Глава 35. Лорд Морвей

В Вейрхольм мы вернулись не победителями.

Слишком много крови осталось у защитного узла, чтобы слово «победа» звучало прилично.

Массовой катастрофы не произошло.

Север удержался.

Цепная реакция контуров не началась.

Наёмники отступили.

Запасные материалы дошли.

Каэр был жив.

Я тоже.

Но двое людей из сопровождавших обоз погибли. Несколько солдат получили тяжёлые ранения. У самого Каэра плечо оставалось перевязано, сердечное пламя после чрезмерного белого жара восстанавливалось медленно, и Мираэль, которая вернулась в Вейрхольм раньше нас, почти сразу запретила ему новое обращение.

Он выслушал.

И даже не спорил.

Я решила, что мир действительно изменился.

Дорогу обратно почти не запомнила.

После чтения отголосков болела голова. Тошнота отступила, но осталась странная пустота, будто организм решил временно закрыть половину внутренних дверей и пустить силы только на самые необходимые процессы.

Дышать.

Сидеть.

Не падать.

Думать уже по остаточному принципу.

Каэр ехал отдельно.

Не потому, что хотел держать дистанцию после нашего разрыва.

Потому что рядом с ним были офицеры, связные и доклады с других участков Севера.

Я видела его несколько раз на остановках.

Каждый раз он сначала спрашивал об обороне.

Потом о раненых.

Потом смотрел на меня.

Не подходил без необходимости.

И не спрашивал в десятый раз, уверена ли я, что могу продолжать путь.

Это тоже было заботой.

Просто новой.

В Вейрхольм мы вошли поздно вечером.

А через двадцать минут Северт сообщил:

– В девять утра заседание комиссии.

Я посмотрела на него.

– Можно сначала поспать?

– До девяти утра можете делать всё законное.

– Какая щедрость.

– Я известен ею.

Он ушёл.

Я добралась до комнаты.

Санна ждала.

Не бросилась обнимать.

Сначала посмотрела на лицо.

Потом на руки.

Потом на одежду.

– Кровь ваша?

Я опустила взгляд.

На рукаве действительно засохло небольшое тёмное пятно.

– Нет.

– Каэр?

– Тоже нет.

Только после этого она выдохнула.

– Тогда можете войти.

– Спасибо, что разрешили в мои комнаты.

– Пожалуйста.

Я прошла.

На столе стояла еда.

Горячая.

Санна явно рассчитала время прибытия лучше меня.

– Вы ели?

– Да.

Она посмотрела.

– Когда?

Я попыталась вспомнить.

– Сегодня.

– Очень точный ответ.

Пришлось сесть.

Санна налила горячий бульон.

Я сначала думала отказаться.

Потом съела всё.

До последней ложки.

Тело Лиоры, которое уже давно стало моим телом, было благодарнее моей гордости.

– Что случилось? – спросила Санна, когда я закончила.

Я рассказала.

Не всё.

Военные детали ей не требовались.

Но про узел.

Про тихую соль.

Про нападение.

Про то, как мы нашли движение материалов.

Про документы центрального управления.

Она слушала молча.

Когда я сказала, что цепочка впервые дошла до ведомства Морвея не через старые подозрения, а через текущую диверсию, Санна поставила чашку.

– Значит, всё?

Я тоже хотела спросить именно так.

Всю обратную дорогу.

Всё?

Морвей был виноват.

Я знала.

Каэр знал.

Северт, думаю, уже тоже.

Наверное, Лавена.

Терен должен был понять после нынешнего кризиса.

Оставалось сделать простую вещь.

Арестовать человека.

Только за два месяца я успела научиться ненавидеть слово «простая».

– Нет, – сказала я.

– Почему?

– Потому что «всё сходится» и «это можно доказать» не одно и то же.

Санна долго смотрела.

– Лиора говорила почти наоборот.

– Как?

– Ей казалось, если она поймёт всю схему, остальные тоже увидят.

