В июне 2010 года я купил билет на самолет и отправился в путешествие, которое оказалось более долгим, чем я рассчитывал, и с которого начался мой путь к победе над Владимиром Кличко, чье чемпионство в тяжелом дивизионе было одним из самых длительных в истории бокса. Этот же путь приведет меня к точке, в которой моя жизнь самым мучительным образом пойдет под откос.

К тому моменту я заработал свой первый пояс в профессиональной карьере, став чемпионом Англии. Я также впервые стал отцом — моей дочке, которую назвали Венесуэла, был один год. В ринге и за его пределами все шло относительно хорошо — я постоянно выступал и приобретал известность, хотя темная сторона моей личности постоянно напоминала о себе.

Я всегда доверял интуиции. Когда я чувствую, что надо что-то сделать, то беру и делаю. Так что в один прекрасный день я пошел и купил билет на самолет, вылетающий из аэропорта Манчестера. Местом назначения был Детройт, и летел я, чтобы встретиться с человеком по имени Эмануэль Стюард, Мэнни, как его называют. Список боксеров, которых он тренировал, ставит его в один ряд с величайшими тренерами последних десятилетий. Среди его подопечных был 41 чемпион мира, включая таких легенд, как Томас Хирнс, Леннокс Льюис и человек, который был моей целью номер один — бессменный чемпион в тяжелом весе украинец Владимир Кличко.

У Мэнни была хорошая любительская карьера в боксе — его послужной список включал 94 победы и всего лишь 3 поражения, а еще он был победителем турнира «Золотые перчатки» в 1963 году — но настоящую славу он обрел как тренер в знаменитом зале Kronk в Детройте. Он был общепризнанной легендой к тому моменту, как приметил меня с противоположного берега океана и захотел пообщаться. Годом раньше, в 2009-м, Мэнни позвонил моему отцу и выразил желание со мной познакомиться, поскольку был уверен, что я могу стать новым чемпионом мира в тяжелом весе.

Это было смелое заявление, и его приглашение звучало заманчиво, но я отказался, потому что время было неподходящее. Моя жена, Пэрис, была беременна Венесуэлой, и я не мог пойти на такой серьезный шаг, хотя мне безусловно льстило, что Мэнни Стюард изъявил желание встретиться со мной, 21-летним непобежденным, но пока еще «сырым» боксером. Однако настал день, когда я решил: если не полечу в Детройт, чтобы с ним познакомиться, то буду жалеть до конца жизни, так что надо было это осуществить. Со мной захотел работать не какой-то рядовой тренер, а легенда спорта. Так что я купил билет, схватил сумку с вещами и сказал Пэрис, что отправляюсь в Штаты. Да, вот такой я импульсивный человек.

Я пытался связаться с Мэнни, а еще с моим двоюродным братом из Лимерика Энди Ли, который тренировался в его зале. Но дозвониться до них не удалось. Мэнни был очень занят, работая комментатором на телеканале HBO. Так что я сел на самолет, не зная даже его адреса, и, когда прилетел в аэропорт Детройта, сказал таксисту, чтобы отвез меня в зал Kronk. Когда мы приехали в то место, где должен был быть зал, оказалось, что он закрыт, но водителю все же удалось найти правильный адрес, и, в конце концов, мы добрались до места.

Оказавшись внутри, я обнаружил, что я там единственный белый парень и с моим ростом несколько выделяюсь на фоне остальных. Я подошел к одному тренеру и спросил:

— А где Мэнни?

Он уточнил, кто я такой, и я ответил:

— Я Тайсон Фьюри, будущий чемпион мира в тяжелом весе.

Когда речь заходила о боксе и моих способностях в ринге, уверенности мне всегда было не занимать. В общем, он позвонил Мэнни и сказал:

— Тут какой-то чокнутый белый пацан хочет с тобой встретиться, говорит, что будет новым чемпионом-тяжеловесом.

Мэнни уточнил мое имя, а после попросил привезти меня прямиком к нему домой. Он был так же удивлен, как и все в зале, когда увидел меня — здоровяка-тяжеловеса с забавным английским акцентом, который не стеснялся в выражениях. Забавно, я всегда был уверен в своих способностях, но за пределами ринга мое настроение часто менялось — счастье внезапно уступало место тревоге. Такое ощущение, что чем больше я радовался, тем сильнее было разочарование. Такой замкнутый круг — за каждый успех приходилось расплачиваться. Вот так у меня получалось по жизни, а почему — я не понимал.

