шумно выдыхаю, хотя даже не заметила, в какой именно момент задержала дыхание.

— Ну да, непросто, — хмыкает Игнат. — И кстати, если тебе интересно… Можем же мы перейти на «ты»? — он выгибает бровь, а я просто киваю. — Отлично. Так вот, если тебе интересно, я тут в отчетах твоего мужа нашел некоторые… несоответствия, но пока не углублялся.

Замираю. В руках у меня застывает кусок пирога, который я только что отломила.

— А если углубишься? Думаешь, что-то найдешь? — уточняю, при этом голос мой звучит чуть громче, чем я хотела.

— Возможно, — пожимает плечами мужчина. — А возможно, и нет. Но это не значит, что я не капну так глубоко, насколько смогу. Особенно сейчас, учитывая, что у меня появился личный интерес.

По идее я должна обрадоваться, но спустя несколько секунд размышлений все равно понимаю, что даже если у Кирилла появятся проблемы на работе, это все равно не то, что нужно. И впадаю в отчаяние, опуская голову. Доказать измену — одно. А найти финансовые махинации… Это звучит как что-то из детективного сериала, а не из моей жизни.

— Ты чего расстроилась? — хмурится Игнат, явно считывая мое эмоциональное состояние.

— Работа и личная жизнь — это разное, — делюсь с мужчиной своими переживаниями.

И тот сразу же становится серьезным, о чем-то задумывается.

— Дай мне день или два, я что-нибудь придумаю, — говорит в итоге. — Видимо, сегодняшний вечер слишком сильно вымотал… Слишком уж много информации свалилось разом, — он проводит рукой по волосам, и я впервые за вечер замечаю усталость в его глазах.

— И на меня тоже, — тяжело вздыхаю я, отодвигая тарелку с недоеденным пирогом. Каким бы вкусным он ни был, аппетит окончательно пропал.

— Как я понимаю, на тебя еще больше, — мужчина вглядывается в мое лицо, его взгляд становится мягче. — Устала?

Прислушиваюсь к своим ощущениям. Тело ноет, веки тяжелые, а в голове — каша из обид, страха и злости.

— Ужасно, — признаюсь, и в этом простом слове отражается вся моя измотанность.

— Давай я отвезу тебя в отель? Или, например, выделю комнату у себя в квартире? У меня есть свободная. Как ты на это смотришь? — предлагает Игнат с искренней заботой в голосе.

Ненадолго задумываюсь. Представляю ночь в одной квартире с этим незнакомым, но таким странно близким сейчас мужчиной… Это кажется одновременно заманчивым и пугающим. Это был бы побег. Но я понимаю, что никакой отель и никакая комната в чужой квартире мне не светят. Если я хочу вывести мужа на чистую воду, то мне нельзя вызывать никаких подозрений. Малейший неверный шаг, и Кирилл все перевернет против меня. Поэтому у меня не остается никакого выбора, кроме как ехать домой. В наш общий дом, который больше не чувствуется как дом.

— Нет, — говорю я тихо, но твердо. — Мне нужно ехать домой.

Глава 9

Стою перед дверью в собственную квартирy и не могу даже вставить ключ в замочную скважину. Рука дрожит, пальцы скользят по холодному металлу. В голове до сих пор звучит голос Игната и его попытки отговорить меня от этого шага.

— Наташа, это безумие. Ты не должна туда возвращаться. Как ты будешь жить под одной крышей с ним? Смотреть ему в глаза? Притворяться, что ничего не случилось?

Игнат не понял меня. Он и не мог понять, что другого выбора у меня по сути и не было. Если я сбегу сейчас, Кирилл перевернет все против меня. Я останусь виноватой в глазах всех наших друзей, родителей.

Вот только как бы я ни пыталась объяснить Игнату, что совершаю правильный поступок, до него никак не доходило.

Поэтому в итоге мне пришлось почти грубо оборвать мужчину, сказав, что я сама доберусь домой. Но он, конечно же, меня не отпустил.

Игнат все-таки довез меня прямо до подъезда, хоть и всю дорогу молчал, лишь изредка бросая на меня тревожные взгляды. Я понимала, почему он переживал. Очень хорошо понимала. И мне тоже хотелось поддаться панике. Вот только я не могла себе этого позволить. Слабость — для меня непозволительная роскошь. Я должна быть сильной. Смелой. Тем более, вряд ли муж попробует мне что-то сделать, не говоря уже о каких-либо приставаниях — у него теперь есть та, которую он на самом деле хочет видеть рядом. И это безмерно радует.

Переступаю с ноги на ногу, уговариваю себя сделать решительный шаг.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Наконец, с силой вставляю ключ в скважину, поворачиваю и… дверь сама по себе распахивается, а на пороге возникает взбешенный Кирилл.

Муж выглядит ужасно. Волосы всклокочены, словно он постоянно проводил по ним руками. Рубашка расстегнута на пару пуговиц, галстук болтается на шее. Глаза красные, в них пляшут злые чертики. От Кирилла пахнет дорогим коньяком, тем самым, что он приберегал «для особых случаев». Видимо, сейчас как раз такой случай.

— Где ты шлялась? — рычит Кирилл, перекрывая собой проход.

Мне дико хочется огрызнуться, вцепиться в него ногтями, выцарапать ему глаза. Но я прикусываю язык до боли, и металлический привкус крови разливается по рту. Делаю глубокий вдох, потом выдох.

— Прогулялась. Мне нужно было прийти в себя. У меня очень сильно сегодня болит голова, — говорю я ровным, безжизненным голосом.

После чего отодвигаю мужа плечом и вхожу в квартиру. Снимаю туфли, ставлю их аккуратно на полку. Наша квартира… когда-то она была моей крепостью. Большая кухня-гостиная, светлая, с большим окном, выходящим в парк. На подоконнике у самого пола расположились мои кактусы, которые я упорно пытаюсь вырастить. На стенах — фотографии из наших путешествий, где мы радостно смеемся. Теперь эти снимки кажутся насмешкой. Вторая комната — спальня. Я даже смотреть в ту сторону не могу. Меня начинает подташнивать от одной мысли, что Кирилл мог приводить туда эту дрянь. Благо, мне удается вовремя остановить себя от надумываний: я работаю дома, основную часть времени провожу в квартире. Посторонних здесь не могло быть. По крайней мере, последние пару месяцев точно. Хотя я не знаю, как долго длятся отношения мужа с Региной. Месяц? Полгода? Год?

«Муж»… от этого определения меня передергивает, во рту тут же пересыхает. Хоть у пальцы и чешутся, чтобы пойти собрать вещи и убраться подальше, я пересиливаю себя и иду на кухню.

Кухня — мое место силы. Я всегда любила готовить, тем более для Кирилла. В доме постоянно витали ароматы еды. Я готовила то пахнущую корицей выпечку по выходным, то сложные ужины после тяжелых рабочих дней. Но в последнее время Кирилл все чаще ужинал «у мамы» или «с коллегами», и мне приходилось готовить только для себя: легкие салаты, запеченные овощи, супы-пюре. Полезно, вкусно, но… одиноко.

Подхожу к столешнице рядом с раковиной, наливаю себе из графина стакан воды. Начинаю медленно пить, глоток за глотком, пытаясь растянуть время, отдалить неизбежное. Прохладная вода немного освежает пересохшее горло. Когда стакан почти пустеет, и я делаю последний глоток, Кирилл выбирает именно этот момент, чтобы огорошить меня.

— Голова, говоришь, у тебя болит? — цедит он сквозь стиснутые зубы. — И ты лечила ее членом Игната?

Давлюсь. Вода идет не в то горло. Я начинаю кашлять, пытаясь прочистить дыхание. Горло дерет, слезы выступают на глазах. Меня бросает в жар, лицо заливает краской. С трудом откашливаюсь. Тяжело дыша, ставлю стакан на стол с таким звоном, что кажется, стекло треснет. Поворачиваюсь к мужу.

— Что ты сказал?

Кирилл складывает руки на груди, прислоняется спиной к стене. На его лице виднеется смесь злорадства и настоящей ярости.

— Думаешь, я не заметил, что вы исчезли вместе? Поверь мне, это для всех было очевидно, — выплевывает он.

Мне так хочется крикнуть мужу в лицо всю правду! Рассказать про следы на стекле, про разговор в туалете, про его грязную любовницу. Но я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Силу воли, которую приходится прикладывать, чтобы не сорваться, не измерить.

— Не знаю, куда исчез Игнат. А я пошла прогуляться по парку рядом с кафе. Мне нужно было проветрить голову, — спокойно твержу я.

— Прогуляться? Серьезно?! — фыркает муж. — Прогуляться в тот момент, когда мы должны были провести время с друзьями, ты решила прогуляться? Думаешь, я поверю в этот бред?

Кирилл словно не слышит меня. Откуда в нем эта дикая ревность? Он же сам меня предал! Что с ним происходит?

Тяжело вздыхаю и медленно выдыхаю. Усталость накатывает на меня настолько огромной волной, что ноги подкашиваются.

— Мне все равно, во что ты будешь верить, а во что нет… — бормочу себе под нос и понимаю, что мне нужно убраться подальше от мужа, прямо сейчас, иначе я взорвусь.

Отталкиваюсь от столешницы и направляюсь в сторону ванной. Спальню все так же игнорирую. Чтобы войти в ту комнату, которая когда-то была эпицентром моего счастья, нужны силы, которых у меня попросту нет.

Но я не рассчитала. Чтобы добраться до ванной, мне приходится пройти мимо Кирилла. Когда я равняюсь с ним, он резко хватает меня за руку выше локтя и с рывком разворачивает к себе. Пальцы мужа больно впиваются в кожу.

— Что ты сказала? — шипит он прямо мне в лицо, и от его дыхания пахнет коньяком и злобой. — Тебе плевать, что я думаю? Может, еще скажешь, что тебе наплевать на меня? На своего мужа? Или на нашу семью, которую мы с таким трудом строили? С каких пор тебе стало плевать?

Боль, злость, унижение — все это клокочет во мне, поднимается по горлу едким комом. Его хватка становится невыносимой, его лицо, искаженное гневом, кажется мне чужим и отвратительным. И в какой-то момент меня просто переполняет. Я больше не могу.

Выдергиваю руку и, глядя мужу прямо в глаза, выплевываю слова, которые жгут мне губы:

— С тех пор, когда ты начал мне изменять!

Глава 10

Черт! Черт! Черт!

Что я натворила?

Паника буквально захватывает мой разум, когда я вижу, как глаза Кирилла широко распахиваются, а кожа на его лице не то что белеет, а, скорее, даже сереет. В голову невольно приходит сравнение, что мужа только что обсыпали пеплом.

