Я пристально посмотрела на графа.

Лицо у него было породистое, по-мужски красивое. Чёткие скулы, тёмные волосы, холодные серые глаза. Всё в нём казалось безупречным — словно картинка из дорогого журнала мод. Только вот что скрывалось под этой безукоризненной внешностью, понять было куда сложнее.

Поэтому его слова меня насторожили.

— Давайте, — осторожно произнесла я.

Мы медленно шли по аллее, и гравий тихо похрустывал под ногами.

— Наше первое знакомство вышло… не самым удачным, — проговорил Андрей Павлович. — Полагаю, вы вполне могли счесть меня человеком грубым и недоверчивым. Но, надеюсь, теперь понимаете причины моей осторожности. Николай Петрович уже немолод, здоровье его оставляет желать лучшего, и мне не хотелось подвергать его лишним тревогам.

— Понимаю, — тихо ответила я.

Граф слегка улыбнулся.

— В таком случае предлагаю оставить прежние недоразумения в прошлом и начать знакомство заново. Скажем… с дружбы.

Он протянул мне руку.

После секундного колебания я осторожно вложила в его ладонь свои пальцы. Рука у него оказалась тёплой и крепкой.

Мы направились обратно к дому. Пользуясь моментом, я тоже решила кое что для себя прояснить.

— Моё появление сбило все ваши планы, не так ли? — спросила я напрямую.

— О чём вы?

— Как же. О приобретении мануфактур Оболенских. Или вы уже присмотрели себе другие предприятия для вложения средств?

Андрей Павлович усмехнулся.

— Вы знаете, что князь отдаёт мануфактуры за вами в приданое?

— Только не говорите, что ради них хотите сделать мне предложение? — я деланно рассмеялась.

Если честно, где-то глубоко внутри я именно этого и ожидала.

Я теперь наследница Оболенских. Девица на выданье. Состояние, имя, мануфактуры. Слишком лакомый кусок, чтобы мужчины вроде графа оставили его без внимания.

А вот замуж я пока совершенно не собиралась.

Андрей Павлович посмотрел на меня с лёгким прищуром.

— Ради мануфактур — нет, — возразил он. — Хотя Николай Петрович действительно весьма прозрачно намекал на подобную возможность.

— Вот как? И что же вы? Ухаживать за мной намерены?

Я вскинула бровь.

— А что, у вас есть возражения? — он остановился, глядя прямо на меня.

— Есть. Я не собираюсь замуж. По крайней мере, не сейчас. И тем более — не по расчёту.

— Кто говорит о расчёте? Скажем так, Ксения Алексеевна… вы меня заинтересовали. И потому я предпочёл бы узнать вас получше, прежде чем принимать какие-либо решения.

— Боюсь, в таком случае вас ждёт разочарование.

— Почему же?

Я остановилась и посмотрела на него прямо.

— Потому что я совершенно не подхожу на роль идеальной супруги. Из меня не выйдет кроткой жены, которая целыми днями вышивает у окна и покорно соглашается с мужем во всём. У меня слишком много собственного мнения и слишком мало желания кому-либо подчиняться. Поэтому подумайте хорошенько, стоит ли тратить на меня своё время.

Я сказала это нарочито спокойно, хотя внутри всё равно было напряжение. Если уж расставлять точки над i, то сразу.

Граф усмехнулся, но в серых глазах мелькнул холодок.

— Я вас услышал, Ксения Алексеевна. Навязываться не буду.

После этих слов прогулка окончательно стала неловкой.

Мы шли молча. Вернее, неловко было, пожалуй, только мне. Я всё пыталась понять — не перегнула ли палку? Но потом снова убеждала себя, что поступила правильно. Лучше сразу обозначить границы, чем потом расхлёбывать чужие ожидания.

Хотя по лицу графа было видно: такого разговора он точно не ожидал.

Наверное, думал, что я стану смотреть на него с восхищением. Всё-таки красив, богат, знатен. Многие барышни наверняка млели бы от одного его внимания.

А я только злилась.

Но все же какой-то осадок остался на душе. И я вновь и вновь мысленно возвращалась к нашему разговору убеждая себя, что все сделала правильно.

У парадного входа Андрей Павлович задержался ровно настолько, чтобы коснуться губами моих пальцев.

— Благодарю за прогулку, Ксения Алексеевна.

— До свидания, Андрей Павлович, — ответила я в тон. Вежливо и довольно холодно.

Некоторое время я ещё смотрела вслед удаляющейся фигуре графа.

И невольно думала о том, насколько недоволен может оказаться дедушка исходом нашей беседы. Если между ним и графом действительно были какие-то планы…

Впрочем, сейчас меня волновало совсем другое.

Ванечка.

Я решительно выбросила из головы и графа, и разговор о замужестве. Не до того мне сейчас.

Едва я вошла в дом, как меня перехватила Дуняша.

— Барышня, через четверть часа к вам учительница пожалует. По танцам и хорошим манерам.

Я только простонала.

— Так скоро?

— Николай Петрович велели не откладывать.

Но прежде чем меня успели отправить учиться реверансам, я всё же направилась к дедушке.

Постучала и, дождавшись разрешения, вошла в кабинет.

Николай Петрович сидел за столом с бумагами. При моём появлении он поднял взгляд.

— Что случилось, Ксения? — спросил внимательно. — Я заметил, ты за обедом сама не своя была.

Я глубоко вдохнула.

И коротко рассказала всё. Про Лизу. Про Хитровку. Про Ванечку.

Про то, как вернулась туда сегодня и узнала, что Лиза умерла, а мальчик исчез неизвестно куда.

Под конец голос у меня совсем сел.

— Помогите мне его найти, пожалуйста, — тихо попросила я. — Он ведь совсем один.

В кабинете повисла тишина.

Дедушка долго смотрел на меня поверх сцепленных пальцев. Потом тяжело вздохнул.

— Вот ведь… — пробормотал он негромко. — Только-только сама из нищеты выбралась, а уже чужих сирот спасать бросилась.

— Я не могу его оставить.

Николай Петрович ещё помолчал. Потом устало потер переносицу.

— Ладно. Попробуем отыскать твоего Ванечку. Через полицию толку будет мало, а вот через городских приставов и богадельни можно узнать. Часто таких детей либо в приюты забирают, либо они к шайкам беспризорников прибиваются.

У меня даже глаза защипало от облегчения.

— Спасибо…

Николай Петрович только махнул рукой.

— Благодарить будешь, когда найдём. А теперь ступай. Сейчас мадам придёт учить тебя манерам.

Он взял перо, но тут же отложил.

— И всё же, прежде чем ты уйдёшь… Как прошла твоя прогулка с Андреем?