Мы с Мэнни сразу же нашли общий язык. Вместо двух недель, как собирался, я провел у него месяц. Жил я в его доме, и он даже купил огромную кровать специально для меня. Он относился ко мне и разговаривал со мной так, как будто я уже был чемпионом, и утверждал, что я одна из трех самых выдающихся личностей в боксе на его памяти — другими двумя были Мохаммед Али и «Принц» Насим Хамед. Мы много работали над моим равновесием и джебом, и в течение этих недель я впитывал все, как губка. Его уроки впоследствии помогали мне на протяжении всей карьеры. Он был не просто тренер по боксу, он был истинный учитель, какого сегодня редко встретишь. Мэнни заинтересовался мной лично и постарался передать мне столько знаний о боксерском мастерстве, сколько возможно.

Это без сомнения были одни из счастливейших моментов моей жизни, особенно благодаря двоюродному брату Энди. Он тренировался у Мэнни с самого начала своей профессиональной карьеры и впоследствии стал чемпионом мира в среднем весе по версии WBO. По выходным мы отправлялись по барам, и Мэнни, которого знал весь Детройт, вставал и представлял меня как будущего чемпиона мира. А потом я хватал микрофон и исполнял пару песен — американцы были в восторге.

Я произвел впечатление на ребят в зале Kronk. Там был один австралиец, выступавший в первом тяжелом весе, который просил с ним поспарринговать, а Мэнни не разрешал, потому что я был великоват для него, но парень все настаивал. Когда мы, наконец, вышли на ринг, я дважды отправил его в нокдаун джебом, и спарринг пришлось свернуть — соперник не смог мне противостоять. В спаррингах мы с Энди были на высоте, так что как-то раз один из тренеров-ветеранов принялся кричать на весь зал: «Да что за дела. Белые пацаны захватили Kronk! Белые пацаны захватили Kronk!»

Мои движения, ритм и владение собой — все это сильно удивляло опытных тренеров в зале, потому что им казалось, что большинство европейских тяжеловесов боксируют механически. Я двигаюсь совсем не так, как другие боксеры моего размера. У меня совершенно другая техника перемещения по рингу и скорость рук. Я притягивал взгляды, как неограненный бриллиант. Все ждали, что я выйду на ринг неуклюже, с высоко поднятыми руками и буду двигаться вперед, точно с конвейера сошел очередной автофургон, а вместо этого они увидели Ferrari.

Завсегдатаи зала говорили, что мой стиль бокса, как и мышление, скорее американские. Постепенно я подкреплял свое заявление о том, что я — будущее спорта. Было видно, что те, кто занимался с Мэнни много лет, не могли поверить своим глазам, потому что очень немногие тяжеловесы способны на ринге действовать, как действую я, с моей природной ловкостью и скоростными ударами. Им нравилось каждый день наблюдать за мной, и я чувствовал пользу от тренировок, а также поддержку опытных боксеров. Не было никаких следов тревоги, никаких шансов, что мое сознание погрузится во тьму, потому что я каждый день узнавал что-то новое о спорте, который всю жизнь любил, учась у лучших и подпитываясь эмоциями зрителей.

Меня искушала мысль там остаться. Я был частью одного из известнейших боксерских залов в мире, каждый день привлекал к себе внимание, устраивал шоу, а потом отправлялся по местным барам, развлекая ребят своими песнями. Мастерство росло на глазах. С точки зрения развития навыков, остаться было бы отличным решением, но я должен был вернуться домой к Пэрис и семье, потому что они для меня всегда были на первом месте. Мэнни очень нравилось со мной работать, и он даже купил мне боксерки, которые пять лет спустя в Германии я надену в судьбоносный вечер моего боя за титул чемпиона мира.

Получив неоценимый опыт, я вынужден был попрощаться с Мэнни и залом Kronk. Правда, четыре недели спустя Мэнни позвонил мне и позвал присоединиться к тренировочному лагерю Владимира Кличко в Австрии, где тот готовился защищать свой титул против Дерека Чисоры. Я сразу же ухватился за эту возможность поближе познакомиться с Кличко и снова поработать с Мэнни. Тогда я и не подозревал, что Мэнни тем самым подготовит почву для моего триумфа в будущем бою с Кличко.