Тишина, которая воцаряется в квартире, становится зловещей. Мне кажется, что я различаю не только стук своего сердца, но и то, как шумит кровь, бурля в венах. Стараюсь не дышать, пытаюсь найти выход из сложившейся ситуации. Господи, за что мне это все? Откуда у меня такая несдержанность? Понимаю прекрасно, что мне больно, но я же договорилась с собой, что нужно чуть-чуть потерпеть, совсем немножко. Почему я даже обещание, данное самой себе, не смогла сдержать? Да, мое сердце кровоточит, в него вонзили тысячи игл, и с каждой секундой их становится все больше и больше. Но это не значит, что я имею право срываться. Мне же необходимо вывести мужа на чистую воду, в чем я же решила довериться Игнату — он обязательно что-нибудь придумает, чтобы поставить моего мужа на место. Нужно было лишь немного подождать, а не разрушать все своими же руками.

— Что ты сказала? С чего ты взяла, что я тебе изменяю? — спрашивает муж тихо, почти беззвучно, отчего становится еще страшнее.

Паника настолько сильно захватывает мой разум, что в следующий момент я отвечаю вопросом на вопрос, сама не понимая, что несу:

— Разве это не так?

«Твою же мать, надо начать себя контролировать», — бью себя по лбу мысленно. Судорожно втягиваю воздух, стискиваю зубы и со свистом выдыхаю через них же, чтобы случайно не ляпнуть лишнего.

Потому что глаза Кирилла и без того слишком сильно сужаются, а его пальцы сжимают мою руку так, что кажется, хотят раздробить запястье. Но физическая боль не сравнится с душевной, поэтому мне даже плевать на то, что конечность буквально отнимается. Смотрю мужу в глаза и судорожно соображаю: «Что делать? Что же делать? Что же делать?»

Кирилл в это время не отводит от меня пристального взгляда. Мне кажется, он пытается разглядеть каждую мою морщинку, каждую черточку, каждую пору, пытается понять, что я знаю на самом деле. Благо, он не умеет читать мысли, и пробраться ко мне в голову у него не получается. Но даже если бы получилось, ничего путного он бы там все равно не нашел, потому что я сама не понимаю, что творится в моей долбаной черепушке. Поэтому в итоге Кириллу приходится уточнить:

— И с кем я, по-твоему, тебе изменяю?

В этот момент мой мозг наконец-то начинает работать, подбрасывая мне единственный подходящий вариант для ответа, который поможет мне выбраться из патовой ситуации, в которую я сама себя загнала:

— С работой, конечно же, — даже не особо вру. Скорее, привираю. Особенно когда добавляю, делая голос как можно более жалобным: — Ты же знаешь, я в последнее время очень скучаю по тебе. Ты все время пропадаешь на работе, ведешь какие-то очень сложные проекты, а на меня у тебя совсем нет времени.

Я вижу, как прямо на глазах лицо мужа вытягивается от облегчения. Странно еще, что он не выдыхает громко, словно его только что отпустили с крючка. Какое-то время Кирилл просто стоит неподвижно, а после этого расплывается в слащавой, любезной улыбке, которая кажется мне настолько фальшивой, что меня снова начинает мутить.

— Наташечка, солнышко, ты же знаешь, что у меня сейчас очень сложный период, — он протягивает ко мне руку и заправляет мои выбившиеся из хвоста волосы за ухо. — Еще чуть-чуть, и я заработаю повышение, возможно, займу место генерального, он же хочет уйти в отставку, мне нельзя расслабляться, — слишком наигранно печально улыбается. — Я знаю, что ты по мне скучаешь. Я по тебе тоже скучаю, заинька, и люблю тебя всем своим сердцем, но сейчас период такой, когда нужно немножко перетерпеть. Тебе нужно чуть-чуть меня подождать, и скоро я снова вернусь к тебе. Снова буду твоим мужем и снова буду уделять тебе все свое внимание. Ты мне веришь?

Кирилл заглядывает мне в глаза, ищет ответ на свой последний вопрос. Мне до жути хочется вывалить на него ушат сарказма, но в итоге я выдыхаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Конечно, я тебе верю. И подожду тебя столько, сколько надо.

Вот теперь я бессовестно вру. Бессовестно и нагло. Но если честно, никакого чувства вины за это не испытываю. Не после того, что узнала. Аккуратно выбираюсь из его хватки, которая наконец-то ослабела.

— Мне нужно освежиться. Прости, пожалуйста, голова все еще болит. Я пойду, схожу в душ, скоро приду, — кое-как выдавливаю из себя улыбку, но уверена, она не касается глаз.

— Конечно, конечно, детка! А я пока тебе сэндвич приготовлю. Ты же не успела поесть, наверное, очень голодная, — слишком любезно и заботливо заявляет муж.

На самом деле, нет, я не голодная. Пироги матери Игната насытили меня наверное на много часов вперед, но мужу говорю лишь:

— Да, голодная, спасибо.

После чего, больше не глядя на него, разворачиваюсь и иду в ванную, где запираюсь на замок. Щелкаю выключателем. Загорается свет, и я вижу свое бледное отражение в большом зеркале над раковиной. Ванная комната — это мое детище. Я сама выбирала плитку цвета морской волны, плетеные корзинки для полотенец, маленькое живое растение на полочке. Когда-то это место было моим убежищем. Сейчас оно кажется чужим. Я опираюсь ладонями о холодную столешницу и смотрю себе в глаза. В них нет ничего. Только пустота. Понятно, почему муж не смог пробраться ко мне в голову — там действительно пусто.

Не представляю, как буду еще какое-то время жить с мужем. Не представляю, как проведу с ним эту ночь. Не представляю, что мне делать и как не выпалить правду. Я уже чуть не спалилась. Что будет дальше, когда ситуация накалится еще сильнее? Я даже боюсь представить.

Муж гремит посудой на кухне. Похоже, он реально испугался. Да и сильно. Ведь раньше к плите его было не загнать.

Но если уж честно признаться, я тоже испугалась. Но мне становится почти приятно от того, что Кириллу немного «прищемило яйца». Может, Игнат прав, и после того, как я выведу на чистую воду своего мужа, мне станет легче. Я очень на это надеюсь.

В какой-то момент понимаю, что уже довольно долго нахожусь в ванной. Нужно включать воду. Тянусь к выключателю на раковине, чтобы хоть немного сполоснуть лицо, но останавливаюсь в последний момент, ведь я слышу трель телефона мужа.

Сердцебиение разгоняется, предвкушение разливается по телу.

Поворачиваю кран, и вода с шумом бежит в раковину. Я же сама бросаюсь к двери, прикладываю ухо к деревянному полотну и прислушиваюсь.

Миг, и улавливаю приглушенный, раздраженный голос мужа:

— Да? Что такое? Нет, я не смогу сегодня приехать. — Пауза. — Нет, это ты не понимаешь… — Еще пауза, более длинная. — Да, я знаю, что обещал провести эту ночь вместе. Да, знаю, но… — муж снова замолкает, словно его кто-то прерывает. После чего голос Кирилла становится тише, удобнее. — Хорошо, хорошо, хорошо, только не истери. Ты знаешь, я тебя очень люблю. Да, люблю. Да, докажу. Ладно, да, я сейчас что-нибудь придумаю. Все, прекращай. Целую. Через десять минут тебе перезвоню.

После чего, видимо, муж прекращает разговор.

Не проходит много времени, как раздаются тяжелые, нервные шаги. Кажется, словно Кирилл ходит по комнате туда-сюда, туда-сюда. Я слушаю их, прикрыв глаза. В груди разгорается пожар — то ли от обиды, то ли от злости, то ли от боли. Но в следующий момент я вздрагиваю и резко отпрянываю, потому что слышу стук в дверь.

— Наташа, ты в порядке? Что там у тебя? — Неужели это беспокойство звучит в голосе мужа? Или это тревога из-за дилеммы, которая перед ним встала?

Неважно.

Я в любом случае отхожу на несколько шагов, пытаясь унять бешено колотящееся сердце, и хриплым, слишком хриплым для меня голосом произношу:

— Да, я в порядке. Скоро выйду.

Муж, видимо, не хочет встречаться со мной лицом к лицу, поэтому прямо через дверь говорит:

— Слушай, тут такое дело… Я действительно тебе изменяю.

Глаза у меня чуть ли не на лоб лезут.

— Что? — выдыхаю, но вряд ли Кирилл это слышит за шумом воды.

— С работой, как ты и сказала, — уточняет муж. — Меня тут вызвали срочно и попросили уехать в командировку на несколько дней. Может, она затянется на неделю, а может, на чуть дольше. Ты же не обидишься, правда, если я сейчас уеду?

Я не знаю, плакать мне или смеяться, поэтому в итоге выдыхаю, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Конечно, я все понимаю. Поезжай.

Я сейчас очень радуюсь, что между нами дверь, потому что вряд ли у меня бы получилось скрыть истинные чувства. Слезы наворачиваются на глаза, но это слезы не боли, а дикого, истерического облегчения.

За деревянным полотном раздается громкий выдох, а потом муж заявляет:

— Спасибо, Ната, за понимание. Ты лучшая. После того как вернусь, обязательно свожу тебя на свидание, обещаю. Люблю тебя.

Я слышу, как муж быстро отходит от дверцы, слышу, как подхватывает ключи, слышу, как хлопает входная дверь. А потом понимаю, что Кирилл даже не понял, что не собрал ни одной своей вещи. Возможно, он уже давно перевез их часть к своей любовнице. Или решил, что купит все новое. От этой мысли мне становится еще хуже.

Прислоняюсь спиной к холодной кафельной стене и медленно сползаю по ней на пол. Подтягиваю колени к груди, обнимаю их и прячу в них лицо. Пытаюсь понять, каким образом вышла замуж за такого подонка. Как так получилось? И почему мне приходится проходить через эти испытания?

Жаль, что ответов на эти вопросы у меня нет. Но одно я понимаю точно: я не оставлю все просто так. Я обязательно отомщу своему мужу. Обязательно покажу его истинное лицо всем нашим знакомым. Да, пока не знаю, как. Но сдаваться точно не собираюсь. И Кирилла ждет в скором времени еще тот сюрприз.

Глава 11

— Я жду у твоего подъезда, — заявляет Игнат по телефону вместо банального «алло».

У меня чуть ли глаза на лоб не лезут, когда я слышу слова мужчины. Сразу в них даже не удается поверить, почему-то мне кажется, что это все игра моего воображения. Отрываю гаджет от уха, смотрю на экран, но нет — вижу, что вызов идет, на экране светится имя Игната, циферки сменяют друг друга.

Я же в свою очередь сижу в пижаме за столом и пытаюсь с помощью кофе ожить, потому что чувствую себя настоящим трупом. Ночь прошла в мучительных метаниях. Я долго… очень долго не могла уснуть, ворочалась, вскакивала, плакала от обиды, потом злилась до дрожи, снова плакала. Мне даже показалось в какой-то момент, что у меня начинается биполярка — такими резкими были перепады настроения. Уснула я лишь под утро, на диване, закутавшись в плед, потому что в спальню зайти так и не смогла — там все напоминало о нем. Из-за этого сейчас я не чувствую ничего, кроме тяжелой, свинцовой пустоты в груди и боли в спине. Соображаю тоже туго, но все-таки у меня получается пересилить себя и снова приложить телефон к уху:

— А если я не дома? — слова сами по себе срываются с моих губ.