Я отодвинула чашку.

Вот трагедия.

Лиора пыталась собрать один безупречный ответ.

Не успела.

Я уже знала больше неё.

Не потому, что умнее.

Потому что после её смерти рядом со мной появились Северт, Мираэль, Риан, Нора, Бран, Иара, Каэр, Лавена.

Я перестала пытаться тащить всё одна.

И именно поэтому дошла дальше.

– Завтра узнаем, достаточно ли у нас, – сказала я.

Санна помолчала.

– А если нет?

– Продолжим.

– Вы очень спокойно это сказали.

– Потому что сил нервничать не осталось.

Она улыбнулась.

– Вот теперь верю.

Утром Лавена Корр собрала нас не в большом зале комиссии.

В маленькой закрытой комнате.

Без слуг.

Без лишних писарей.

Один секретарь канцлера.

Северт.

Мираэль.

Терен.

Каэр.

Я.

Морвея не было.

Пока.

На столе лежали семь папок.

И один запечатанный магический футляр с элементом, снятым с повреждённого защитного узла.

Я села напротив Северта.

Каэр выбрал место у края стола.

Не рядом со мной.

И не напротив.

Нейтрально.

Мы не обсуждали.

Так было лучше.

Лавена дождалась, когда закроется дверь.

– До того как сюда пригласят лорда Морвея, я хочу понимать не вашу версию.

Она посмотрела на Северта.

– А доказательную конструкцию.

Вот слово.

Конструкция.

Не история.

Не убеждение.

Не «мы все чувствуем».

Северт открыл первую папку.

– Гесс Арн.

Коротко.

Коррупционная логистическая сеть.

Фиктивные повреждения.

Подмены.

Промежуточные склады.

Речной двор.

Платежи посредникам.

Часть выведенных материалов.

Лавена остановила:

– Гесс связывает свои действия лично с Морвеем?

– Нет.

– Тогда отдельно эта линия доказывает?

– Системную коррупцию в военных поставках и связь с Норреном Вальтом.

Она кивнула.

– Дальше.

Вторая папка.

Норрен.

Корректировка данных.

Перенаправление проверок.

Доступ к запросам Лиоры.

Сообщение сети о её интересе к партиям.

Закрытый служебный канал центрального управления.

Сознательное участие после того, как он понял, что речь идёт уже не только о хищениях.

– Лично Морвей? – снова спросила Лавена.

– Норрен утверждает, что не получал от него прямых приказов.

Терен нахмурился.

– Тогда и это недостаточно.

– Да.

Северт произнёс без раздражения.

Я смотрела на стол.

Вот это и было странно.

Мы будто сами по очереди разрушали собственное обвинение.

Гесс не знает Морвея.

Норрен не получил подписанный приказ.

Никакой красивой бумаги:

«Уничтожить Север. Эдран Морвей».

Я бы тоже такую не подписала.

Северт открыл третью папку.

– Илар Весс.

В комнате стало холоднее.

Для меня.

Только для меня.

Я всё ещё помнила первое лицо Элариса.

Седого мужчину возле кровати.

– Илар признаёт применение к Лиоре Астен техники, соответствующей Обрыву, – сказал Северт. – Признаёт, что ожидал смерти тела.

Лавена спросила:

– Связь с Морвеем?

Северт передал заверенную копию допроса из Тейрана.

– После повторного допроса Илар подтвердил, что Морвей знал о его запрещённых исследованиях задолго до дела Лиоры.

Терен резко поднял голову.

Вот новое.

Я знала источник.

Но впервые видела, как он становится официальным материалом.

– Что означает «знал»? – спросил он.

Мираэль ответила:

– Илар много лет исследовал запрещённые способы воздействия на связь души и тела. Такое исследование требовало редких материалов и защиты от обычного контроля.

– Морвей её обеспечивал?

– По словам Илара, да.

Терен посмотрел на Северта.

– По словам.

– Именно поэтому есть ещё это.

