По дороге домой из зала передо мной была широкая спина моего брата Шейна. Мы были подростками, и только что закончилось наше первое занятие в зале Джимми Игана, который располагался в Уитеншоуве, в районе южного Манчестера. Домой мы с Шейном ехали на его велосипеде, потому что мой украли. Не самое удачное завершение дня, но мне было все равно — внутри зрела любовь к боксу и уверенность, что я много могу достичь. Я был долговязым, техника у меня отсутствовала, но благодаря Джимми, сыну Стива, я здорово проводил время на тренировках.

Теперь, 15 лет спустя, это ощущение вернулось. Я знал, что движусь к вершине, и достичь ее — это дело времени, так я себя и чувствовал в течение всей любительской карьеры. Мне еще предстояло неплохо поработать, но удовольствие от процесса вернулось благодаря новой команде, которая поддерживала меня морально.

Говорят, довольный боец — опасный боец. Я подтвердил, что это правда, отправившись в зал спустя всего два дня после победы над Сефером Сефери. И я действительно хотел вернуться в зал. Я прямо горел желанием добраться до точки, где смогу претендовать на поединок или с Энтони Джошуа, владевшим титулами WBA, IBF и WBO, или с чемпионом по версии WBC Деонтеем Уайлдером.

Возвращения в спорт случались и раньше, но никому не удавалось восстановиться после таких проблем с психикой, какие были у меня, и достичь высот. Я полагал, что у меня получится. Раньше после боя я всегда давал себе расслабиться — несколько недель ел от пуза и не ограничивал себя в алкоголе. Набрав вес, я обрекал себя на пытку, которая начиналась позже, когда мне приходилось сгонять больше 30 килограммов, но не в этот раз. Я наслаждался жизнью, проводя время с семьей, играя с детьми. Мне нравилось снова быть в форме, шутить с ребятами в зале. Поэтому я был рад услышать, что Фрэнк Уоррен организовал мне бой с итальянцем Франческо Пьянетой на стадионе «Уиндзор парк» в Белфасте, где играет футбольная сборная Северной Ирландии. Главным боем вечера была схватка между Карлом Фрэмптоном, чемпионом мира в двух весовых категориях, настоящим местным героем, и австралийцем Люком Джэксоном, победителя которой ждал поединок со звездой из Лидса Джошем Уоррингтоном, чемпионом в полулегком весе по версии IBF. Карта боев была очень внушительная, там был и Пэдди Барнс, ирландец, двукратный бронзовый призер Олимпийских игр, который претендовал на титул чемпиона WBC в наилегчайшем весе. Анонс этих боев привлек огромное внимание прессы. Это был шаг вперед по сравнению с боем против Сефери, и я был в восторге.

Мы с Пьянетой спарринговали в 2012-м, когда у него еще не было ни одного поражения, и я был впечатлен. В 2013-м он дрался с Владимиром Кличко за мировой титул, но проиграл в шестом раунде. Впоследствии он проиграл еще одному достойному тяжеловесу — Руслану Чагаеву, и к 2018 году его лучшие времена остались позади. Но в моей ситуации он был идеальным оппонентом.

Когда боксер возвращается на ринг после долгого перерыва, ему необходимо постепенно продвигаться к боям за титул. Публика зачастую может быть в замешательстве по поводу выбора оппонентов, но здесь самое главное — дать бойцу время вспомнить, что это такое — боксировать раунд за раундом на глазах у огромного количества зрителей.

Поединок с Сефери придал мне уверенности, но перед встречей с Пьянетой Бен повысил интенсивность спаррингов в тренировках. Не так-то просто найти спарринг-партнеров для подготовки к бою с левшой ростом метр девяносто пять, но мы подобрали пятерых, и мне удалось прийти в подходящую форму к поединку, состоявшемуся всего два месяца спустя после моего триумфального возвращения в зале «Манчестер Арены». Я был доволен темпами своего прогресса, но тут, за четыре недели до боя в Белфасте, мне позвонил Фрэнк Уоррен и сказал, что появилась возможность организовать поединок с Деонтеем Уайлдером за титул WBC перед Рождеством. Эти новости были как гром среди ясного неба и совершенно не вписывались в тот график, который я себе представлял. Но я не сомневался и сказал Фрэнку, чтобы он организовал бой.

В то время Энтони Джошуа и его промоутер вели переговоры с командой Уайлдера. Уайлдер — подопечный промоутера Шелли Финкеля, и, насколько я понимаю, тот с помощью Фрэнка Уоррена сделал Джошуа предложение — устроить поединок за звание неоспоримого чемпиона мира. Эту схватку хотел увидеть весь мир, и, как я полагаю, Джошуа гарантировали гонорар в десятки миллионов долларов, плюс очень привлекательное условие в виде обязательного матча-реванша в случае поражения. Выглядит как предложение, от которого невозможно отказаться, но у команды Джошуа все-таки получилось. Судя по всему, Джошуа соскочил, несмотря на предложенные ему деньги. Делайте выводы. Эдди Хирн при этом утверждал, что бой не удалось организовать из-за команды Уайлдера. Вместо этого Джошуа договорился о бое с Александром Поветкиным на стадионе Уэмбли, тем самым предоставив мне возможность встретиться с Уайлдером.