На той стороне вызова воцаряется оглушительное молчание, после чего я с трудом улавливаю слова мужчины:

— Ты не дома?

Не знаю почему, но смешок сам по себе вырывается из меня, а потом еще один, еще один. Я начинаю хихикать, как совсем юная девчонка, и в итоге произношу:

— Дома, дома. Просто странно, что ты приехал без звонка.

Игнат на том конце провода тоже, похоже, усмехается.

— У меня бывает. Не обращай внимания. Ну, и в любом случае, если бы тебя не было дома, я приехал бы за тобой туда, куда нужно. Хоть на край света, — вполне серьезно произносит Игнат.

У меня сердце пропускает удар. Но я ничего сказать не успеваю, ведь мужчина продолжает:

— Ну, да ладно. Давай, у тебя десять минут. Спускайся, у меня для тебя есть небольшой сюрприз.

Мне такое положение дел не нравится. Ой как не нравится.

Я все-таки делаю глоток кофе, чтобы подавить неприятное ощущение. Терпкий, почти горький напиток разливается по языку, заставляет немного «включиться», выбраться из анабиоза, в котором я нахожусь. Поэтому мне удается спросить у мужчины:

— Что за сюрприз? Я их не очень люблю.

Игнат, кажется, судя по голосу, расплывается в улыбке, а потом довольно произносит:

— Ой, этот тебе понравится. Поэтому давай скорее, нам с тобой нужно успеть. Но если тебе нужно, я могу дать один спойлер: я придумал, как поймать твоего муженька с поличным.

Не успеваю сориентироваться, как мужчина сбрасывает трубку — на том конце звучат короткие гудки. У меня брови же ползут чуть ли не на лоб. Смотрю на экран широко распахнутыми глазами. Внутри пустота, которую я испытывала все утро, начинает заполняться странным, щекочущим нервы предвкушением. Возможно, это, конечно, начинает действовать кофе, будоража меня, но что-то мне подсказывает, что дело совсем не в моем любимом напитке.

В следующий миг я делаю еще один глоток и буквально вскакиваю со стула. Несусь в спальню, вернее, проношусь мимо нее — туда я так и не смогла зайти. Вместо этого я хватаю с сушилки в ванной свои брюки-палаццо и бордовый лонгслив, надеваю их. Волосы оставляю распущенными, светлыми прядями спадающими на плечи. Хочется уже выбежать из квартиры в рекордные сроки, но в какой-то момент я замечаю себя в зеркале в прихожей и вижу свои чуть-чуть покрасневшие, опухшие глаза, вытянувшееся лицо. Понимаю, что где-то глубоко внутри меня сидит желание выглядеть посимпатичнее. Хотя бы для самой себя.

Бегу обратно в ванную, быстро-быстро наношу легкий макияж — ничего сверхъестественного: тональный крем, чтобы скрыть следы бессонной ночи, румяна, тушь. Уже после этого я выгляжу посвежевшей и, более-менее довольная, выдыхаю. Выбегаю из ванной, натягиваю на ноги обычные белые кроссовки и буквально вылетаю из квартиры.

И десяти минут не проходит, как я оказываюсь на улице и вижу мужчину прямо перед моим подъездом. Он стоит, прислонившись бедрами к своей темной машине и сложив руки на груди. У меня на секунду перехватывает дыхание. Бывало время, когда меня так встречал Кирилл, но при этом он никогда не выглядел настолько… ошеломляюще. Дело не в банальной смазливой красоте, скорее в ауре мужественности, которая витает вокруг Игната. Стоит мужчине увидеть меня, его взгляд тотчас концентрируется на мне. Он медленно проходится им по моему телу, словно оценивая, словно пытаясь пробраться под кожу, пока не пересекается с моими глазами. Лишь после тщательного исследования Игнат устанавливает со мной зрительный контакт, из-за чего сердцебиение сначала прерывается, а потом невероятно ускоряется.

В какой-то момент я чувствую себя барышней на выданье, но, быстро взмахнув волосами, избавляюсь от лишних эмоций. Я все еще замужем. Да, и Игнат — мой брат по несчастью, если можно так сказать. Поэтому набираю в легкие побольше прохладного утреннего воздуха, даю себе секунду, чтобы вернуть силы в ослабевшие мышцы ног, и довольно твердо подхожу к мужчине.

Тот отрывается от автомобиля, и стоит мне приблизиться, одаривает меня комплиментом:

— Ты потрясающе выглядишь.

При этом голос Игната звучит хрипло, очень хрипло, из-за чего у меня сжимается желудок. Я стараюсь не обращать внимания на реакцию своего тела, улыбаюсь и довольно спокойно благодарю:

— Спасибо. Ты тоже.

Игнат обходится без благодарности, просто посылает мне нежную улыбку. Какое-то время смотрит в мои глаза, словно старается прочесть мои мысли либо навести в них бардак, хотя и без него в моей голове творится настоящий хаос.

— Так, нам пора, — произносит Игнат немного сбивчиво, словно ему приходится вытягивать себя из ступора. — Поехали, — он открывает для меня пассажирскую дверцу своей машины, чуть отходит в сторону, позволяя мне забраться внутрь.

В салоне пахнет кожей, чистотой и едва уловимыми нотами парфюма — чем-то древесным, пряным, по-настоящему мужским.

Пока Игнат обходит машину, я наблюдаю за ним через лобовое стекло. Его движения плавные, уверенные, по-звериному грациозные. Ветер слегка треплет его темные волосы. Я стараюсь не переходить границы и постоянно держу себя в руках, спрашивая себя мысленно: «Что со мной такое?»

Благо, Игнат быстро занимает водительское место, уходя с моего поля зрения.

Мне должно было стать легче, но ничего подобного не происходит. Наоборот, близость мужчины посылает по моей коже электрические разряды. Во рту пересыхает, и я с трудом сглатываю, чтобы хоть немного смочить пересохшее горло.

В итоге цепляюсь за первое, что приходит в голову, и когда мужчина заводит двигатель и начинает выезжать из моего двора, спрашиваю:

— Куда мы едем? И что с сюрпризом? И вообще, каким образом мы будем выводить этих двоих на чистую воду?

Вопросы срываются с моих губ каскадом, кажутся сбивчивыми, но я хочу хоть немного разбавить напряжение, которое витает в воздухе и не дает мне расслабиться. Вот только я не ожидала, что ответ Игната заставит меня еще больше напрячься.

Мужчина, выехав на дорогу и встроившись в поток, вдруг заявляет:

— Мы едем ловить твоего мужа и Регину с поличным.

Ничего не понимаю. Хмурюсь, смотрю на профиль Игната и спрашиваю:

— А откуда ты можешь знать, где они сейчас? Как мы их найдем?

Игнат расплывается в широкой, хищной ухмылке, а потом бросает на меня лукавый взгляд и, чуть понизив голос, заявляет, словно делится со мной великой тайной:

— Я нанял частного детектива, который сейчас за ними следит.

Глава 12

— Что ты сделал? — не веря спрашиваю.

— Частного детектива нанял, — как ни в чем не бывало заявляет мужчина, внимательно следя за дорогой.

У меня же брови лезут на лоб. Нет, я, конечно, вчера тоже думала об этом, о том, чтобы нанять частного детектива, но эта идея показалась мне настолько бредовой и отчаянной, что я почти сразу же от нее отказалась.

— А он, этот детектив… надежный? — уточняю, с трудом подбирая слова.

Игнат на секунду отрывает взгляд от дороги, на его губах появляется легкая улыбка.

— Мы с ним в школе вместе учились, — заявляет мужчина, будто это должно что-то объяснить. — У него всегда были способности к тому, чтобы находить потерянное. И он, похоже, решил их развить. Сначала в органах служил, а потом ушел в свободное плавание.

У меня голова идет кругом. Понятия не имею, как реагировать на все это.

— А что сейчас происходит? — зажмуриваюсь, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, которые стали удивительно разрозненными. — И как давно он следит за моим мужем… и за твоей девушкой?

Игнат спокойно, не сводя глаз с дороги, произносит:

— Со вчерашнего дня.

У меня сжимается желудок, внутри все тает и холодеет одновременно.

— То есть ты знаешь… — не могу договорить, но мужчина понимает меня без слов.

— Да, Ната. Я знаю, что твой «муж» вчера провел вечер с Региной, — отчеканивает Игнат.

После его слов мне становится совсем не по себе. Обидно, горько, но я решаю избавиться от ненужных чувств. В конце концов, мы с Игнатом договорились — двум предателям нужно показать их настоящее место, и неважно, каким образом это будет сделано. Поэтому я заставляю себя выдохнуть и уже более равнодушным тоном спрашиваю:

— Так что узнал твой детектив?

Игнат плавно перестраивается в другой ряд, его руки уверенно лежат на руле. Он кажется таким собранным, таким контролирующим ситуацию, что мне на мгновение становится спокойнее.

— Да я понятия не имею, — произносит он с легким смешком. — Антон мне лишь сказал, что у него для нас — бомба. Вот мы с тобой и едем на встречу с ним.

Бомба? Какая еще бомба? Но вслух я этот вопрос не задаю. Наоборот, впадаю в растерянность. Неужели все так просто закончится? Мы сейчас получим какие-то записи, фотографии, и я потом разошлю их всем нашим знакомым, покажу истинное лицо своего мужа, и все? А потом, конечно же, подам на развод. Но мне почему-то кажется, что все это слишком просто, слишком легко. Жизнь так не работает. Особенно моя жизнь.

Молчание в салоне становится тягучим, и Игнат в итоге разрывает его.

— Как прошла ночь? — мягко спрашивает он. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — автоматически отвечаю, глядя в окно на мелькающие дома. — Не переживай, все хорошо.

В салоне снова воцаряется тишина. Но не проходит много времени, прежде чем Игнат вдруг говорит нежно и в то же время как-то неуверенно:

— А как насчет того, чтобы сегодня вместе поужинать?

У меня от неожиданности дыхание перехватывает. Глаза сами собой расширяются. На мгновение меня выбивает из колеи, но в итоге я почти холодно произношу:

— Давай об этом чуть попозже поговорим. Я не знаю, как «бомба» твоего друга на меня повлияет.

Игнату это явно не нравится. Я краем глаза замечаю, как он слегка поджимает губы, но вслух ничего не произносит, лишь кивает. И всю оставшуюся дорогу мы едем в тишине, довольно долго, надо сказать.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем мужчина паркуется на небольшой улочке в центре города, прямо напротив роскошного пятизвездочного отеля «Престиж». Над нами возвышается огромное здание из стекла и бетона, подъезд с зонтиками, швейцары в ливреях. Отель выглядит как крепость для богатых и счастливых. Не успеваем мы выйти из машины, как задняя дверца автомобиля распахивается, и в салон ныряет мужчина — лысый, в простой темной куртке и с затемненными очками, несмотря на то, что на улице пасмурно.