Во время одной из тренировочных сессий Мэнни указал на меня и громко произнес:

— Тайсон будет новым непобедимым чемпионом мира в тяжелом весе.

Владимиру это совсем не понравилось — по лицу было видно. В этот момент он был на ринге и спарринговал без особого успеха, так что Мэнни сказал:

— Пожалуй, Тайсона против тебя выпускать не буду, потому что он тебя вырубит нахрен.

После этой спарринг-сессии Мэнни позвонил мне в три утра, чтобы узнать, в какой, на мой взгляд, Владимир форме — он ценил мое мнение о боксерах. Я не стал скрывать, что отправился в Австрию, готовясь встретить Супермена, но увидел простого человека в перчатках, ничего особенного. Мэнни явно волновался, что Кличко отменит бой с Чисорой, потому что во время тренировок он был далеко не на высоте. Так оно и получилось, но сначала мне удалось еще чуть-чуть подорвать его уверенность в себе.

Нас было где-то человек 20 (Энди может подтвердить эту историю), и мы все отправились в сауну, но перед этим один заслуженный тренер-американец, работавший с Кличко, сказал мне: «Учти, Владимир — король сауны, поэтому прояви некоторое уважение. Он всегда выходит последним».

Ну это просто бальзам на душу — никто не любит соревнования так, как я, и какой отличный момент поддеть старину Влада. Так вот, мы заходим, я жирный, как свинья, а сауна невероятно жаркая, с большой печью посередине. Все сидят голые и мажутся какой-то жидкостью, похожей на шоколадный сироп. Потом друг за другом все начинают выходить, пока не остаемся только мы с Владимиром. Мы должны были провести там всего 20 минут, но тут он встает и переворачивает песочные часы — пошли новые 20 минут, и я думаю: «Я сейчас здесь сдохну». Но я не собирался проигрывать. «Если я вырублюсь, меня польют водой и все будет хорошо», — такие у меня мысли. Чтобы сконцентрироваться, я про себя считаю секунды, проходит пять минут, после чего Владимир встает и в ярости уходит. «Отличненько», — подумал я и просидел еще 10 минут, а когда вышел, то чуть не упал в обморок. Тот американский тренер, с которым я говорил перед сауной, подошел ко мне и спросил:

— Что ты такое сказал Владимиру?

Я просто посмотрел на него, глубоко вдохнул и сказал:

— Теперь я — король сауны.

Вот как я понял, что побью Владимира Кличко, — он осознал, что я не сдамся. Во время тренировок он постоянно таращился на спарринг-партнеров, пытаясь их запугать. В психологии он был силен — ему было известно, что многих из этих парней он потом может встретить на ринге, и они проиграют еще до первого гонга, потому что воспоминания о тренировочном лагере будут их преследовать. Но со мной у него это не прошло. Он бросал на меня пристальный взгляд, а я в ответ кричал на весь зал: «Эй, у тебя проблемы, что ли?»

Я распознал его слабость — стремление все контролировать. После этого тренировочного лагеря мы оба знали, что ему меня не запугать. Ничего не изменилось и спустя пять лет, в 2015-м, когда настало время нашего боя за чемпионские титулы на стадионе «Эсприт Арена» в Дюссельдорфе.

.

Тогда казалось, что до этого момента еще очень далеко, но Кличко постоянно был у меня на прицеле. В то время я строил карьеру — выигрывал все, что мог: Чемпионаты Англии, Ирландии, Британии, Содружества, Европы, а также Межконтинентальный титул WBO в тяжелом весе — я продвигался в мировом рейтинге, преследуя старину Влада. А они с братом Виталием побеждали соперников одного за другим. Виталий первым выиграл пояс WBC в 2004-м, и защищал его с 2008-го по 2013 год, а Влад тем временем владел поясами WBA, IBF и WBO. Они держали тяжелый дивизион в своей хватке, и только Цыганский Король мог сокрушить их империю. Им это было известно, поэтому они как можно дольше не подпускали меня к сокровищнице, пока я не добрался до статуса обязательного претендента в 2015 году.

Но в этот момент, когда моя карьера была на взлете и я готовился к главному бою в моей жизни, дома случилась трагедия, и мне пришлось сдерживать эмоции до тех пор, пока не исполнится моя мечта. Кошмару пришлось подождать.