Фрэнку и Шелли не составило труда организовать наш бой — и Уайлдер, и я хотели драться. И неважно, что я все еще боролся с психическими проблемами и готовился к своему второму бою после возвращения в спорт. Но я уже предлагал Джошуа подраться и говорил, что приму любой вызов, так что мой боевой дух не позволил бы мне отказаться от опаснейшего боя с Уайлдером, послужной список которого был безупречен: 39 побед, и все нокаутом.

К тому времени, как я прибыл в Белфаст на бой против Пьянеты, все только и говорили, что о схватке с Уайлдером в случае моей победы. Пресс-конференция была очень оживленной. Переговоры по поводу поединка с Уайлдером приближались к завершению, и прошел слух, что он будет комментировать событие в Белфасте для BT Sport, отвечавших за трансляцию. Его промоутер Шелли Финкель тоже должен был присутствовать.

На пресс-конференции я чувствовал себя отлично и пообещал собравшимся, что они увидят Шугар Рэй Леонарда в тяжелом весе во время моего поединка с Пьянетой, которого я превращу в «мясную фрикадельку». Все три предыдущих раза, что я выступал в Белфасте, публика была ко мне очень благосклонна, и в этот раз меня встречали еще лучше. Я вышел прогуляться вместе с командой, и когда переходил улицу, люди в машинах сигналили и кричали: «Давай, Цыганский Король!» В Белфасте любят бокс, и я чувствовал, что все желают мне успешного возвращения. Куда бы я ни пошел, я раздавал сотни автографов, кто-то постоянно хотел сделать со мной селфи.

Понимая, что вопрос схватки с Уайлдером уже почти что решен, я хотел показать свое мастерство в бою с Пьянетой. Нельзя было терять времени, я должен был продемонстрировать все, на что способен, и подтвердить свою готовность к встрече с чемпионом по версии WBC.

Уайлдер, который называет себя Бронзовый бомбардировщик, прибыл в Белфаст как раз вовремя, чтобы попасть на мое взвешивание, и накалил атмосферу, выкрикивая: «Сбросить бомбы!», — что было не очень-то уместно, учитывая, где проходила пресс-конференция: гостиница Европа чаще других подвергалась террористическим атакам во время конфликта в Северной Ирландии. Мой отец стоял на сцене и видел, как Уайлдер дразнит меня, так что начал кричать в ответ и уже полез было в драку, но Бен его оттащил. Так началась шумиха вокруг боя, которая продлится несколько недель, и инцидент продолжился в лобби гостиницы. Мы с Уайлдером в окружении сотен фанатов и охранников перекидывались оскорблениями и пообещали друг друга нокаутировать. Мы еще даже не успели подписать контракт, а уже вовсю раскручивали бой.

Но у меня оставалось одно незаконченное дело — разобраться с Пьянетой. Стоило мне сделать шаг на поле стадиона «Уиндзор Парк», как я почувствовал невероятную поддержку толпы. До этого у меня был радушный прием в Манчестере, и, должен сказать, мой выход в Белфасте ему не уступил. Болельщики были в ударе. На трибунах собралось около 25 000 человек, которые дарили мне свою любовь.

Основной целью этого боя для меня было поработать побольше раундов. Если следующим моим оппонентом должен был стать Уайлдер, мне нужно было понять, насколько эффективно я могу провести 10 раундов в высоком темпе — что я и сделал. В течение этого боя я слушал Бена и сосредоточенно работал над отдельными элементами техники. По сторонам я не смотрел и совсем не дурачился, как в поединке с Сефери, я просто усердно работал в течение всего боя. Я двигался легко, хорошо попадал и почувствовал, что все встает на свои места.

Фанатам больше пришелся бы по душе нокаут, но я был очень доволен тем, как выступил. Затем продолжилась феерия с Уайлдером, когда он вошел в ринг, и мы объявили о предстоящем бое. Наша словесная перепалка разносилась на весь стадион, и болельщики в запале скандировали: «Тайсон, вперед!» Лил дождь, но ирландские фанаты были в восторге от происходящего. К сожалению, Пэдди Барнс проиграл, но Карл Фрэмптон вырвал победу, чем завершил тот вечер.