— Привет, — бросает он Игнату низким голосом. Потом он поворачивается ко мне, кивает, и его взгляд становится профессионально-оценивающим. — Смотрите вон туда, — как я понимаю, Антон указывает рукой на здание.

Я перевожу взгляд в нужном направлении и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Прямо у входа в отель, на глазах у всех, мой муж и Регина буквально прилипли друг к другу. Кирилл, мой сдержанный, всегда следящий за собой муж, при всех лапает чужую женщину. Его рука лежит на пояснице Регины, а потом опускается ниже и ниже, сжимает ее ягодицы так жадно и властно, что у меня перехватывает дыхание. Регина запрокидывает голову и смеется — ее смех доносится до нас сквозь стекло, наглый и победный. А в следующий миг девушка тянется к моему мужу и страстно целует его прямо в губы, не обращая внимания на прохожих.

Столько страсти, столько откровенного желания между ними, что от этого зрелища меня начинает тошнить по-настоящему. Ведь я понимаю, что между этими двумя — та самая страсть, которой между мной и мужем не было уже очень давно. И ее могут лицезреть все желающие. Глава 13

— Эти двое голубков решили, что они молодожены, поэтому сняли люкс в отеле и развлекались там всю ночь, — заявляет Антон, делая только хуже.

Едва слова мужчины достигают моего слуха, острая боль пронзает меня изнутри. Дыхание сбивается, а вокруг груди словно стальной обруч затягивается. Дышать становится почти нереально, перед глазами все плывет. Я смотрю на парочку, которая возомнила себя центром вселенной и не замечает никого вокруг, и чувствую, как мое и без того раненое сердце разрывается на куски. Внутри что-то обрывается. Словно те нити, которые вчера прилично так порезали… нити, связывающие меня с мужем, окончательно лопаются.

Судорожно хватаю воздух, пытаясь заполнить пустоту в груди, которая сейчас больше напоминает зияющую дыру, и не могу поверить во все, что происходит. Такое чувство, что я попала в кино — то ли в трагедию, то ли в комедию. Не знаю, плакать или смеяться, не знаю, что вообще чувствовать. Голова идет кругом.

Не уверена, сколько бы провела в таком состоянии, если бы мужчина на заднем сиденье не просунул голову между сиденьями — плечи его остаются сзади, уж слишком большие — и не протянул руку:

— Привет, я Антон. Ты, должно быть, Наташа? Жена того голубка.

Я перевожу взгляд на мужчину и более подробно рассматриваю. Вижу его тонкие губы, шрам на брови, явно когда-то сломанный нос и хитрую ухмылку, которая сейчас кажется убедительно-холодной. Но, несмотря на все это, я все равно протягиваю ему руку и слабо пожимаю ледяные пальцы.

— Да, я Наташа. Приятно познакомиться, — даже выдавливаю из себя улыбку.

— Я Антон, приятель вот этого балбеса, — он кивает на Игната.

Тот лишь усмехается:

— Это кто еще из нас балбес?

— Ты, конечно. Кто же еще мог подцепить телку, которая тебя решила просто использовать? — фыркает Антон и закатывает глаза. — Ладно, давайте перейдем к делу, — мужчина резко становится серьезным и снова откидывается на сиденье. — Мы сейчас за ними поедем, немножко последим. Мои ребята, которые здесь вокруг, пофоткают, куда они идут. Если повезет, мы даже послушаем, о чем эти голубки щебечут. Как вам такой план?

С каждым пунктом плана мужчины у меня глаза чуть ли не на лоб лезут. Я не думала, что все это настолько серьезно. Вот только, похоже, удивляюсь только я одна. Игнат лишь хмыкает:

— Идеальный план.

В следующий момент он заводит двигатель. Я резко перевожу взгляд на то место, где видела «голубков», и понимаю — их уже там нет.

— Черт, будь я детективом, уже бы их упустила, — вырывается у меня.

Но, видимо, у Игната и Антона внимательность получше. Потому что через пару машин впереди я замечаю автомобиль мужа и понимаю, что мы едем за ним. Расслабиться мне не удается, потому что между сиденьями протискивается рука Антона, сжимающая планшет.

— Это фоточки со вчерашнего вечера. Полюбуйтесь, — явно с воодушевлением произносит детектив.

Я не хочу брать гаджет. Мне противно. Но Игнат за рулем, поэтому выбора у меня не остается. Кладу планшет на колени и начинаю листать открытые снимки. Чувствую себя вторым сортом, глядя на фотографии, где мой муж и Регина ужинают при свечах, обнимаются в лифте, целуются у номера. Последние кадры — они буквально сливаются в поцелуе, его руки на ее теле. Меня начинает мутить. Я зажмуриваюсь, чувствуя себя преданной максимально.

В какой-то момент чувствую, как поверх моих пальцев ложится теплая ладонь Игната и останавливает просмотр кадров.

Перевожу взгляд на мужчину за рулем.

— Обещаешь, что мы их достанем? — шепчу.

Игнат бросает на меня короткий взгляд и отвечает твердо:

— Конечно, обещаю. Я же тебе уже обещал.

В этот момент между нами как будто возникает невидимая связь.

Я чувствую себя так, словно действительно есть кто-то, кто может меня защитить. Антон на заднем сиденье превращается в призрака — не говорит, не двигается, даже, кажется, не дышит.

Забываю, что мы не одни, и просто смотрю на мужчину, который уверенно ведет машину. Но долго находиться в таком состоянии мне не удается. Автомобиль мужа сворачивает к дорогому торговому центру с элитными бутиками. Перед нами появляется высокое здание из стекла и мрамора с витринами, сверкающими золотом и хрусталем.

Кирилл паркуется, а Игнат выбирает место в нескольких машинах от моего мужа.

Я инстинктивно пытаюсь вывернуть руку из хватки Игната, но у меня ничего не получается. Поэтому просто слежу, как муж вместе со своей любовницей выходят из машины.

— Нам нужно за ними! — пытаюсь сорваться с места, хватаюсь за ручку двери.

Но выйти не успеваю, ведь с заднего сиденья раздается спокойный, но властный приказ Антона:

— Сидеть.

Я обычно не слушаюсь приказов, но в этот момент не могу проигнорировать его слова. Тело будто само реагирует на них.

— Да мы их упустим! — оглядываюсь через плечо, смотрю на детектива непонимающими глазами.

— Ничего мы не упустим, — он снова просовывает руку между сиденьями, берет планшет, делает пару касаний по экрану и возвращает его мне. — Смотри.

Я перевожу взгляд на экран и вижу спину своего мужа и Регины, идущих по торговому центру. Камера следует за ними.

— Как? — спрашиваю с придыханием.

— Мои ребята следят за ними, — коротко объясняет Антон.

Я хочу сказать, что это не поможет, что таким образом мы ничего не докажем. Но оказывается, ошибаюсь. Потому что в следующий момент я слышу голос своего «дорогого» мужа, который спрашивает:

— Куда пойдем?

Регина, потягиваясь, после недолгого раздумья заявляет:

— Предлагаю первым посетить магазин нижнего белья. Я там такой комплект присмотрела.

Кажется, я улавливаю довольное рычание Кирилла. Мне становится совсем не по себе. Внимание полностью оказывается на экране. Единственное, что удерживает меня в реальности — это пальцы Игната, которые сжимают мою руку.

Дышать становится практически нереально, но я заставляю себя отстраниться, наблюдать за происходящим как за чьим-то чужим фильмом.

Вижу, как эти двое заходят в магазин нижнего белья, как выбирают комплекты, как Регина показывает мужу то один, то другой, как он одобрительно кивает. Потом они надолго застревают в примерочной. Я замечаю только колышущуюся шторку и слышу приглушенные стоны и звуки поцелуев.

В этот момент внутри становится совсем пусто и одиноко. Только пальцы Игната, переплетенные с моими, удерживают меня в реальности, не дают погрузиться в бездну отчаяния.

Дальше наблюдаю за тем, как эти двое ходят по магазинам, как мой муж покупает своей любовнице брендовые вещи, платя раз за разом. Количество бумажных пакетов в руках Кирилла все растет. Регина, стуча каблучками, бежит впереди, и мой муж тащит ее покупки то в один, то в другой бутик. В итоге девушка, видимо, выдыхается и предлагает сходить поесть. Кирилл с облегчением соглашается.

Они идут в дорогой ресторан на верхнем этаже. Мне становится горько — я не помню, когда в последний раз мы с мужем были в таком месте. Видимо, я была этого недостойна, а вот эта… прошмандовка, которая издевалась надо мной в школе, — очень даже достойна.

Я вижу, как их проводят к столику у окна. Человек, следящий за парочкой, садится за соседний столик, тот, что находится сбоку. Вид открывается прекрасный. Я вижу, как мой муж листает меню, как его любовница делает то же самое. Она заказывает пасту с морепродуктами и белое вино. Потом откладывает меню и долго-долго смотрит на Кирилла, который все не может определиться.

Регина буквально сверлит взглядом Кирилла, и я через мгновение понимаю почему.

— Когда ты уже разведешься? — выдает она.

Видимо, девушка переступает черту, потому что лицо моего мужа резко становится непроницаемым, черты застывают.

— Мы с тобой уже говорили на эту тему, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Регина, похоже, видя, что перегнула палку, тянется через стол, накрывает руку Кирилла, все еще лежащую на меню, и сжимает ее.

— Милый, ты же знаешь, я хочу только лучшего для нас. Я так хочу, чтобы ты был лишь моим, только моим. Эта гадина Наташа тебя недостойна. Она еще в школе была зазнайкой, с тех пор ничего не изменилось. Я вообще не понимаю, как ты мог на ней жениться, — бормочет она сладеньким тоном.

— Мои родители настояли. Они посчитали, что такая жена мне подойдет. Я не стал сопротивляться, — отвечает муж, буквально вонзая кинжал в мое сердце.

— Ну разве так сложно развестись? — канючит любовница.

Муж вырывает свою руку из ее хватки и откидывается на спинку стула.

— Ты хочешь, чтобы я остался ни с чем? — довольно грубо спрашивает он.

Глаза Регины широко распахиваются.

— Как это «ни с чем»?! — произносит Регина так, что ее крик оказывается прекрасно слышен через микрофон.

— Ну, ладно, не ни с чем, — тяжело вздыхает Кирилл. — Но половину всего совместно нажитого я должен буду ей отдать при разводе.

— Ну и ладно, отдай! — отмахивается Регина. — Разве тебе жалко?

— А ты хочешь, чтобы моя бывшая жена жила на мои деньги? — Кирилл выгибает бровь. — На приличные такие деньги, если быть уже совсем честным.

Лицо Регины искажается от недовольства.

— Нет, не хочу, — мотает головой она.

— Вот поэтому нельзя действовать опрометчиво. Квартиру мы купили в браке, и Ната имеет право на половину денег, лежащих на моих счетах. Поэтому сначала нужно с этим разобраться, только потом на развод подавать.