В октябре 2014 года мой дядя Хьюи, тренировавший меня на ранних порах моей карьеры, погиб в результате несчастного случая. Он передвигал дом на колесах, когда дышлом прицепа ему сломало ногу. В итоге, образовался тромб, который переместился в легкие и вызвал остановку сердца. Одиннадцать недель он провел в коме, и в начале этого срока в ту же больницу Уитеншоув в Манчестере мне пришлось отвезти Пэрис. Она была на шестом месяце, когда нам сообщили душераздирающую новость: ребенок погиб. Поскольку срок был поздний, пришлось отвезти Пэрис в больницу для проведения родов.

Словами не описать, какое ужасное время переживала наша семья в тот момент. Я был в той части больницы, где Пэрис проходила через роды нашего мертвого ребенка, а в другом крыле лежал дядя Хьюи в искусственной коме. Я бежал в одну часть здания, чтобы проверить состояние дяди, а потом обратно к Пэрис, которую, по счастью, выписали в тот же день.

В больнице требовали, чтобы мы оставили им ребенка, но я сказал твердое «нет», потому что у нас так не принято, я должен был забрать его домой и придать земле. Я положил его в деревянную коробку от часов и отправился в отцовский дом, где нашел приятное местечко в саду, чтобы его похоронить. Со мной были отец и брат Шейн. Пэрис, конечно же, не пришла, для нее это было слишком тяжело. По моему лицу текли слезы, пока мы произносили молитвы и я устанавливал небольшой камешек на место захоронения. Это было одно из тяжелейших испытаний в моей жизни. Меня резануло по живому, и все же приходилось быть сильным ради Пэрис, думать о том, как ей помочь, потому что она была в таком состоянии, в котором пребывает любая мать, потерявшая ребенка.

В июле у меня должен был состояться бой, однако его отменили, и, чтобы помочь Пэрис справиться с психологической травмой, я купил путевку в круиз. Мы прилетели в Венецию и оттуда отправились на лайнере по Средиземноморью, с нами были Шейн и его жена, а также мой хороший друг Дейв Рэй с супругой. Я был уверен, что это пойдет Пэрис на пользу, но она сначала ни в какую не хотела ехать, только плакала все время и пребывала в отчаянии. Все же мне удалось ее убедить, и, хотя она, конечно, не могла в полной мере насладиться круизом, мне кажется, что по мере путешествия ей стало легче мириться с горем. Это был не первый ребенок, которого мы потеряли, и, что еще более трагично, не последний, но эту потерю мы переживали труднее всего.

Мне надо было продолжать карьеру и свой путь к сражению с Кличко, а единственным способом справиться с потерей ребенка и дяди было подавить эмоции. Горевать времени не было, пришлось загнать всю боль поглубже ради моей мечты стать чемпионом мира. Возможно, это звучит жестко, но это был единственный способ справиться с ситуацией и продолжать показывать результат на ринге.

.

На первой пресс-конференции, посвященной предстоящему бою, которая проходила в Германии, я снова дал понять Кличко, что ему не удастся подавить меня, как у него это получалось с другими соперниками. Во время второй пресс-конференции, в Англии, я завладел всеобщим вниманием, явившись в костюме Бэтмена, и даже устроил постановочную драку с Джокером! Журналисты покатывались со смеху — я стал их любимчиком. И все равно даже в мелочах, например, во время фотосессий, Кличко пытался указывать мне, в какую сторону смотреть и все такое. Я просто сказал ему: «Буду смотреть куда захочу. Я тебя сделаю, и ты это знаешь».

К несчастью, Мэнни оставил нас в 2012-м, но его слова засели у Владимира в голове. Все, что Мэнни говорил, было для него истиной в последней инстанции, и я об этом знал. Теперь Владимира тренировал протеже Мэнни Джонатан Бэнкс, так что влияние зала Kronk было ощутимо в подготовке к нашему бою.

С психологической точки зрения, я доминировал, Кличко не знал, чего от меня ожидать. Но мне требовалось прийти в отличную физическую форму, иначе шансов у меня не было. В конце концов, я собирался выступить против человека, который оставался непобедимым 11 лет и 8 раз успешно защитил чемпионский титул. Для всего мира я был просто очередной жертвой в руках Доктора Стального молота, как его называли. Кроме моей семьи и команды, пожалуй, никто в меня не верил; все считали, что Владимир был на недосягаемом уровне. Подавляющее большинство прессы, спортивных обозревателей и экс-чемпионов полагали, что у меня нет шансов против Кличко, с его послужным списком: 64 победы, 3 поражения и 53 нокаута.