Четвёртая папка.

Не отдельная линия.

Подтверждение.

Сохранившиеся материалы Илара.

Записи о получении веществ.

О доступе к закрытым медицинским данным.

О нескольких случаях, когда вопросы к его деятельности исчезали после вмешательства людей центрального управления.

Ни одной подписи Морвея под словом «Обрыв».

Но повторялась одна и та же структура.

Илар делает то, что не должен.

К нему возникают вопросы.

Потом вопросы снимаются.

Материалы появляются через каналы, которые обычному диагносту недоступны.

Северт положил рядом даты.

– Это ещё не доказывает приказ убить Лиору, – сказала Лавена.

– Нет.

Морвей научил нас осторожности лучше любого учителя.

Я почти слышала его голос.

Каждый факт можно объяснить отдельно.

Терен спросил:

– Что говорит Илар именно об устранении Лиоры?

Северт ответил:

– Что задача пришла от Морвея.

Тишина.

Вот прямое.

Наконец.

И всё равно недостаточно.

Лавена даже не изменилась в лице.

– Каким способом?

– Личная беседа.

– Свидетели?

– Нет.

– Запись?

– Нет.

– Значит, слово человека, обвиняемого в запрещённой душевной магии и убийстве.

– Да.

Северт не защищал свидетеля.

Правильно.

Илар мог пытаться уменьшить собственную вину.

Сказать:

меня приказали.

Это не отменяет, что он сделал.

И не автоматически делает другого виновным.

– Но Илар знал то, что не должен был знать иначе, – добавил Северт.

Лавена посмотрела.

– Что именно?

– Что Лиора собиралась добиваться нового официального допроса.

Я замерла.

День минус два.

Морвей узнаёт.

Решает убрать.

Илар получает доступ на следующий день.

– Насколько широко это было известно? – спросил Терен.

– Узко.

Северт перечислил.

Сама Лиора.

Её юридический представитель.

Судебная сторона.

Несколько людей, через которых оформлялась процедура.

И центральный административный контур, куда ушло уведомление.

Морвей имел доступ к части информации по делу из-за государственной значимости диверсии.

– То есть мог знать законно, – сказал Терен.

– Да.

Опять.

Законный доступ.

Как у Норрена.

Как у Илара к пациентке.

Как у Гесса к грузу.

Никто не ломал дверь.

Каждый использовал право, которое получил по работе.

И превращал его во что-то другое.

Лавена посмотрела на меня.

– Что вы думаете?

Вопрос застал врасплох.

– Я?

– Вы.

Я посмотрела на семь папок.

Ответ был простой.

Морвей виновен.

Только она спрашивала не это.

– Думаю, если бы у нас был только Илар, я бы Морвея не задерживала.

Каэр чуть повернул голову.

Лавена спросила:

– Почему?

– Потому что Илару выгодно сказать, что приказ пришёл от человека выше.

– Хорошо.

– Если бы был только Норрен, тоже.

– Почему?

– Он хотел повышения. Может пытаться переложить ответственность.

– Гесс?

– Вор и посредник. Не знает всей схемы.

– То есть никто?

– По отдельности да.

Я посмотрела на остальные папки.

– Но мы ещё не закончили.

Лавена впервые чуть улыбнулась.

– Именно.

Пятая линия.

Тихая соль.

Мираэль открыла футляр.

Не сам элемент.

Его экспертное заключение.

Подавляющее вещество действительно присутствовало в ремонтной ветке защитного контура.

Не случайное загрязнение.

Не медицинский остаток.

Количество и место внесения указывали на намеренное использование для снижения устойчивости.

– Происхождение? – спросил Терен.

Северт положил документы.

Часть легальной партии прошла как медицинская.

Потом объём в системе перестал совпадать.

Норрен имел доступ к корректировке.

Гессова сеть использовала тот же тип промежуточных перевозок.

Конечная ветка проходила через центральное военное снабжение.

– Опять ведомство Морвея, – сказал Терен.