Нам еще предстояло согласовать время и место проведения боя с Уайлдером, уладить все сопутствующие формальности. Из-за этого некоторые, в частности Эдди Хирн, утверждали, что поединок не состоится. Как и многие, он просто не мог поверить, что мне хватит уверенности в себе и сил, чтобы прийти в нужную форму для схватки с Уайлдером. Возможно, ему также не понравилось, что я распространялся на тему переговоров между командой Джошуа и Уайлдера, которые ни к чему не привели.

Наконец, настал момент истины: сидя дома вместе с Беном, я получил известие о том, что контракт подписан. Я сообщил об этом Бену, который не особенно радовался, так как разумно полагал, что мне нужно больше времени на подготовку. Он знал, что на пике формы я без вопросов побью Уайлдера, но, по его мнению, несмотря на мои успехи, мне требовалось сделать паузу, чтобы отдохнуть после матча с Пьянетой. Первоначально бой с Уайлдером был запланирован на ноябрь 2018-го, но нам удалось отодвинуть его на декабрь. Если Бен был слегка недоволен тем, что поединок состоится так скоро, то это были цветочки, по сравнению с реакцией моего отца.

Будучи профессиональным боксером в тяжелом весе, папа разбирается в боксе. Он знает подноготную этого спорта и сколько сил требуется, чтобы подготовиться к серьезному поединку. Так что, услышав о бое с Уайлдером, он как с цепи сорвался. Папа у меня всегда говорит прямо, и на правах моего отца и знатока спорта он не выбирал выражений, описывая, что Уайлдер может со мной сделать. Он сказал, что меня нокаутируют и я могу получить травму мозга, и что стоило бы подумать о детях, которые будут расти без отца. Он не собирался успокаиваться и продолжил: «Посмотри на Уайлдера и посмотри на тех, кого побил ты, — их не сравнить. Да он тебя убить может». Закончил он тем, что пообещал не разговаривать со мной, если я соглашусь на бой.

Отец сдержал слово и семь недель перед боем, который прошел 1 декабря в лос-анджелесском «Стейплс-центре», не сказал мне ни слова. Конечно, мне от этого было очень тяжко. И время для этого было самое неподходящее, потому что во всем остальном мое возвращение проходило как нельзя лучше, но нужно было сосредоточиться на основной задаче и приложить все усилия, чтобы снова стать чемпионом мира в тяжелом весе.

Страх отца можно понять — он волновался за своего сына. Позже он сказал мне, что сделал это из любви ко мне, потому что на славу и деньги ему наплевать, и я с ним согласился. Сейчас я понимаю, почему многие в боксе сомневались, что бой состоится — только дурак решил бы выступить против такого опасного бойца, как Уайлдер, проведя всего два несложных матча после столь долгого отсутствия в ринге. Но природная упертость, которая помогла мне наперекор всему победить Владимира Кличко, вселяла в меня уверенность, что мне удастся одолеть Уайлдера в Штатах.

Бой такого масштаба предполагает обязательное участие в пресс-туре. В Америке и Великобритании его должны были транслировать по системе pay-per-view. От нас с Уайлдером требовалось приложить усилия, чтобы подогреть интерес, которого это событие заслуживало. Этот поединок должен был стать главным в 2018 году — Уайлдер, непобежденный чемпион по версии WBC против меня, непобежденного линейного чемпиона.

Первая официальная пресс-конференция состоялась в Лондоне, в помещении телеканала BT, и мы сходу рассказали друг другу, с чем каждому из нас предстоит столкнуться в ринге. Одно я знал точно и заявил об этом Уайлдеру: причина, по которой он будет со мной драться, в том, что его команда — как и мой отец, и множество других людей — не верили в мою способность набрать нужную форму и победить. Для Уайлдера тогда было идеальное время, чтобы сразиться со мной, потому что год спустя я был бы уже гораздо сильнее. Победа над Цыганским Королем возвысила бы его в глазах американской публики и всего мира.

Участвовать в пресс-конференциях с Уайлдером было сплошным удовольствием. У нас было еще два публичных мероприятия перед боем — в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Он резкий, не стесняется в выражениях, и был первым из моих соперников, кто смог отвечать на мои словесные выпады. Уайлдер полностью уверен в своих способностях, и это оправдано, потому что он один из самых мощных нокаутеров в истории, может быть даже самый.

Мне очень понравилось, как мы создали ажиотаж перед этим боем — показали американской публике, чего им следует ожидать. Но когда пресс-тур закончился, мне и моей команде пришлось начать тяжелую работу по подготовке к поединку. Для начала нам надо было выбрать место для тренировок в Штатах. Мы с Беном пришли к выводу, что надо отправиться в тренировочный лагерь на горе Big Bear, который использовали многие боксеры высочайшего уровня. За два месяца до боя мы удалились в лесную хижину, что напоминало мою подготовку к поединку с Кличко, большая часть которой прошла в голландском лесу. Было только два серьезных отличия: во-первых, у меня ушла неделя на то, чтобы организм приспособился к новому часовому поясу. Я просыпался в 4:30 утра и искал, где там можно поесть. Второе отличие заключалось в том, что лагерь был на большой высоте, и это сильно влияло на мое самочувствие.