Чтобы заработать шанс драться с Кличко, мне пришлось победить очень серьезных противников. Я доказал, что достоин этой возможности, своими результатами: ни одного поражения, 24 победы, из них 18 нокаутом — и все же у букмекеров я был аутсайдером с шансами 4/1. Всеобщее мнение, пожалуй, наиболее точно выразил бывший чемпион-тяжеловес Дэвид Хэй в интервью газете Guardian: «Самый сильный боксер, которого победил Фьюри, — это Дерек Чисора, а посмотрите на Кличко — там совсем другая история. Тайсон только-только выходит на мировой уровень в тяжелом дивизионе. Ему еще не приходилось сталкиваться с боксерами мирового класса. Между всякими чисорами и здоровым непобежденным чемпионом мира в хорошей форме такая пропасть, которую Фьюри не перепрыгнуть».

Забавно, что, не получи Владимир травму на тренировке, из-за которой бой отложили на четыре недели, все эти так называемые эксперты могли оказаться правы. В результате, дата поединка была перенесена с октября на 28 ноября 2015 года.

Готовясь к главной схватке в моей жизни, я прошел жесточайший тренировочный лагерь. Тренируясь во французских Каннах, я сбросил 45 килограммов за восемь недель. Как всегда, в перерывах между боями я здорово толстел. Тогда я никак не мог выйти из этого замкнутого круга: если у меня долгое время не было боев, я распускался и набирал вес.

В преддверии боя мы тренировались на 33-градусной жаре и, честно говоря, выглядел я не слишком хорошо. Из-за сгонки веса я очень сильно уставал, и шансов на победу было немного. Ну тут стало известно, что Владимир попросил перенести бой из-за травмы, и, признаюсь, я вздохнул с облегчением. За эти четыре недели я успел поднакопить энергии, чуть-чуть набрать вес и как раз прийти в подходящую форму перед боем. За это время все здорово переменилось, мне это было на руку, чего нельзя было сказать про Владимира.

Но, несмотря на всю проделанную работу и на влияние, которое оказал на нас Мэнни Стюард, я продолжаю утверждать, что победа над Владимиром не моя заслуга, эту победу подарил мне Бог. Я много раз ощущал Его вмешательство. Когда у тебя есть вера, совпадениям больше нет места — все, что происходило, было уготовано Богом, и он позаботился, чтобы я мог одержать победу. В тот удивительный вечер меня ничто не могло удержать, даже недавние потрясения, память о которых преследовала меня в течение подготовки к бою.

Когда мы приехали в Дюссельдорф, чтобы объявить прессе о переносе даты поединка, я дал Кличко понять, что период его унылого застойного правления подошел к концу — пришло время молодого льва. «У моих трусов и то больше харизмы, чем у тебя, — сказал я. — Кроме джеба и клинча у тебя ничего нет, пора уже избавить бокс от твоего занудного стиля».

Прошло еще несколько мероприятий для прессы, и я продолжил тренировки. В следующий раз мы встретились уже на неделе перед боем. Я продолжил давить на его психику, дерзко заявив, что настал мой момент, как и предвидел великий Мэнни Стюард.

Для меня было очень важно, что бой посетит мой отец Джон. Он вышел из тюрьмы в феврале, но до сих пор не мог выезжать из страны. И все же, к нашему общему облегчению, ему удалось получить разрешение инспектора пробации на выезд для посещения матча. Он не скрывал, как важен этот момент. «Я недавно из тюрьмы. Срок был долгим, и все, чего бы я сейчас хотел — это увидеть, как мой сын победит. Если в воскресенье я умру, то умру счастливым, потому что к тому времени увижу все, что было нужно увидеть», — сказал отец журналистам на неделе перед боем. А чуть позже с ним произошло кое-что особенное — он пережил необычный духовный опыт всего за сутки до моего выхода на ринг.

Позже отец признался, что очень сильно волновался из-за этого поединка, до такой степени, что чуть не довел себя до сердечного приступа. Политические интриги и подковерная борьба сгубили мечты множества боксеров, и он подозревал, что, используя свои связи, братья Кличко могут лишить меня победы. Для отца самое главное было, чтобы мне предоставили честную возможность доказать свое превосходство на ринге.