– Да.

– Но не лично Морвей.

– Да.

Удивительная глава в моей жизни.

Мы обвиняли человека, постоянно соглашаясь, что доказательства против него недостаточны.

Шестая линия.

Зимний кризис.

Здесь уже работала не история.

Настоящее.

Пять узлов с одинаковыми типами материалов.

Истощение резервов.

Подменённые проводники.

Задержанные обозы.

Драконы, подвергшиеся воздействию тихой соли.

Наёмники.

Последний удар по критическому сектору.

График Норрена.

Указания через закрытый канал.

Морвей приехал в составе комиссии до начала основного кризиса, рассчитывая разбирать «провал» Каэра.

Терен в какой-то момент поднял руку.

– Остановитесь.

Северт замолчал.

Терен смотрел на карту.

Лицо изменилось.

Не от неожиданности.

От неприятного понимания.

– Предполагаемый итог.

Каэр ответил:

– Что?

– Если бы последний узел упал.

Он показал.

– Два соседних уже были нестабильны.

– Да.

– Резерв истощён.

– Да.

– Несколько драконов временно ослаблены.

– Да.

– Дорога атакована.

– Да.

Терен помолчал.

– Вейрхольм был бы вынужден просить чрезвычайной помощи столицы.

Никто не ответил.

Он сам продолжил:

– И центрального управления поставками.

Вот цель.

Не уничтожить Север.

Сделать так, чтобы Север попросил передать власть.

Терен отодвинулся от стола.

– Именно это я предлагал Совету последние три года.

Каэр посмотрел на него.

– Законно.

– Да.

В голосе Терена впервые появилась настоящая злость.

Не на Каэра.

– Я говорил о законодательном контроле. О независимом аудите. О частичном переводе закупок в центральную систему.

Он посмотрел на бумаги Норрена.

– Не об уничтожении резервов, чтобы потом доказать необходимость собственной реформы.

Лавена спокойно спросила:

– Вы считаете, что политический мотив становится установленным?

– Я считаю, что он становится очевидным.

Северт поправил:

– Это разные вещи.

Терен посмотрел на него.

Несколько секунд.

Потом кивнул.

– Верно.

Вот почему Морвей проигрывал.

Не потому, что все вокруг внезапно стали нашими друзьями.

Потому что даже его политический союзник отказывался превращать убеждение в оправдание преступления.

Седьмая папка оказалась самой скучной.

Финансы.

Я почти обрадовалась.

После магического убийства, зимнего саботажа и наёмников обычные деньги звучали успокаивающе.

Зря.

Северт разложил несколько платежных цепочек.

Не прямые переводы от Морвея Гессу.

Это было бы слишком просто.

Государственные подрядчики.

Дополнительные расходы.

Закрытые административные фонды.

Оплата перевозок.

Материалы, которые получал Илар.

Небольшие суммы, уходившие структурам, через которые затем работал Гесс.

Каждую можно было объяснить.

Вместе они снова возвращались в одну точку.

Ведомство Морвея.

А часть распоряжений требовала уровня допуска, которым Норрен не обладал.

Я почувствовала, как наконец понимаю.

Не «нашли след Морвея».

Мы находили пустое место, которое по форме мог заполнить только очень ограниченный круг людей.

А потом исключали их одного за другим.

Северт назвал должности.

Несколько человек центрального управления имели формальный доступ.

Но в ключевые даты часть отсутствовала.

Часть не имела доступа ко всем необходимым направлениям.

Один человек имел доступ одновременно:

к закрытым военным расходам;

к сведениям о поставках;

к административным материалам дела Лиоры;

к каналам, через которые защищали Илара;

к системе, где работал Норрен.

Эдран Морвей.

Тишина после этого была другой.

Не потому, что появилась одна убийственная улика.

Потому что исчезли разумные способы сделать вид, будто семь разных дорог случайно приходят к одному дому.

Лавена закрыла последнюю папку.

