В библейской Книге притчей Соломоновых сказано: «Кто найдет добродетельную жену? цена ее выше жемчугов…» Когда я думаю о нашей совместной жизни с Пэрис, я отчетливо понимаю, как же мне повезло с женой и как повезло нашим детям, что у них такая мать.

Мы вместе пережили как чудесные взлеты, так и ужасные падения. Порой я подводил ее, и многие женщины на ее месте просто бы взяли и ушли. Но Пэрис знает, как сильно я ее люблю, а я знаю, как она любит меня, и благодаря этому мы по-прежнему вместе. Только это помогло мне пережить тяжелые времена и встать на верный путь. Если бы не Пэрис, скорее всего, меня бы здесь уже не было.

Моя любительская карьера как раз только началась, когда я встретил любовь всей жизни на свадьбе в Лондоне в 2005-м. Пэрис тогда было 15, а мне — 17. Меня сразу же потянуло к ней, но это чувство не было взаимным. Нас познакомила одна из ее тетушек, у которой была репутация свахи.

К несчастью для меня, Пэрис решила, что в этот раз тетушка промахнулась, потому что с первого взгляда ей показалось, что мне лет 30, не меньше, — видимо, виноваты были мои пышные бакенбарды и щетина, а также внушительные размеры. Надо сказать, начало отношений получилось не слишком многообещающее. Мы ограничились тем, что поздоровались и тут же попрощались.

Нам удалось нормально пообщаться только спустя год с той свадьбы, когда одна общая подруга пригласила меня в Донкастер на вечеринку по случаю ее шестнадцатилетия. Ничего серьезного мы не обсуждали, но теперь разговор по крайней мере клеился. Из-за моей стеснительности и высокого роста частенько я чувствовал себя неловко и много сутулился. Во время нашего разговора Пэрис сказала мне, чтобы я выпрямил спину и держался ровно. Это маленькое проявление доброты произвело на меня сильное впечатление. Эх, если бы она предвидела последствия своих слов. Сейчас она постоянно делает мне замечания из-за того, что я выхаживаю, как гордый павлин!

После этого разговора я был уверен, что никто кроме нее мне не нужен, и каждые выходные я проделывал полуторачасовой путь из Стяла в Донкстер, чтобы ее увидеть. Я стал ее первым парнем, мы встречались три года. Затем в один прекрасный день я признался ей, что стану профессиональным боксером, чемпионом Британии, ну и это… еще женюсь на ней.

Слава Богу, она согласилась! Мы поженились очень молодыми — мне было 20, ей 18 — и на свадьбе в Донкастере присутствовало 400 гостей.

Родители Пэрис не возражали, потому что видели, как серьезно я настроен и как хорошо к ней отношусь. До первой брачной ночи мы друг с другом не спали. Даже после помолвки, когда я приезжал к ней на выходные в перерывах между тренировками и боями, я всегда спал в фургоне во дворе, а она — у себя в родительском доме. С точки зрения современного западного общества, это кажется странным, но таковы традиции ирландских путешественников, этому же учит и Библия.

В то время жизнь была прекрасна. Мы с Пэрис отлично проводили время, и занятия боксом меня радовали. У нас с женой взгляды во многом совпадают, и она сильная женщина — если она считает, что я веду себя неправильно, она об этом говорит. Она всегда знала меня настоящего — человека, а не боксера, человека, а не публичный образ, который я впоследствии себе создал. Пожалуй, она понимает меня лучше, чем кто-либо другой.

В то время, в возрасте с 16 до 20 лет, несмотря на все положительные вещи, которые со мной случались, периодически на меня внезапно накатывали приступы тревоги. Тогда я не понимал, что это симптомы депрессии, да я и не знал, что это такое. Случались отвратительные моменты, когда мне было по-настоящему плохо. Все теряло смысл, а сам я чувствовал себя никчемным. Как я с этим справлялся? Просто говорил себе, что у меня переменчивое настроение и надо с этим смириться — я не знал, что еще думать, а вокруг не было никого, кто мог бы помочь с этим разобраться.