Он сидел в гостиничном номере весь в холодном поту, смотрел сквозь жалюзи на улицу и готовился к худшему. Внезапно он увидел свет, пробивающийся вдалеке между зданиями в форме небольшого креста. По его словам, все страхи и сомнения тут же отступили. Он как бы преобразился, все негативные эмоции уступили место уверенности, и с чувством облегчения и спокойствия он вскочил на ноги и поднялся в мой номер, чтобы проверить, как я справляюсь с нервами. Несмотря на то, что я был на пороге самого главного боя в моей жизни, когда отец открыл дверь, к своему удивлению, он обнаружил, что мы с Шейном танцуем и поем в микрофон! Я заверил его, что чувствую себя замечательно, и он просто сказал: «Ты не проиграешь. Ты станешь чемпионом мира», — и закрыл дверь, а мы продолжили готовиться к прослушиванию для передачи «Голос». Сдается мне, что Кличко не удалось так же расслабиться в тот вечер, а ведь он был чемпионом.

Но сначала нам надо было преодолеть еще кое-какие трудности. В субботу днем я отправился на стадион, чтобы проверить, в каком состоянии находится ринг. Побоксировав с тенью, я спустился к моей команде и сказал, что не могу выступать на этом покрытии — оно слишком мягкое. Ключом к моей победе должна была стать работа ног, а для этого мне нужен был нормальный канвас, по которому легко перемещаться, — вот и все. На этом покрытии я бы выдохся спустя шесть раундов — все равно что боксировать на песке. Кличко такой тип покрытия, подходящий для методичных передвижений по рингу, был по душе, он на нем и тренировался. Проверив канвас, мой тренер дядя Пит обнаружил под ним 15-сантиметровый слой плотного поролона — с ума сойти!

Тут же начались разборки между моей командой, командой Кличко, Федерацией бокса Германии и представителями Всемирной боксерской организации (WBO). Все старались друг друга перекричать. Менять канвас отказались, так что где-то около трех дня, то есть за семь часов до поединка, мы предъявили ультиматум: если в течение часа покрытие не заменят, боя не будет. Это не было блефом. Мы действительно собирались сесть на самолет и отправиться домой, потому что это было типичным проявлением желания Кличко контролировать каждую мелочь.

Официальный представитель Британского боксерского совета согласился, что такой канвас не соответствует регламенту, принятому в Великобритании, но команда Кличко упиралась до самого последнего момента, пока брат Владимира Виталий не сказал: «Ну ладно, меняйте». Так что, когда до нашего отправления домой оставалось несколько минут, планы вновь изменились, и я опять принялся готовиться к завоеванию чемпионского титула — в очередной раз мы не спасовали перед Кличко, как многие из их предыдущих соперников.

Готовясь к бою, мы приняли все возможные меры предосторожности. У нас был свой собственный повар, и, хотя мы жили в хорошей гостинице, даже воду мы покупали в супермаркете, располагавшемся на расстоянии восьми километров, так что я ничего не пил даже после матча, пока мы не вернулись в наш номер. Может показаться, что это перебор, но в боксе порой случаются странные вещи. Невозможно быть чересчур осторожным, особенно учитывая, что меня предупредили о возможных уловках еще до поездки в Германию.

За несколько месяцев до этого я посетил боксерский матч в Англии, а на следующий день во время завтрака с моим другом Дейвом Рэем к нам подошел представитель немецкой боксерской организации. Он рассказал, чего стоит опасаться, пока мы будем в Германии. По его словам, различные вещества не только могут подсыпать в воду, но и пропитать ими полотенца в раздевалке. Разумеется, я был ошарашен, но предупрежден — значит вооружен. Мы условились с Дейвом, что в день матча он снабдит нас водой и полотенцами, которые привезет с собой в Дюссельдорф. Пэрис собиралась прилететь на самолете, но, узнав, что Дейв с женой Кэтрин также собираются приехать, отправилась с ними на машине, захватив с собой полотенца.

Сидя в раздевалке перед боем, я был совершенно спокоен, как всегда в такие моменты. В следующий миг я уже стоял в коридоре, ожидая, когда мое имя назовет знаменитый конферансье Майкл Баффер. Перед глазами сверкали вспышки, а в ушах стоял рев 55 000 человек, которым не терпелось увидеть очередную схватку Кличко в Германии — в этой стране он был настоящим идолом. Я подумал: «Так, теперь все в моих руках. Я не самый большой нокаутер в мире, а мне противостоит мистер Боксер защитного стиля, целое десятилетие остававшийся непобедимым».