– Теперь пригласите лорда Морвея.

Он вошёл через несколько минут.

Один.

Без охраны.

Пока.

Морвей выглядел так же, как в день приезда.

Спокойно.

Дорого.

Сдержанно.

Только теперь я знала, сколько людей стояло за его аккуратными формулировками.

Элмар.

Лиора.

Погибшие при первой диверсии.

Люди с последнего обоза.

Илар, который сам выбрал стать убийцей, но получил возможность от Морвея.

Норрен, который хотел повышение.

Гесс, который хотел денег.

Наёмники, которые хотели лёгкую добычу.

Морвей умел использовать разные человеческие слабости.

Наверное, в этом и была его настоящая сила.

Он сел.

Посмотрел на папки.

– Полагаю, комиссия закончила предварительное изучение.

– Да, – сказала Лавена.

– И?

Никакого страха.

Может, хорошо скрывал.

Может, ещё считал, что выйдет.

Лавена начала с Норрена.

Потом Гесс.

Илар.

Тихая соль.

Саботаж.

Финансы.

Не обвинительный монолог.

Перечень.

Морвей слушал.

Когда она закончила, некоторое время молчал.

Потом сказал:

– Это всё?

Я ожидала чего угодно.

Не этого.

Лавена не изменилась.

– Для предварительного решения достаточно.

Морвей слегка усмехнулся.

– Для решения против члена Совета короны?

– Для временного задержания до высшего разбирательства.

Он посмотрел на Терена.

Не на Каэра.

Вот кто был ему нужен.

Политический союзник.

– Терен.

Дорн не отвёл глаз.

– Что?

– Вы прекрасно понимаете, что здесь происходит.

– Понимаю.

– Вейран использует провал собственного управления, чтобы ударить по центральной системе.

Каэр даже не шевельнулся.

Терен сказал:

– Нет.

Одно слово.

Морвей чуть нахмурился.

– Нет?

– Я по-прежнему считаю, что система снабжения Севера нуждается в более сильном контроле короны.

Каэр посмотрел.

Терен продолжил:

– И буду отстаивать это после суда.

Морвей расслабился на долю секунды.

Рано.

– Но если вы устроили саботаж, чтобы доказать мою политическую позицию, она не станет от этого вашей защитой.

Тишина.

Я запомнила эту фразу.

Не потому, что красивая.

Потому что взрослая.

Можно быть согласным с человеком в одном и отправить его под суд за другое.

Морвей медленно повернулся к Лавене.

– В таком случае рассмотрим ваши доказательства.

– Мы их уже рассмотрели.

– Нет. Вы рассмотрели чужие рассказы.

Первый удар.

Спокойный.

Очень в его стиле.

– Гесс Арн вор.

– Да.

– Чтобы уменьшить наказание, он назвал государственного служащего.

– Да.

– Норрен Вальт преступник, пойманный при уничтожении документов.

– Да.

– Он обвиняет систему, внутри которой сам имел широкие полномочия.

– Да.

– Илар Весс убийца и запрещённый маг, которому необходимо объяснить происхождение собственных преступлений.

– Да.

Лавена соглашалась со всем.

Морвей посмотрел на меня.

– А леди Астен после тяжёлого повреждения памяти внезапно обнаруживает политический заговор, в котором виновен человек, выступавший против её бывшего жениха.

Вот.

Я ждала.

Странно, но не разозлилась.

Раньше бы да.

Теперь поняла.

Ему снова требовалось сделать меня главным доказательством, чтобы потом сломать его.

– Я ничего против вас не доказываю, – сказала я.

Он остановился.

– Простите?

– Мои воспоминания не лежат ни в одной из этих папок.

Я показала на стол.

– Там складские книги. Платежи. Показания. Экспертиза. Ваши служебные каналы. Движение материалов. Действующий саботаж.

– Интерпретированный вами.

– Частично. Потом проверенный другими.

Морвей улыбнулся.

– Очень удобно.