— А как ты собираешься разбираться? — уточняет Регина.

Муж криво ухмыляется:

— Я уже открыл счет за границей. Переведу все на него, и Ната до него не доберется. А вот с квартирой будет не так уж просто. Но у меня есть друг, который провернул одну схему со своей женой, когда разводился, и квартира осталась у него. На днях съезжу к нему, посоветуюсь, как лучше быть, — алчный огонек вспыхивает в его глазах. — Наташа нормально зарабатывает. Если захочет сама себе квартиру купить — пускай покупает. А в эту только я деньги вкладывал.

Чувствую, как кинжал в моем сердце раз за разом поворачивается. То есть тот факт, что я занималась ремонтом, подбирала мебель, вносила уют, что заботилась о муже столько лет, — ничего не значит? Совсем ничего? Может быть, мне эта квартира действительно не нужна, но сейчас я ему ее не отдам. Ни в коем случае.

Регина долго смотрит на моего мужа, а потом заявляет:

— Да, не надо ей ничего оставлять, ты прав. Тем более, я хочу почувствовать себя хозяйкой в твоем доме. Я прямо жду, когда ты меня туда приведешь.

Все внутри меня закипает. Кровь начинает пульсировать в висках. Я буквально разрываюсь на части. Хочется выскочить из машины, дойти до этого ресторана и отхлестать мужа по лицу той самой папкой с меню. Вот тебе плата за столько лет брака! За то, что он пропускал наши праздники, за то, что я его обхаживала, за то, что любила его! Да, он даже про мой последний день рождения забыл — теперь понятно почему! Скорее всего, был с этой… девкой!

Мне хочется все крушить, рвать и метать. Но я этого не делаю. Потому что у меня появляется совершенно другая идея. Она пронзает меня, словно молния. Я моментально следую за ней. Вытаскиваю из кармана телефон и набираю номер мужа.

Синхронно в машине раздаются вопросы от Игната и Антона:

— Что ты творишь?

Я лишь отмахиваюсь рукой от мужчин, наблюдая на экране планшета, как муж вытаскивает свой телефон и видит мой контакт. Брови тут же Кирилла ползут вверх — у меня нет привычки беспокоить мужа на работе. Он начинает ерзать на стуле, но в итоге все-таки отвечает, параллельно прикладывая палец к губам, указывая Регине молчать:

— Да, дорогая?

Меня воротит от этого термина, но я выбираю самый сладкий тон из своего арсенала и произношу:

— Привет, милый! Как командировка?

Регина явно понимает, кто звонит. Она поднимается со стула, подходит к Кириллу и втискивается между ним и столом прямо на его колени, обнимает моего мужа за шею. Я смотрю на это с отвращением, но ничего не говорю. Жду ответа.

Муж отвечает быстро, но хриплым тоном — Регина начинает целовать его в шею:

— Да, нормально, очень занят. У тебя что-то срочное?

Я даже не сдерживаю желание закатить глаза.

— Да, срочное, — выпаливаю, чтобы не сказать: «Да знаю я, чем ты там занят». — У меня тут тоже по работе срочная командировка появилась. Я сегодня уезжаю.

Кирилл пытается отстранить от себя Регину, услышав мои слова, но у него ничего не выходит. Та прикусывает его за мочку уха, и я слышу, как он со свистом втягивает в себя воздух. Но уже в следующий момент довольно твердо спрашивает:

— Командировка? Какая еще командировка?

— Да вот, у меня заказчик появился, который хочет, чтобы я приехала на объект во Владивосток, — придумываю на ходу. — Поэтому боюсь, что мы с тобой не скоро увидимся.

— И насколько ты уезжаешь? — уточняет Кирилл с придыханием, уже даже не пытаясь оттянуть от себя любовницу, которая буквально присосалась к его шее.

Я слышу, как он пытается утихомирить дыхание.

— Почти на месяц, к сожалению, — отвечаю жалобным тон, из меня вышла бы неплохая актриса. — Твой день рождения пропущу, представляешь?

Муж секунду сидит с непроницаемым лицом, потом на его губах расплывается широкая улыбка.

— Да не переживай так сильно, — говорит без особой горечи в голосе. — Вот когда приедешь, мы с тобой мой день рождения отметим. И не только его.

Я сразу же понимаю — он готовит для меня развод. Но стараюсь ничего не выдать, что знаю всю правду.

— Мне все равно обидно, — канючу. — Я так хотела тебя поздравить, даже несмотря на то, что ты мой прошлый день рождения забыл, — не могу удержаться от поддевки.

Муж кривится. Ему явно не нравится, что я его уколола.

— Ну, вот видишь, сама судьба распорядилась, что у тебя получится мне таким образом отомстить, — выдыхает он, зарываясь пальцами в волосы своей любовницы.

У меня же в голове проносится: «Не таким образом я собираюсь тебе отомстить, ой таким! Ты даже не представляешь, что я собираюсь сделать!»

Но вслух я говорю:

— Ладно, прости, пожалуйста, что так получилось. Не скучай без меня, хорошо? А то как-то некрасиво получается. Ты же скоро со своей командировки приедешь, а без хозяйки в нашем доме будет очень пусто.

Муж переводит взгляд на свою Регину, которая все-таки отрывается от его шеи и влюбленными глазами смотрит на него.

— Не переживай, пусто не будет, — произносит он. — Ладно, мне пора, у меня дела, — выпаливает муж, явно не желая больше «общаться».

— Да, мне тоже пора бежать, я уже в аэропорт еду. Ладно, не скучай, созвонимся еще, — сбрасываю вызов быстрее, чем успеваю подумать.

В следующий момент вижу на экране, как муж смотрит на свою любовницу и вдруг произносит:

— Ты хотела побыть хозяйкой в моей квартире? Поехали. Станешь ею.

Я же понимаю, что мой план приходит в действие. Злорадное удовлетворение проносится по моим венам. Я разворачиваюсь к Антону и, глядя на него умоляющим взглядом, спрашиваю:

— Скажите, а в моей квартире можно поставить скрытые камеры?

Глава 14

— Ты злой гений! — восхищенно усмехается Игнат, сидя напротив меня за столом на кухне, и наблюдает за тем, как я сбрасываю очередной вызов.

Я же чувствую опустошение и удовлетворение одновременно. На столе, откуда недавно Игнат убрал пустые тарелки, оставив только чашки с дымящимся чаем и графин с водой, царит почти стерильный порядок. Хватаю свой стакан, почти полный, и осушаю его одним залпом, чтобы смочить пересохшее горло. Холодная вода немного проясняет сознание.

— Нет, я просто обиженная женщина, — произношу, чувствуя, как действительно устала. Очень сильно устала. Мне хочется, чтобы все это закончилось, хочется, чтобы муж со своей любовницей получили по заслугам, хочется, чтобы они почувствовали, каково это — оказаться преданными. Внутри у меня все разрывается и кровоточит, но внешне я остаюсь абсолютно спокойной. У меня просто нет больше сил ни на какие эмоции.

После того как я связалась с мужем и сказала, что уезжаю, мы с Игнатом быстро проехали ко мне, чтобы собрать мои вещи. А в это время Антон по-быстрому устанавливал камеры. Оказывается, у него все было с собой. Мы буквально справились за полчаса и успели вовремя уйти, прежде чем в квартиру ввалились муж и его любовница. Они сразу же помчались в спальню, параллельно целуясь и сдирая с себя одежду. Что там происходило, я уже не смотрела по камерам, потому что и без того чувствовала себя так, словно меня вываляли в грязи. Попросила Игната отвезти меня в отель, но тот настоял, чтобы я погостила у него. После потрясений сегодняшнего дня у меня не было сил сопротивляться, поэтому я согласилась. Тем более, мужчина обещал выделить мне отдельную комнату. Не говоря уже о том, что одной меня оставлять совсем не хотелось. Да и компания Игната была мне достаточно по душе.

Когда мужчина привез меня к себе, то сразу же выделил для меня гостевую спальню с огромными окнами в пол, которые открывали потрясающий вид на Москву, на ленту реки, усыпанную зелеными кронами деревьев. Комната была просторной, с огромной кроватью под светлым покрывалом. Я была очень благодарна Игнату, но не стала раскладывать вещи, не зная, сколько здесь пробуду. А после того, как мужчина оставил меня одну, просто упала на кровать и уснула как убитая. Проснулась уже затемно — видимо, мой организм окончательно вымотался потрясениями. Игнат даже не пытался меня будить. Зато с этой задачей справился приятный аромат еды, доносящийся из кухни.

Когда я пришла туда, то застала удивительную картину. Кухня у Игната оказалась светлой и уютной, с деревянным столом и открытыми полками, заставленными банками с крупами и специями. Сам же мужчина, в простых шортах и мягкой футболке, стоял у плиты и готовил нам ужин — мясо с картошкой и салат. Выглядел при этом таким… домашним. Таким непохожим на того делового мужчину, что забрал меня у подъезда.

Я с удовольствием поела впервые за несколько дней. В компании Игната было легко и спокойно.

Потом мы начали обсуждать план дальнейших действий, и я прям загорелась изнутри, чувствуя, как азарт подгоняет меня совершить что-то эдакое. С тех пор прошло несколько часов, время дотянулось уже до полуночи. Я намеренно не залезала в приложение с видеонаблюдением, которое мне на телефон установил Антон — не хотела видеть, как муж и его любовница наслаждаются жизнью в моей квартире. Зато поняла, что мне тоже пора искать новое жилье — жить в опороченной квартире я больше не смогу. Но это не значит, что я просто так отдам свою половину квартиры, которая принадлежит мне по закону, мужу и его новой пассии.

— Кому еще нужно позвонить? Родителям? — вдруг уточняет Игнат, вырывая меня из размышлений.

— Да, родителям, — на мгновение зажмурилась, не хочу этого делать совсем, но понимаю, что без них никуда. — И моим, и Кирилла. Но уже поздно, скорее всего, они спят. Сделаю это завтра.

— Хорошо, — ободряюще улыбается мужчина. — Я вижу, что ты устала. Давай пойдем спать.

— Я проспала весь день, — усмехаюсь.

— Ну, это не помогло тебе отдохнуть, — он улыбается, отпивает из своей кружки чай и пожимает плечами. А я вмиг осознаю, что мужчина прав. — Ты действительно выглядишь вымотанной. Но это не значит, что ты будешь такой всегда. Предательство… оно такое. Его, конечно, не простишь, и оно очень болезненно. Но в итоге ты обязательно вылечишься.

— Я на это надеюсь, — говорю я и смотрю в окно, наслаждаясь видом на ночную Москву. В квартире этого по идее совершенно чужого мне мужчины я чувствую себя удивительно хорошо. Слишком хорошо.

И это осознание приносит с собой неловкость. Поэтому я быстро поднимаюсь.

— Можно мне в душ? — уточняю.

— Конечно. Иди, первая дверь направо, — Игнат пытается поймать мой взгляд, но у него ничего не получается.