Я осознавал всю чудовищную сложность предстоящего испытания. Кличко в Германии не проигрывал — это была аксиома бокса, в которую верили все. Он был слишком силен. Мне нужно было чудо, но я знал, что Бог меня не оставит. В тот вечер я не просто боксировал. Мой долг заключался в том, чтобы прославить имя Иисуса Христа, который помогал мне двигаться вперед невзирая на трудности, и на ринг я выходил под звуки песни I’m Going to Have a Little Talk With Jesus Рэнди Трэвиса. Мое время пришло, я был рожден, чтобы выйти на эту сцену.

Выйдя на ринг, я стал воплощением спокойствия и сосредоточенности, готовый справиться с задачей, исполнить свое предназначение. С самого начала боя я показывал класс, эффективно используя джеб. Я заметил, что Кличко чувствует себя не в своей тарелке, потому что не может применить свой коронный мощный удар правой. Он привык подавлять соперников, навязывая им свое видение боя, но он еще не встречал в ринге никого, похожего на меня. По размеру и силе я ему не уступал, но превосходил его в технике перемещения и скорости. И я все это продемонстрировал с самого начала поединка. Я переигрывал его, и он становился все более и более раздражительным. Мое чувство уверенности росло, и уже в третьем раунде я убрал руки за спину, уворачиваясь от его ударов.

Все шло по плану. В первой половине матча я зарабатывал очки отдельными точными ударами и легко нивелировал все его успехи. Под конец шестого раунда — в середине боя — у меня было чувство, что я выиграл каждый раунд, и судьи, скорее всего, были со мной согласны. Последствия моих попаданий можно было увидеть на лице Кличко — правая бровь у него была рассечена. В последующих раундах счет начал выравниваться, однако я все еще был впереди. Работа ног у меня была на высоте — неудивительно, что его команда подготовила канвас потолще, чтобы меня замедлить, он плохо справлялся с моими перемещениями и ударами со сменой стойки. Среди вереницы предыдущих соперников, неуклюжих по сравнению со мной, никто не доставлял ему таких проблем. Местами бой выглядел хаотично из-за разницы между нашими стилями, но можно было быть уверенным, что я побеждал раунд за раундом. Молодой лев вовсю рычал, и Кличко это слышал.

Конечно, во время важного боя невозможно предугадать, как судьи будут ставить оценки, но и повлиять на этот процесс ты тоже не можешь. Единственное, что мне не понравилось — рефери снял у меня очко в 11-м раунде за удар по затылку, по-моему, незаслуженно. В профессиональном боксе раунд выигрываешь, как правило, со счетом 10-9, если только не было нокдауна, тогда — 10-8. Снятие очка сокращало разрыв в счете. В последнем раунде он пробил отличный левый хук и добавил удар правой, но я выдержал и победно вскинул руки при звуках гонга.

Перед оглашением судейского решения я сказал себе: «Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы в этой чужой стране у меня не отобрали победу». Я знал, что Кличко был настолько важной фигурой в Германии, что судьи, разумеется, могут поддаться влиянию 55-тысячной толпы, состоящей, в основном, из немцев, которая желает увидеть его очередной триумф. Но, когда Майкл Баффер объявил: «Из Соединенного Королевства, новый объединенный чемпион мира — Тайсон Фьюри!» — я подскочил в воздух от радости, а отец чуть не повалился с ног, потому что мы не ожидали выиграть по очкам в Германии, где Кличко казался непобедимым.

Когда я давал интервью в ринге, то сразу же заявил: «Это не моя заслуга. Все благодаря моей опоре и моему спасителю Иисусу Христу. Это он победил сегодня». Позже я узнал, что, когда бой показывали в записи в других странах, эта часть была вырезана. Но я должен был рассказать миру, во что я верил: именно благодаря Иисусу Христу я выиграл титул чемпиона в тяжелом весе и нанес самое неожиданное поражение в этом дивизионе с 1990 года, когда Джеймс Бастер Дуглас побил Майка Тайсона. И во всех последующих интервью на все вопросы я отвечал одинаково: «Веруйте в Иисуса Христа, Господа нашего, и спасетесь», — потому что я знал: это Его силы помогли мне на моем пути.