– Невероятно.

Я тоже улыбнулась.

– Именно поэтому меня можно вообще убрать из этой комнаты, и бумаги останутся.

Улыбка исчезла.

Совсем немного.

Вот ошибка Морвея.

Он уничтожил репутацию Лиоры, потому что считал:

если женщина становится недостоверной, исчезает и правда.

Я не просила верить мне.

Я просила измерить склад.

Пересчитать ящик.

Проверить номер.

Открыть реестр.

Сопоставить даты.

Правда научилась жить без моей репутации.

Морвей повернулся к Севарту.

– И что именно связывает меня с зимним саботажем лично?

– Совокупность.

– Это слово часто используют, когда нет одного убедительного доказательства.

– Иногда.

Северт выглядел почти расслабленным.

– А иногда одно доказательство существует только потому, что человеку не хватило ума разделить преступление на части.

Морвей чуть прищурился.

– Вы считаете меня глупцом?

– Нет. Поэтому у нас семь папок.

Даже Терен на секунду закрыл глаза.

Я почти услышала его внутреннее «Ранн».

Морвей начал разбирать.

Гесс мог действовать ради прибыли.

Норрен ради карьеры.

Илар ради исследований.

Тихая соль могла быть украдена людьми ниже.

Закрытые каналы использовали не только лично Морвей.

Политическая централизация была законной.

Наёмники не знали заказчика.

Всё правда.

Вот что было страшным.

Он не лгал каждую секунду.

Он брал правдивые отдельные куски и требовал забыть, что они соединены.

– Допустим, – сказала Лавена, когда он закончил, – Гесс действовал самостоятельно.

Морвей кивнул.

– Вполне возможно.

– Тогда почему его маршруты совпадают с партиями, корректировавшимися Норреном?

– Коррупция.

– Допустим.

Она переложила лист.

– Норрен действует самостоятельно.

– Ради выгоды.

– Тогда откуда он получает закрытые указания уровня, которого у него нет?

– От другого чиновника.

– Допустим.

Следующий лист.

– Илар лжёт о вашем приказе.

– Очевидная попытка снизить вину.

– Тогда почему его незаконные исследования годами получают материалы через те же административные каналы?

Морвей не изменился.

– Злоупотребление людьми внутри ведомства.

– Допустим.

Лавена взяла документ по тихой соли.

– Тогда почему материалы из этой же схемы оказываются в защитном узле именно перед кризисом, который должен был политически обосновать передачу снабжения под центральное управление?

– Потому что сеть глубже, чем вы думали.

– Именно.

Она сказала тихо.

Морвей замолчал.

– Мы и утверждаем, что сеть глубже.

Лавена сложила ладони.

– И все уровни, которые мы проверяем независимо друг от друга, сходятся в структуру, которой вы руководите.

– Структура не означает человека.

– Нет.

– Тогда у вас нет основания.

– Есть.

Морвей впервые стал жёстче.

– Какое?

Лавена посмотрела на Северта.

Он достал последний документ.

Я его раньше не видела.

Наверное, пришёл, пока мы были у узла.

– Ответ из Тейрана по закрытым расходам, – сказал он.

Морвей молчал.

– После задержания Илара была проведена отдельная проверка материалов, которые он получал для исследований.

– Незаконных исследований.

– Да.

Северт не спорил.

– Часть выдач оформлялась через закрытый административный резерв. Формально для срочных исследований повреждения узора у военных специалистов.

Мираэль холодно сказала:

– Илар не вёл таких исследований.

Северт продолжил:

– Разрешения требуют личного подтверждения распорядителя или его временного заместителя.

Вот.

Я почувствовала, как меняется лицо Морвея.

Не страх.

Понимание.

– В эти даты заместитель не исполнял ваши полномочия, – сказал Северт.

Тишина.

– Подтверждения шли вашим уровнем доступа.

– Это не доказывает, что вводил их лично я.

– Нет.

Морвей почти улыбнулся.