Я срываюсь с места, пытаясь сбежать не только от него, но и от самой себя. Мчусь по коридору и оказываюсь в небольшой, но чистой ванной. Смотрю на свое отражение в зеркале и не вижу ту потерянную Наташу, которой была еще утром. В моих глазах появился азартный блеск. Частично — из-за того, что я собираюсь сотворить с муженьком. Стоит только представить, как проедусь по его репутации… м-м-м… А частично… из-за мужчины за стенкой.

Отмахиваюсь от обеих мыслей, раздеваюсь и быстро ныряю под душ.

Горячие капли помогают сбросить напряжение и «выключить» тело.

Я отчетливо понимаю, что, несмотря на долгий сон, мне снова хочется спать. Выбираюсь из душа, оборачиваюсь большим мягким полотенцем и понимаю, что совершила фатальную ошибку. Одежды-то у меня в ванной нет!

— Черт, черт, черт, — бормочу, лихорадочно пытаясь что-то придумать. Щеголять перед мужчиной в полотенце не хочется, но выбора, похоже, не остается.

Осторожно приоткрываю дверь на маленькую щелочку. В коридоре темно и тихо. Свет горит только в дальней комнате — видимо, в спальне Игната. Радуюсь тому, что смогу проскользнуть незамеченной, и выскальзываю из ванной. Шлепаю босыми, все еще мокрыми ногами по прохладному паркету, смотрю себе под ноги, стараясь не оглядываться. И в какой-то момент буквально врезаюсь в стену… в твердую, теплую стену.

Едва не падаю, но меня подхватывают чьи-то сильные руки. Задираю голову и чувствую, как мой затылок бьет Игната по подбородку.

— Ай! — вырывается из мужчины, но он не отпускает меня, продолжает придерживать. Потом усмехается: — Вот чего я не ожидал, что сегодня вечером буду полуобнаженную женщину держать в руках, а она мне за это заедет по морде.

Я понимаю, что Игнат шутит, но не могу отреагировать на его реплику. Потому что по моему телу проносятся мурашки. Вот блин, на мне же лишь полотенце, и этого недостаточно. А еще чувствую запах мужчины — чистый, с нотками мыла и чего-то древесного. Чувствую тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки. Чувствую даже его сердцебиение, которое начинает вторить моему собственному, учащенному и сбивчивому.

Несмотря на всю бурю чувств, поднимаю голову и встречаюсь с его глазами. Они буквально пригвождают меня к месту, засасывают в омут, вызывают жар и заставляют трепетать. Игнат не делает ничего, просто смотрит на меня и держит. И этого оказывается достаточно, чтобы я почувствовала себя единственной женщиной на свете.

Но, кажется, этого оказывается недостаточно самому Игнату. Потому что он медленно отпускает меня и одной рукой проводит большим пальцем по моей скуле. Прикосновение легкое, почти невесомое, но от него по всему телу разливается жар.

— Знаешь, на самом деле, — говорит мужчина тихо, его голос звучит глубже обычного, — ты хоть и выглядишь уставшей, но потрясающе красивая. Я когда тебя в первый раз там, в кафе, увидел, у меня дыхание перехватило.

Мы стоим в полумраке коридора, и интимность обстановки сжимает мне горло. Чувствую каждой клеточкой своего тела его близость, его тепло, его внимание. Игнат медленно склоняется ко мне все ближе, ближе. Его взгляд опускается на мои губы. Я понимаю, что все идет к поцелую. Сердце колотится где-то в горле, в висках стучит кровь.

Но тут я вспоминаю… вспоминаю мужа и его любовницу. Вспоминаю, как они целовались у всех на виду. Я не хочу быть такой, как они! Не хочу, чтобы все началось с обмана и тайны, пусть даже и по другой причине.

Резко отскакиваю на шаг назад.

— Спасибо за комплимент. И за то, что поддержал. Спокойной ночи, — бросаю Игнату на прощание, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Буквально влетаю в свою комнату, которая оказывается совсем рядом. Захлопываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и медленно съезжаю на пол. Сажусь на прохладный паркет, обнимаю колени и думаю о том, что мне все-таки нужно скорее съехать. Потому что жить в таком напряжении, в таком сильном, почти физическом притяжении к мужчине, к которому испытывать ничего не должна — по крайней мере, пока — будет невозможно.

Глава 15

Прошло около недели, а я все еще живу с Игнатом.

Не то чтобы я не пыталась уехать. Конечно, пыталась. Но каждый раз что-то случалось. То на работе форс-мажор — срочно нужно было оформить бухгалтерские отчеты. То Игнат вдруг решал куда-то меня вывести — просто прогуляться по городу или в какой-нибудь ресторан, чтобы чуть-чуть отвлечься от всего происходящего. Однажды даже свозил на встречу с нашими общими друзьями, где его сестра поглядывала на меня странно, но ничего не говорила. И каждый раз мужчина привозил меня к себе домой, где мы проводили время… хорошо. Надо сказать, что после того столкновения в коридоре больше никаких казусов не происходило. Игнат вел себя как идеальный джентльмен, но иногда, конечно, в нем просыпался еще тот похабник, который отпускал пошлые шуточки. Да, иногда мужчина со мной флиртовал, я это чувствовала, и сама пару раз включалась в игру, но далеко это не заходило. Тем более, у нас с Игнатом было чем заняться.

Приготовления к нашей с ним расплате шли полным ходом. Мужчина много пропадал на работе, иногда даже приносил ее домой. Мы сверялись с ним по отчетам, сидя на кухне за столом, заваленным кипами бумаг.

Я же действовала согласно своему плану, который сегодня должен вступить в силу. Ведь сегодня — день рождения моего уже почти бывшего мужа. И больше всего меня радует то, что не только я к нему готовилась, но и Регина.

По камерам, которые я старалась лишний раз не включать, было видно, что девушка полностью обжилась в моей квартире, даже вещи свои перенесла и кое-какую перестановку сделала. На кухне вообще у нее теперь свои порядки. Мне в какой-то момент хотелось сорваться, приехать и надавать наглой любовнице по голове, но я сдержалась. Ведь знала, что месть нужно подавать холодной.

За все время моего отсутствия Кирилл звонил мне пару раз. Однажды во время нашего разговора упомянул, что мне нужно какую-то нотариальную бумажку подписать. Я согласилась без споров, сказала, что сделаю это, когда приеду, хотя понимала — муж пытается подловить меня, чтобы было легче забрать квартиру. Но не тут-то было. Потому что сегодня его ждет очень, очень веселый день.

— Ты готова? — спрашивает меня Игнат, заглядывая в уже мою спальню.

Вижу мужчину в отражении зеркала на шкафу, перед которым стою, и едва не ахаю — в очередной раз за все время, сколько живу с Игнатом. Да, он действительно хорош. Очень. Не в смысле одной лишь внешней красоты — в нем полно силы, стати, можно сказать, благородства, и, конечно же, чуточку коварства. То, что Игнат умный, придает ему еще больше шарма. Я же рядом с ним часто чувствовала себя какой-то не такой. Но не сегодня. Сегодня впервые за долгое время действительно выгляжу великолепно. На мне темно-синее платье-футляр, которое идеально сидит по фигуре, подчеркивая каждый мой изгиб. Волосы уложены в гладкую, блестящую волну, макияж — ненавязчивый, но подчеркивающий глаза и скулы. Я вижу в зеркале наше с Игнатом отражение, и мы выглядим как действительно красивая пара. Вот только мы не пара. У мужчины, как и у меня, есть свой объект для мести, к которому у него без сомнений были, а может быть и есть, чувства.

Не знаю точно, что произошло между Региной и Игнатом после того, как выяснилась правда. Вроде бы, он тоже сказал ей, что куда-то уехал, а она на работе взяла отпуск. Но если честно, я не вдавалась в подробности. Об этой девушке мы не говорили больше, чем того требовало дело. А вот я… я же до сих пор замужем. И об этом знают все, в том числе и Игнат.

Мне даже в какой-то момент стало любопытно: он не переступает грань со мной именно потому, что меня связывают узы с мужем, или я ему просто не нравлюсь?

Стоит этому вопросу снова сформироваться в голове, я смахиваю невидимую пылинку с плеча и избавляюсь от лишних мыслей — не время обо всем этом думать, после чего поворачиваюсь к мужчине и говорю:

— Да, я готова.

Мужчина смотрит на меня с нескрываемым восхищением, из-за чего я смущаюсь еще больше, а кровь приливает к лицу. Но Игнат мое состояние явно не замечает либо игнорирует.

— Ты выглядишь потрясающе, — произносит он с придыханием, так хрипло, что у меня все внутри сжимается в тугой узел.

Мир вокруг перестает существовать. Мы смотрим только друг на друга. Долго, пристально, так словно хотим проникнуть друг другу в душу. И, возможно, так и продолжали бы смотреть, если бы не зазвонил мой телефон. Я резко прихожу в себя и несусь к кровати, на которой лежит гаджет. На экране высвечивается контакт «Мама». Отвечаю на звонок.

— Все ли готово? Мы будем минут через десять, уже недалеко, — говорит мама.

— Хорошо, я тоже скоро подъеду, — улыбаюсь через силу. — Все готово, — поворачиваюсь к Игнату, сбрасывая вызов.

— Ну, тогда поехали. Я тоже готов, — что-то хищное мелькает во взгляде мужчины.

Мы покидаем квартиру, которая стала для меня прибежищем на последнюю неделю, спускаемся на лифте и выходим на вечернюю улицу. Воздух уже прохладный, пахнет опавшими листьями и приближающейся осенью. Где-то вдалеке гудят машины, слышны обрывки чьих-то разговоров. Вдыхаю полной грудью, стараясь унять дрожь в коленях. И вроде бы даже помогает, только ненадолго.

Мы садимся в машину Игната. На заднем сиденье аккуратно стоит большой торт в коробке, который мужчина не так давно забрал из кондитерской.

Меня начинает колотить. Я нервно тереблю край своего платья, то сминаю его, то разглаживаю.

— Не переживай, все будет нормально, — подмигивает мне Игнат, кладя руку мне на бедро и поглаживая его.

Прикосновение мужчины приносит странное спокойствие, и я даже не пытаюсь оттолкнуть его руку. За последнюю неделю Игнат стал для меня настоящей опорой. Он не только водил меня по ресторанам, но и заботился обо мне. Готовил завтраки по утрам. Свой домашний кабинет мне отдал, чтобы я могла спокойно работать, пока он был в офисе. Пару раз приносил кофе, когда я надолго задерживалась над каким-то проектом. И, конечно, готовил ужины, когда мы никуда не выбирались. Мне даже начало казаться, что у нас… отношения. Но я себя то и дело одергивала.

Вот же черт! Что у меня в голове? Сейчас не время думать обо всем этом.

На секунду прикрываю глаза, а когда распахиваю их, слова сами вылетают из меня:

— А что если… что-то пойдет не так?