Я уж точно не думал обращаться за помощью, потому что был молодым парнем, мне и в голову бы такое не пришло, а в моей семье это не считали чем-то экстраординарным, потому что не всегда понимали, что со мной творится. И это несмотря на то, что среди моих предков многие страдали от проблем с психическим здоровьем, а мой дед мучался из-за этого большую часть жизни. Оказывается, ему давали таблетку, которая, как он думал, улучшает его состояние, но на деле это было всего лишь плацебо, таблетка ни на что не влияла, и он сам убеждал себя, будто она действует — это помогало ему переживать день за днем.

В то время меня спасал бокс, потому что на ранних этапах карьеры я был сосредоточен на цели, преодолевал препятствия и от этого чувствовал себя лучше. Проблемы начинались, когда приходилось возвращаться к повседневной жизни, в перерывах между поединками, и впоследствии, во время профессиональной карьеры, я сталкивался с такими же трудностями. В такие моменты я чувствовал себя так плохо, что даже думал о самоубийстве.

Поначалу (это было задолго до того, как мне поставили диагноз «депрессия») Пэрис было очень сложно мириться с перепадами моего настроения, они ее очень расстраивали. Она догадывалась, что со мной что-то не так — когда мы встречались, она замечала резкие перемены в моем характере, которые случались, будто по щелчку пальцев. А после свадьбы это становилось все более и более очевидным, потому что мы стали жить вместе. Зачастую она не могла понять, что же меня так расстраивает. Я мог постоянно пребывать в дурном настроении, быть раздражительным и кричать без какой-либо на то причины. Порой я просыпался, чувствуя себя на вершине мира, а потом внезапно вся тяжесть мира обрушивалась на меня, порой мне просто хотелось умереть.

В общине путешественников в таких вещах не принято копаться. Обычная тебе говорят: «Да что с тобой такое? Не парься ты так». По правде, мне кажется, что окружение не так уж и важно, и люди, у которых проблемы с психикой, повсеместно сталкиваются с такой реакцией.

Но чаще всего, даже если она и не понимала, в чем дело, Пэрис проявляла сочувствие, пыталась мне помочь, выслушать. Она знала, что я веду себя странно, и пыталась меня понять. Не стоит ожидать от близких людей чего-то большего, потому что им больно смотреть на тебя в таком состоянии. Пэрис спрашивала, почему я себя так веду, становлюсь злым и отчужденным, но я не знал, что ей ответить. Возможно, от этого ей становилось еще тяжелее, и я это видел. Временами она осознавала, что это не просто перепады настроения, а болезнь, и когда ты это понимаешь, то начинаешь по-новому смотреть на вещи.

Поэтому сейчас, оглядываясь назад, я вижу, насколько важно общаться со своими детьми и близкими, чтобы не упустить возможность обратиться за медицинской помощью, если проблема глубже, чем просто перемены настроения. Нельзя засунуть голову в песок и ждать, пока все рассосется само собой, или требовать, чтобы близкий человек «взял себя в руки» и жил дальше.

Пройдут годы, и я упаду на самое дно, из-за чего жизнь Пэрис превратится в кромешный ад, и мы окажемся на грани развода. Но на раннем этапе моей карьеры хорошие дни преобладали над плохими. Как и для моей матери, главным испытанием для Пэрис было наблюдать за мной на ринге. Бокс — жестокая штука, и ей совершенно не доставляло удовольствия посещать бои. Для большинства людей видеть, как их близкие рискуют жизнью, входя на ринг — это выматывающее занятие. С самого начала наших отношений Пэрис ненавидела, когда я боксирую. Для моих фанатов наблюдать за мной — это удовольствие, но для нее это сплошной стресс, с первого гонга до последнего, и она была бы рада этого не делать. Но она всегда чувствовала, что должна быть рядом со мной, должна меня поддерживать, и это очень много для меня значит. Такую любовь невозможно измерить. Счастливая семья — это бесценно, а благодаря Пэрис у меня в жизни появилась надежная опора. Мы доказали друг другу, что вместе нам ничего не страшно.