Северт добавил:

– Поэтому мы не арестовываем вас по этому документу.

Улыбка исчезла.

– Мы используем его как подтверждение показаний Илара в совокупности с остальным.

Вот и всё.

Не удар мечом.

Не магическая истина.

Не признание.

Семь папок.

Каждая недостаточна.

Все вместе оставляли слишком мало воздуха для случайности.

Морвей откинулся на спинку кресла.

– И вы действительно готовы построить государственное дело на подобной конструкции?

Лавена ответила:

– Не дело.

Он посмотрел.

– Что?

– Основание для задержания и передачи материалов высшему суду.

Очень важная разница.

Мы не победили Морвея здесь.

Мы получили право не дать ему уйти.

– Вы будете сопровождены в Тейран, – сказала Лавена. – До судебного решения ваши полномочия по военным поставкам приостанавливаются. Доступ к служебным каналам закрывается. Все помещения и документы управления, относящиеся к делу, подлежат независимому опечатыванию.

Морвей долго смотрел.

Потом спросил:

– Вы понимаете последствия?

Лавена даже не моргнула.

– Да.

– Север находится в кризисе.

– Именно поэтому вам больше не будет доступна система снабжения.

Первый настоящий удар.

Не обвинение.

Лишение контроля.

Для Морвея это, наверное, было хуже.

Он посмотрел на Каэра.

До сих пор Каэр почти не говорил.

– Довольны?

Я напряглась.

Лёгкий вопрос.

Опасный.

Можно ответить как мужчина, которого пытались политически уничтожить.

Как дракон, чьи люди погибли.

Как бывший жених Лиоры.

Каэр сказал:

– Нет.

Морвей явно ожидал другого.

– Нет?

– Люди погибли.

Голос был ровным.

– Лиора погибла. Элмар погиб. Север понёс потери. Моё прежнее решение помогло вашей версии против неё сработать.

Он не прятался за Морвея даже сейчас.

– Я буду доволен, когда суд установит факты и виновные ответят.

Вот и всё.

Не месть.

Ответственность.

Морвей смотрел несколько секунд.

– Вы стали осторожнее, Вейран.

– Да.

– Эта женщина вас изменила?

Я почувствовала почти физическое раздражение.

Как будто всё снова надо объяснять через женщину.

Каэр ответил:

– Я изменил собственные решения.

Спасибо.

Морвей перевёл взгляд на меня.

– А вы, леди Астен?

– Что я?

– Довольны?

Я подумала.

Лиора.

Женщина, которую он сначала сделал подозреваемой, потом почти успешно превратил в виновную для всех, а в конце приказал убрать.

– Нет.

– Почему?

– Потому что вы пока только задержаны.

Первый раз за весь разговор он улыбнулся искренне.

Почти с уважением.

– Вот это уже больше похоже на прежнюю Лиору.

Неожиданно.

И больно.

Я посмотрела прямо.

– Вы плохо её знали.

Улыбка исчезла.

– Возможно.

– Именно поэтому и проиграли.

Лавена подняла руку.

– Достаточно.

Правильно.

Никаких красивых финальных дуэлей словами.

Охрана вошла.

Не люди Каэра.

Королевские.

Это было важно.

Морвей встал.

Не сопротивлялся.

Не проклинал.

Не признавался.

Перед выходом остановился возле Терена.

– Вы пожалеете.

Терен ответил:

– Возможно.

Пауза.

– Но не о том, что не прикрыл преступление ради собственной политической позиции.

Морвей ушёл.

Дверь закрылась.

И только тогда я поняла, что всё это время держала руки слишком напряжённо.

Пальцы болели.

Я разжала.

Семь папок остались на столе.

Морвея в комнате больше не было.

Два месяца назад я очнулась в чужом теле и узнала, что женщина с моим лицом почти наверняка предательница.

Сегодня человека, построившего эту версию, увели под королевской охраной.

Мне хотелось почувствовать конец.

Не получилось.