— Все пройдет так, — твердо произносит мужчина. — Тем более, ты видела по камерам — у Регины все готово. Антон говорит, что твой муж уже как полчаса дома. У них там все в самом разгаре.

У меня возникает дикое желание заглянуть в приложение с камерами, но я понимаю, что делать этого не стоит — не хочу портить себе настроение. В любом случае, скоро все увижу своими глазами.

— Ладно. Надо выдохнуть, да? — всеми силами пытаюсь расслабиться — не получается.

— Конечно, выдыхай, — подмигивает мне мужчина, на секунду поворачивается ко мне, а потом возвращает взгляд на дорогу. — Тем более, твоего Кирилла ждет не только сюрприз от тебя, но и от меня.

Что-то такое мелькает в голосе Игната, что заставляет меня напрячься.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю, стараясь сглотнуть ком, застрявший в горле.

— Пусть это будет для тебя сюрпризом, — как-то странно произносит мужчина, заставляя меня напрячься еще больше.

Я хочу выпытать у него правду, но понимаю, что это бесполезно. За эту неделю я хорошо узнала Игната. Поэтому решаю не копаться в подробностях того, что происходит — если уж Игнат сказал, что я скоро все узнаю, значит, так и будет.

Мы быстро доезжаем до моего дома и видим знакомую компанию людей. Сразу же подходим к ним, здороваемся. Здесь собрались все наши друзья, родители, даже начальник Кирилла с женой приехали.

На своих родителей стараюсь не смотреть, не хочу заглядывать им в глаза — они сразу поймут, что что-то не так. Конечно, не хочется их сильно расстраивать, но сделать с этим ничего нельзя — все должны увидеть истинное лицо Кирилла, все без исключения. В этом я уверена. Особенно после того, как он собрался отнять у меня квартиру и половину сбережений. Ну да, ну да. Сейчас посмотрим, как у него это получится.

— Все готовы? — спрашиваю я шепотом.

— Да, конечно, все готово, — кивает Лера. Она смотрит на меня и на своего брата, и что-то странное мелькает в ее глазах. Она будто понимает, что что-то не так, но решает не спрашивать и не ломать план. За что я ей безмерно благодарна.

Дальше мы всей компанией поднимаемся на нужный этаж. Торт я держу в руках, но не открываю. Просто перед дверью передаю его Игнату, а сама достаю ключи. Тихонечко вставляю ключ в замочную скважину. Прошу всех быть потише, и только после этого открываю дверь в квартиру. Мы всей оравой на цыпочках входим внутрь. Видим, что все в свечах, повсюду романтическая обстановка, лепестки роз на полу… У кого-то, наверное, уже закрадываются подозрения, что что-то не так, но никто ничего не говорит. Мой желудок сжимается, холодок пробегает по позвоночнику, кожа покрывается мурашками. Мое состояние только ухудшается, когда я вхожу в гостиную и до меня доносятся приглушенные, но вполне различимые стоны.

Я на них не обращаю внимания. Одной рукой перехватываю у Игната торт, другую поднимаю в воздух. Показываю один палец, второй, третий… И мы все вместе, как по команде, выкрикиваем:

— Сюрприз! С днем рождения!

Из-за спинки дивана, которую только и было видно, высовывается сначала полуобнаженное тело мужа, а потом — его любовницы в одном лишь лифчике. И их глаза в этот момент нужно было видеть.

Глава 16

Тишина, которая воцаряется в квартире, кажется оглушительной. Единственное, что ее разрывает, — тяжелое, прерывистое дыхание, доносящееся отовсюду. Но не проходит много времени, как мама Кирилла, высокая, строгая женщина с седыми волосами, уложенными в строгую прическу, выходит вперед. Ее лицо выглядит искаженным гримасой боли и стыда.

— Кирюша… что это такое? — голос женщины дрожит. — Что вообще здесь происходит? Я не так тебя воспитывала! Как ты мог, мой собственный сын? — она задыхается, слезы наворачиваются на ее глаза.

Отец моего мужа, крупный мужчина с уставшим, осунувшимся лицом, оказывается рядом с ней. Он молча кладет ей руку на плечо и смотрит на сына осуждающим, тяжелым взглядом. Потом медленно, с бесконечной усталостью, качает головой. В этом молчании слышится самый настоящий приговор.

Мои родители оказываются рядом со мной. Оба кладут ладони мне на плечи. Я уверена, они хотят меня поддержать, думая, что я ничего не знала и для меня происходящее такой же шок, как для них.

Вот только мама с папой даже не догадываются, что мне очень приятно наблюдать за тем, как муж, сидя на диване, судорожно старается натянуть на себя штаны, а его любовница, вся красная, пытается прикрыться красной блузкой, что не так давно валялась на полу. Видеть их лица сейчас — чистое удовольствие. Там целая гамма эмоций: от дикой паники до полного непонимания происходящего, от лихорадочных попыток придумать оправдание до леденящего осознания, что ничего уже не выйдет. Я чувствую самое настоящее, холодное удовлетворение, когда за спиной начинают раздаваться шепотки:

— Мне он давал советы по поводу личной жизни…

— Ага, мне тоже пытался втереть, как он свой брак сохраняет…

Это кто-то из его друзей переговаривается.

Я же просто стою на месте и смотрю на Кирилла, который то и дело бросает на меня полные ужаса взгляды, судорожно соображая, как все мне объяснить.

— Наташа… это не то, что ты подумала! — бормочет он, наконец-то справившись со штанами и оставшись с голым торсом. Муж огибает диван, пытается ко мне приблизиться. — Я тебе все объясню! Ты… ты все поймешь! Ты же моя мудрая жена!

Я прислушиваюсь к себе и не чувствую ничего. Ни боли, ни ненависти, ни любви к этому человеку. За эту неделю все чувства, которые когда-то у меня были к Кириллу, просто исчезли, растворились, выжглись его же предательством. Поэтому я ничего особо не испытываю. Делаю шаг вперед и произношу так равнодушно, насколько это возможно:

— Я все понимаю, — протягиваю ему торт. — С днем рождения.

Кирилл на автомате берет коробку. Я развязываю ленту и снимаю крышку.

— Не взглянешь? — спрашиваю.

Муж все также на автомате опускает голову. Его лицо буквально вытягивается. Я тоже смотрю на торт и вижу напечатанный на съедобной бумаге снимок, где Кирилл с любовницей на коленях сидят в том самом ресторане, где муж так рьяно рассуждал о том, что собирается лишить меня всего.

— А ты думал, сможешь просто так меня обдурить? — выгибаю бровь, наслаждаясь тем, как вытягивается лицо Кирилла.

Дальше действую согласно плану. Огибаю диван, подхожу к все еще прикрывающейся Регине, сидящей на моем диване и выглядящей краснее рака. Замечаю на полу бокалы из-под шампанского и почти пустую бутылку. Практически ничего не слышу, потому что кровь шумит в ушах. Вроде бы кто-то что-то начинает говорить, кто-то ругается, кто-то, возможно, уходит, но последнее вряд ли — уверена, все захотят увидеть конец представления.

Я окидываю Регину взглядом, после чего просто отворачиваюсь и подхожу к телевизору, включаю его, вставляю в нужный слот флешку. На экране появляется видео, на котором муж обещает Регине перевести все деньги на заграничный счет, а потом подробно рассказывает, как собирается переоформить квартиру, купленную в браке, только на себя.

— Завести любовницу — это одно. Пытаться обмануть жену — другое. Таким людям разве кто-то вообще будет доверять? — громко, чтобы все слышали, говорю я.

Но на этом видео не заканчивается. Оно переключается на другие кадры: как любовница хозяйничает в моей квартире, как они вдвоем живут здесь, пока меня нет.

Откуда ни возьмись в квартире появляется Антон и достает из книжного стеллажа одну из скрытых камер. После чего просто пожимает плечами и прислоняется спиной к стене, явно тоже желая насладиться семейными разборками.

Мужу требуются несколько долгих секунд, чтобы осознать, что на самом деле произошло. А в следующий момент он буквально срывается с места и несется ко мне, его лицо искажается чистой яростью.

— А ты… дрянь! — ревет Кирилл.

Вот только добраться до меня у него не получается. Передо мной вырастает гора по имени Игнат. Мужчина перехватывает руку моего мужа в тот самый момент, когда тот заносит ее, чтобы ударить меня.

— Ты полный идиот, раз потерял такую женщину, — спокойно, но с ледяной злостью в голосе заявляет Игнат и бьет Кирилла по лицу. Тот отшатывается, хватаясь за щеку.

Регина пищит. Игнат даже не смотрит на нее, а просто бросает через плечо:

— Если ты еще не поняла, мы с тобой расстались.

Потом он берет меня за руку и вытаскивает из внутреннего кармана пиджака свернутые в рулон бумаги. Подходит вместе со мной к начальнику Кирилла, суровому мужчине в очках.

— Виталий Алексеевич, я думаю, вам с этим нужно ознакомиться, — говорит Игнат, протягивая тому бумаги.

Я в этот момент смотрю не на начальника почти бывшего мужа, а на его жену, ту самую, «зацикленную на семейных ценностях» женщину. Она буквально пронзает взглядом моего мужа и его любовницу. Именно в этот самый момент я осознаю, что ничего хорошего этим двоим не светит. Ни по каким фронтам.

Перевожу взгляд на родителей и сбивчиво бормочу:

— Мама, папа… Я… Простите, что не сказала…

Мама плачет, папа, тяжело вздыхая, обнимает ее за талию и говорит:

— Главное, что ты сейчас чувствуешь себя лучше. Это же так?

Я киваю, благодарно улыбаясь.

А в следующее мгновение Игнат выводит меня из квартиры.

Не помню, как оказываюсь на улице. Лишь когда свежий вечерний воздух ударяет в легкие, осознаю, что это конец. Резко останавливаюсь, прирастаю к земле, откидываю голову назад, прикрываю глаза и просто растворяюсь в чувстве невероятного, всепоглощающего облегчения.

— Ты как? — спрашивает Игнат, его голос звучит совсем рядом.

— Хорошо, — признаюсь я, и это — чистая правда. — Действительно хорошо.

Игнат оказывается прямо передо мной, его тень накрывает меня. Я распахиваю веки, вижу его потрясающие серые глаза, вижу его улыбку, вижу искреннее участие на его лице. А потом он вдруг выдает:

— Ну, раз так… И ты теперь почти свободная женщина. Я могу пригласить тебя на свидание?

Последний узел развязывается у меня в груди, когда я выдыхаю:

— Да.

Эпилог

— Ну что там у тебя? Вижу, тебе не терпится рассказать, — спрашиваю я у Леры, пока та крутится вокруг меня на кухне, словно юла, и пытается подгадать момент, чтобы вставить свое слово. Подруга сегодня особенно яркая, в своем фирменном стиле: короткие рваные джинсовые шорты, полосатая майка, а темные волосы собраны в два небрежных пучка, из-за которых она выглядит лет на пятнадцать. Только горящие азартом глаза выдают в ней взрослую, вечно куда-то спешащую женщину.