Все были вне себя от радости. Родственники и друзья были очень довольны тем, что моя мечта наконец осуществилась. Пэрис в слезах сидела у ринга, а потом поднялась ко мне. Во время интервью каналу HBO, я и сам впервые расплакался на ринге, когда рассказывал, насколько важен для меня этот момент, и посвятил победу своему дяде Хьюи, который тренировал меня в самом начале карьеры.

В комментаторскую команду HBO входил бывший чемпион-тяжеловес Леннокс Льюис, и он тоже зашел в ринг. На какой-то краткий миг гроза тяжеловесов стал моим помощником! Я отдал ему бутылку с водой, когда принимал микрофон, чтобы поблагодарить Кличко за предоставленную возможность биться за титул, а потом начал петь для Пэрис, которая стояла рядом со мной на ринге. Я исполнял I Don’t Want to Miss a Thing группы Aerosmith целых две минуты, пока фанаты внимательно слушали, и слезы бежали по ее лицу. Все эти моменты сразу после оглашения судейского решения были наполнены радостью и эмоциями — словами не передашь.

Комментируя для радио BBC, бывший чемпион мира и авторитетный аналитик Ричи Вудхолл — он один из немногих предрекал мне победу — сказал: «Мне все было понятно после третьего раунда. Если бы ему не присудили победу, это была бы вопиющая несправедливость — он боксировал великолепно и достиг небывалых высот. Это было ясно по его движениям. Владимир и его брат Виталий сами понимали, что недотянули. По-моему, это величайший бой из всех, что я комментировал. Снимаю Шляпу перед Тайсоном. Он победил по всем фронтам и заслужил звание чемпиона мира».

Было видно, как много это значит для моих друзей и близких, которые слышали, как я предсказывал, что развенчаю Кличко. Я припоминаю, как смотрел бой Кличко в гостях у Дейва Рэя где-то пять лет назад, тогда я повернулся к Дейву и сказал: «Да я его легко побью, это точно», — и вот мечта исполнилась.

По дороге в раздевалку я просто порхал от счастья. Я осуществил то, о чем говорил с самого детства, когда стучал кулаками по ладоням отца. Я был на вершине мира, король бокса. Но в машине по дороге в гостиницу отец предупредил меня: «Вот теперь начнется настоящая чехарда. Готовься к трудностям, готовься к буре».

Он предвидел, что моя победа придется не по вкусу воротилам бокса и прессе, и, к сожалению, был прав. Не прошло и двух недель, как меня лишили пояса по версии IBF, а когда я вернулся домой, на меня обрушилась волна критики. Но меня беспокоило еще кое-что, что-то коварное поедало меня изнутри. Только что я пережил величайший триумф в своей жизни, но не успел я покинуть арену в Германии, как почувствовал пустоту внутри. Это была не физическая усталость, а отсутствие эмоциональных сил. Я достиг вершины своей карьеры. Что дальше? Я отчетливо помню, как в тот же вечер меня внезапно настигли потрясения последних лет — волна, которую я сдерживал, меня догнала. Смерть дяди Хьюи, боль, которую я испытал, похоронив малыша. Ощущение пустоты внутри, которое я испытал в тот вечер, осознание того, что вершина боксерской карьеры не так уж много и значит, меня добили. Я чувствовал, как мои мысли окутывает мрак. Вот только тогда я не знал, насколько глубоко погружусь в отчаяние, как далеко мне придется падать. Медленно, но верно меня затягивало в депрессию, как в черную дыру.

.

Хорошо, что сегодня я могу иначе посмотреть на тот день. Мне удалось отобрать величайший титул у одного из легендарных чемпионов бокса. Тайсон Фьюри, бесспорный чемпион мира в тяжелом весе. Несмотря на всю боль, что пришлось пережить после, и мучительный путь к возвращению, этот триумф в Дюссельдорфе — мой по праву, никто этого у меня не отберет.

О подготовке к бою с Кличко и его последствиях, о том, как высоко я парил и как низко пал, мы еще поговорим в этой книге. Но все взлеты и падения моей карьеры были во мне с самого детства. Поэтому сейчас речь пойдет о том, с чего все началось. Мы отправляемся в путешествие, чтобы пройти путь Цыганского Короля.