Северт начал собирать документы.

Я посмотрела.

– Что теперь?

– Тейран.

Одно слово.

– Морвей задержан.

– Да.

– Норрен.

– Да.

– Гесс.

– Да.

– Илар.

– В Тейране.

– Текущую диверсию мы доказали.

– В значительной части.

Я почувствовала раздражение.

– Вы специально оставляете себе формулировку, которая портит любой момент?

– Профессиональное.

– Лиора невиновна.

Северт остановился.

Вот здесь.

Я уже знала ответ.

Но всё равно сказала.

– Мы же это доказали.

Каэр поднял голову.

Лавена тоже.

Северт смотрел на меня спокойно.

– Мы доказали, что существовала сеть Морвея.

– Да.

– Что она проводила диверсию.

– Да.

– Что Лиора расследовала поставки до первой диверсии.

– Да.

– Что часть доказательств против неё была сфальсифицирована или получила ложную трактовку.

– Да.

– Что после обвинения её пытались убить.

– Да.

Я почти ударила ладонью по столу.

– Тогда что ещё нужно?

Северт не отступил.

– Судебное решение.

– Серьёзно?

– Очень.

Он подошёл ближе.

– Вера, Лиора действительно незаконно вошла в закрытый архив.

– Знаю.

– Копировала материалы.

– Знаю.

– Изъяла контрольный элемент.

– Знаю.

– Солгала об архиве.

– Знаю.

– И не назвала источник.

– Потому что боялась за Элмара.

– Теперь мы это понимаем.

Вот ключевое слово.

Понимаем.

– Но её настоящие нарушения должны быть отделены от преступлений, которые ей приписали. Официально. В суде.

Я смотрела на него.

– То есть даже сейчас её имя не очищено.

– Ещё нет.

Больно.

Настолько близко.

Морвей под охраной.

Сеть раскрыта.

Цель сорвана.

И всё равно общество пока помнит Лиору как женщину, обвинённую в государственной диверсии.

– Комиссия не может этого сделать? – спросила я.

Лавена ответила сама:

– Нет.

– Почему?

– Потому что тогда я сделаю то же, в чём мы обвиняем других.

Я посмотрела.

– Решите окончательный вопрос не той властью, которая для этого существует.

Точно.

Ненавижу, когда люди правы в неудобное время.

Лавена продолжила:

– Я могу санкционировать задержание Морвея по совокупности новых данных. Могу приостановить его полномочия. Могу обеспечить сохранность доказательств. Но окончательное решение по делу Лиоры Астен должно принять высшее судебное разбирательство.

– В Тейране.

– В Тейране.

Я посмотрела на семь папок.

Значит, это ещё не конец её дела.

Только конец охоты.

Каэр подошёл к столу.

Остановился на другой стороне.

– Когда выезжаем?

Северт ответил:

– Как только будут готовы сопровождение и отдельная перевозка доказательств. Люди и материалы пойдут не одной группой.

Разумно.

После трёх пожаров даже я не предложила бы сложить всех свидетелей и доказательства в одну красивую карету.

– Сколько дорога?

– В обычном темпе семь–десять дней.

Я закрыла глаза.

Конечно.

Никакого мгновенного финала.

Эларис оставался верен себе.

Чтобы закончить историю мёртвой женщины, сначала предстояло больше недели трястись по дороге.

Открыла глаза.

Каэр всё ещё смотрел.

Не спрашивал, поеду ли.

Знал, что решение моё.

Я сказала:

– Я еду.

Северт кивнул.

Лавена тоже.

Каэр ничего не ответил.

Только в его лице появилось то самое тихое выражение, которое я уже научилась узнавать.

Он хотел, чтобы я была рядом.

И не считал это достаточной причиной решать за меня.

Вот теперь я смогла улыбнуться.

Совсем немного.

Морвей был задержан.

Север устоял.

Но имя Лиоры всё ещё ждало суда.

И я собиралась довести её дело до конца.