Я в это время режу помидоры для салата, стараясь, чтобы ломтики были одинаковой толщины. За большим окном кухни нашего нового загородного дома вовсю идет жизнь: наши с Лерой мужья, мой папа и отец Игната возятся у мангала, откуда доносится аппетитный дымок и гулкие мужские голоса, мамы о чем-то тихо щебечут. Смех, шутки — такая простая и такая драгоценная картина семейного уюта.

Прошел год. Целый год с того дня, когда моя прежняя жизнь разлетелась на осколки. Развод с Кириллом прошел на удивление быстро и без особых сцен. После грандиозного позора он, похоже, понял, что бороться бесполезно. Квартиру мы поделили пополам — я забрала свою долю деньгами, он остался жить в ней, но мне было уже все равно. От его денег «на счетах» я отказалась напрочь. Игнат, копаясь в отчетах фирмы, где раньше работал Кирилл, нашел такие «дыры» и нестыковки, что у меня волосы на затылке встали дыбом. Оказывается, мой бывший муж не просто изменял мне со своей работой — он у нее воровал. И воровал немало. Эти деньги были грязными, и прикасаться к ним мне не хотелось.

Ему самому пришлось с ними разбираться… в суде.

Зато у меня после развода началась новая жизнь. Это было похоже на стремительную, но такую прекрасную сказку. Отношения с Игнатом развивались не по дням, а по часам. А я почувствовала разницу, каково это — быть в отношениях с настоящим мужчиной.

Раньше, с Кириллом, мне постоянно приходилось быть сильной. Самостоятельной. Решать все бытовые вопросы, напоминать о важных датах, почти что вести его по жизни, как ребенка. Бывший муж был тем, кого называют «маменькин сынок» — избалованным, привыкшим, что мир крутится вокруг него.

Игнат же… Игнат был настоящим мужчиной. Взрослым, ответственным, надежным. Он не говорил — он делал.

Я вспоминаю, как через пару месяцев после моего переезда к нему, а случилось это почти сразу — мы просто не могли друг без друга, сломался кран на кухне. Я, по старой привычке, уже полезла в интернет искать сантехника. Вот только вмешался Игнат и, ничего не говоря, просто принес свой ящик с инструментами. И через полчаса все было починено. Кирилл за все три года ни разу даже лампочку не вкрутил — всегда вызывал мастеров.

Игнат запоминал все мои случайные фразы. Обмолвилась я как-то, что люблю пироги с брусникой, а на следующий выходной на столе уже дымился румяный пирог, который он испек сам, с утра пораньше, по рецепту матери, чтобы сделать мне сюрприз. Игнат не ждал благодарности, для него это было так же естественно, как дышать. Он заботился. По-настоящему. Не показными жестами, а тихо, ежедневно, принимая на себя часть моих забот и тревог. Этот мужчина стал моей крепостью, моим тылом. С ним я наконец-то смогла позволить себе быть слабой. И это было невероятно.

Мы так быстро съехались, что даже сами удивлялись. А потом, через полгода, решили купить этот дом. И оформили его сразу пополам. Я тогда сомневалась, говорила, что можно и на него одного, ведь бо́льшую сумму внес как раз Игнат. Но он посмотрел на меня своими пронзительными серыми глазами и сказал: «Это наш общий дом. Наше общее будущее. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь не гостьей, а хозяйкой наравне со мной». В тот самый момент я окончательно поняла — с этим человеком мне не страшно. Одни люди созданы, чтобы гулять, другие — чтобы строить семью. Мы были из вторых.

И сейчас, глядя на своего уже почти мужа через окно, на его сосредоточенное лицо, на то, как он переворачивает шашлыки, я до сих пор не могу поверить в свое счастье. На пальце у меня светится обручальное кольцо — изящное, с небольшим бриллиантом. Игнат сделал мне предложение всего месяц назад. И это было так по-игнатовски — без пафоса, но до слез интимно и трогательно.

Это случилось вечером, здесь же, в этом доме. Мы только закончили ремонт и впервые остались на ночь. Игнат растопил камин, мы сидели на полу, на мягком ковре, пили вино и просто молчали, глядя на огонь. Никаких зрителей, никаких родственников, нависающих над душой. Только мы и треск поленьев. И вдруг Игнат встал, ушел в спальню и вернулся с маленькой бархатной коробочкой. Не встал на колено, а просто сел рядом, взял мою руку, открыл коробочку и тихо спросил: «Наташа, давай больше никогда не расставаться? Стань моей женой». В его глазах не было ни тени сомнения, только чистая, глубокая уверенность и такая любовь, от которой у меня перехватило дыхание. Я, конечно, не смогла выговорить ничего, кроме счастливого «да», и кивала, как китайский болванчик, пока Игнат надевал кольцо на мой палец. Это было самое искреннее и самое важное предложение в моей жизни.

— …Ты вообще меня слушаешь? — Лера хлопает меня по плечу, выдергивая из воспоминаний. — Я тебе историю века рассказываю, а ты в окно уставилась!

— Слушаю, слушаю, — отмахиваюсь я, принимаясь резать огурец. — Неси свою сплетню, раз не терпится.

Лера хищно потирает ладони, ее карие глаза сверкают.

— Ну так вот. Ты в курсе, что твоего бывшего посадили? — выпаливает на одном дыхании.

Нож замирает у меня в руке. Я опускаю его на разделочную доску, чтобы случайно не задеть палец.

— Что? — выдыхаю я. — Кого? Кирилла?

— Его самого! — Лера почти подпрыгивает на месте. — Вчера это случилось! По статье за мошенничество в особо крупном размере. И еще ему придется выплатить гигантскую компенсацию фирме.

Я молча смотрю на подругу, это, кажется, все, на что я способна.

Конечно, я знала, что Игнат, став после того скандала сначала исполняющим обязанности, а потом и полноправным директором, выявил в компании очень большие недостачи. Знала, что против Кирилла возбудили дело. Но чтобы так быстро… и тюремный срок… Я даже представить себе не могла, что аферы моего бывшего мужа были такими масштабными. Теперь понятно, почему он так любил свою работу…

После того позорного дня рождения Кирилла уволили моментально. Вслед за ним, пулей, вылетела и Регина, которая непонятно за что так сильно ненавидела меня, — говорят, этим лично занялась Инара, та самая жена босса, зацикленная на моральных устоях. Игнат занял место Кирилла, сначала возглавил финансовый отдел, а теперь и фирму.

Но чтобы для моего бывшего мужа все закончилось тюрьмой — такое даже представить трудно…

— Ни капли не жалко его, — Лера смахивает невидимую соринку с ногтя и хлопает в ладоши. — Сам сделал все, чтобы оказаться в той яме, в которой оказался. Ну, здорово же, правда?

Я медленно киваю, стараясь осознать новость. Никакого сочувствия к Кириллу я действительно не испытываю. Только горькое недоумение. Как можно было так все испортить? Иметь хорошую работу, семью… и променять все на воровство и постель с циничной стервой.

— А где Регина? — спрашиваю я сама не знаю зачем.

Лера пренебрежительно пожимает плечами.

— Понятия не имею, если честно. Даже знать не хочу. Но то, что у нее теперь вряд ли найдется хорошая работа в Москве, — это точно. Инара Леонтьевна, — Лера с придыханием произносит имя жены бывшего босса, — об этом позаботилась. Всех предупредила. Ну, хоть что-то радует в этой ситуации.

Качаю головой. Да уж, вот это история…

Единственная, кого правда жаль, — это родители Кирилла. Они не заслужили такого сына, который их так сильно опозорил. Сначала я публично вывела его на чистую воду, а теперь он сел в тюрьму. От него отвернулись все друзья, никто не стал его слушать и оправдывать. Он остался совсем один. Отшельником. Интересно, будет ли кто-то носить ему в тюрьму передачки?

Если только мама, она действительно неплохая женщина.

Пока мы перешептываемся, на кухню заходит Игнат. Я поднимаю на него взгляд, и у меня, как всегда, перехватывает дыхание. Он загоревший, в простой белой футболке, которая подчеркивает его широкие плечи и узкую талию. Темные волосы слегка растрепаны на ветру, а в серых глазах играют веселые морщинки. Он все такой же невероятно красивый, и я до сих пор не могу поверить, что это мой муж. Ну, почти муж.

Игнат тоже видит меня, и в его глазах вспыхивает знакомое восхищение, от которого у меня по всему телу разливается тепло. Он быстро, и одновременно как-то по-хищному ловко, преодолевает разделяющее нас расстояние, обнимает меня сзади за талию и притягивает к себе.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепчет он мне на ухо, и его губы слегка касаются моей щеки, вызывая мурашки. Потом, уже громко, спрашивает: — Ну что, девочки, салаты готовы? Мужской народ уже проголодался.

Я чувствую, как комок подкатывает к горлу, стараюсь не обращать внимания на электрические разряды, бегущие по коже от прикосновения Игната, и все равно хрипловатым тоном выдавливаю:

— Да… почти. Чуть-чуть осталось.

Лера тут же спохватывается, хлопает себя по лбу.

— Ой, я совсем забыла! Бокалы нужно отнести! Восемь штук, да? — она начинает суетливо вытаскивать хрустальные бокалы из шкафа.

— Семь, — поправляет ее Игнат довольным, чуть насмешливым тоном.

Лера замирает с бокалом в руке и смотрит на него в недоумении:

— Что? Почему семь?

— Потому что Наташа пить алкоголь не будет, — объявляет он, и его взгляд смягчается, когда он снова смотрит на меня.

Несколько секунд Лера смотрит на нас, а потом в ее глазах появляется медленное, но верное осознание. Губы девушки растягиваются в восторженной улыбке.

— Да? Правда? Ура-а-а! Я скоро стану тетей! Ура! — Лера забывает про бокалы, подлетает к нам, целует сначала своего брата в щеку, потом меня, и вылетает из кухни с криком: — Вы слышали? Слышали? У Наташи с Игнатом скоро будет пополнение!

Я смотрю в окно, как наши родители и муж Леры бросают все дела и с радостными лицами несутся к дому. Поверить не могу, что все, через что я прошла, все унижения, боль и предательство, привели меня к этому моменту — к дому, к любимому мужчине, к ребенку под сердцем.

— Вообще-то я не так хотела им рассказать, — тихо говорю Игнату.

Он целует меня в макушку, крепкими руками все так же держит меня за талию.

— Так будет лучше, поверь мне. Они сейчас все свои эмоции выплеснут на Лерку, и мы спокойно сможем принять их поздравления без лишних расспросов. Люблю тебя, — шепчет он мне на ухо.

Я еще какое-то время наблюдаю за радостной суетой близких, после чего поворачиваюсь в объятиях почти мужа, обнимаю его и, поднявшись на носочки, шепчу ему прямо в губы:

— Я тоже тебя люблю, — целую Игната.

И в этот момент понимаю, что любое, даже самое горькое предательство, в итоге, приводит к чему-то очень сладкому.

Конец