Когда в 2001 году Кен Тиррелл, легендарный владелец команды, узнал о том, что неизлечимо болен, он сделал несколько телефонных звонков друзьям, партнерам и бывшим пилотам и подолгу разговаривал с каждым. Это было необычно.

Как правило, телефонные разговоры с Тирреллом оказывались предельно краткими, а часто и резкими, если не сказать грубыми. Собеседник Кена должен был заранее знать, что конкретно хочет сказать, а потом выпалить это в трубку. В противном случае Кен мог бросить трубку в любой момент, нисколько не заботясь о формальностях.

Однако на этот раз все было иначе. Тиррелл болтал со знакомыми, обсуждая даже довольно личные темы, что ранее полностью исключалось: ему, руководителю команды «Формулы-1», было просто не до этого. Положив трубку, каждый думал: «Я только что мило побеседовал с Тирреллом?.. Я что, сплю?» В большинстве случаев это были последние слова, которые они слышали от Кена. Через несколько недель его не стало.

Похожее ощущение было у меня после случая в Абу-Даби в ноябре 2017 года. Разговаривая с Энтони Роулинсоном, на тот момент редактором журнала F1 Racing, я заметил Ники Лауду, неспешно шагавшего по паддоку трассы «Яс Марина». Засунув руки в карманы, он подошел к нам и завел разговор. Это тоже было весьма необычно. Как правило, я сам начинал разговор, причем только по делу. И никак иначе.

Подобный порядок вещей сложился после долгих лет работы с трехкратным чемпионом мира, который не любил досужие разговоры и не имел времени на пустую болтовню. Однако Лауда никогда не был высокомерен или непрофессионален во время интервью. Напротив, он подробно отвечал на вопросы и выражал свое бесценное мнение, часто приправленное жестковатым юморком. Но сплетни и личные дела никогда не обсуждались — до той памятной встречи в Абу-Даби.

Увидев, что настроение у Ники достаточно позитивное, Энтони вытащил сотовый и попросил нас встать рядом, чтобы сделать фото. Лауда не только согласился, но и, к моему изумлению, положил руку мне на плечо. А потом, как обычно, молча кивнул и пошел дальше. Мы с Энтони с недоумением переглянулись: «Что это было?»

Причина стала проясняться после интервью Тото Вольффа для этой книги, особенно когда он объяснил состояние Ники во время их возвращения из Абу-Даби. Его болезнь прогрессировала, и как реалист Лауда знал, что его ждет.

После более чем 40 лет напряженной работы с F1 я стал все реже бывать на Гран-при. Тот наш разговор с Ники в Абу-Даби оказался последним. В мае 2019 года объявили о его кончине. Прошло два года, а казалось, мы виделись с ним только вчера. Эта встреча поставила грустную точку в череде моих воспоминаний о выдающемся человеке и мастере своего дела.

Когда встает вопрос, кто заслуживает называться величайшим гонщиком всех времен, Лауду вспоминают редко. Возможно, дело в том, что пилотировал он не так агрессивно, как другие, или в отсутствии шумихи вокруг его 25 побед на Гран-при. В любом случае для самого Ники это не имело никакого значения.

Несмотря на свои достижения, Лауда оставался скромным и совсем не высокомерным человеком. Всего в своей жизни он добился сам, честным трудом, и мог этим гордиться. Именно поэтому Ники уважают не только за достижения, но и за характер.

Ники Лауду помнят не просто как исключительно успешного пилота «Формулы-1». Хочется надеяться, что на страницах книги мне удалось рассказать, какой выдающей личностью он был, каким героем — во многом потому, что сам себя таким не считал. Без сомнения, не я один восхищаюсь этим замечательным человеком.