Мы с Беном не знали, чего ожидать от высотных тренировок, и оказалось, что это тяжелое испытание. Было ощущение нехватки воздуха, и больше шести раундов спарринговать не получалось — я начинал задыхаться. Из-за этого боевой дух команды падал и все начинали волноваться, я чувствовал это, работая с Беном на пэдах. Мы пригласили отличных партнеров для спарринга, включая топового проспекта Джо Джойса. Но из-за высоты у меня не получалось набирать темп, что совсем на меня не похоже, потому что любой, кто видел меня в деле, скажет: главные сильные стороны моего стиля — это скорость, перемещение и рефлексы, и как раз над ними мне и нужно было работать перед схваткой с Уайлдером. Так что перспектива была не очень радужная, к тому же не стоит забывать про дефицит энергии из-за сгонки почти 65 килограммов в течение последнего года.

Изначально отправиться в лагерь Big Bear казалось блестящей идеей. Однако теперь возникло ощущение, что авантюра всей моей жизни — попытка стать чемпионом мира в тяжелом весе спустя лишь пять месяцев после возвращения в спорт из загула длиной два с половиной года — может и не выгореть. Таковы были упаднические настроения, назревавшие в лагере в течение недель. Кое-кто предлагал спуститься с гор на уровень моря, и продолжить тренировки, чтобы посмотреть, не вернется ли ко мне пропавшее вдохновение. Нам также хотелось выяснить, есть ли положительный эффект от высотных тренировок. Сам я не мог понять, в какой я форме, потому что постоянно чувствовал себя уставшим.

Бен настоял на смене обстановки. Я сначала не хотел уезжать. Мне не хотелось, чтобы кто-то решил, будто я спасовал перед трудностями, но здесь важнее было другое. Бен точно знал, что в лагере необходимо улучшить атмосферу. Будучи с пресс-туром в Лос-Анджелесе, мы договорились тренироваться в зале Wild Card, которым управляет легендарный тренер Фредди Роуч, подготовивший целый ряд мировых чемпионов, включая великого Мэнни Пакьяо. В тот вечер мы ужинали с Фредди, и Бен предложил привлечь его для тренировок непосредственно перед боем, а также позвать в секунданты, с чем я согласился. Помощь человека с таким огромным опытом нам бы пригодилась. Поэтому, когда встал вопрос о том, где провести последние четыре недели тренировок после того, как мы покинем Big Bear, мы сразу же подумали про зал Wild Card.

Все были очень озабочены тем, что на тот момент моя подготовка шла кое-как. Спарринги оставляли желать лучшего, но я попросил команду не волноваться, заверив, что обязательно справлюсь, как всегда это делаю. Спарринг и бой — это разные вещи, так что я сказал: «Самое главное — обойтись без травм в течение лагеря, а во время боя я сделаю все, что надо». Признаюсь, в тот момент я не чувствовал, что у меня достаточно сил или быстроты реакции, но я знал, что победа — в голове, а настрой у меня был такой: «Победа и только победа». На судей и рефери я повлиять не могу, но я всегда настроен побеждать — здесь со мной никто не сравнится. В моей ситуации, столкнувшись с трудностями в тренировочном процессе, кто-то мог отказаться от боя или попытаться отложить его на пару месяцев, но только не я.

К счастью, как только мы попали в зал Фредди, настроение у всей команды здорово поменялось. Я снова спарринговал четко и уверенно, появилась скорость в ногах, и оказалось, я зря волновался по поводу своего физического состояния в лагере Big Bear — тренировки пошли мне на пользу. Я был в отличной форме, у меня было достаточно энергии и выносливости, которые должны были пригодиться для 12 жестких раундов с Уайлдером. Мы арендовали дом на Голливудских холмах. Атмосфера улучшалась, к тому же каждый день светило солнце. Спарринги проходили гораздо легче, и хандра пропала.

Вообще, в Лос-Анджелесе мне очень понравилось. Каждое утро я бегал по одним дорожкам с голливудскими звездами, пока спину пригревало солнце. В качестве транспорта у меня был вертолет, предоставленный командой Уайлдера, которая отвечала за организацию боя. Они оказались очень добросовестными ребятами, что было приятно. Впервые в моей карьере со мной обращались, как с чемпионом, и это положительно сказывалось на общем настроении в лагере. По выходным я отправлялся в Беверли Хиллз, вниз по Родео-драйв и Кэнон-драйв, где мы с командой обедали в хорошей обстановке.

Хотя первоначально я был очарован Голливудом, но у этого места обнаружилась и темная сторона. Всего в нескольких километрах от ресторанов, где мы обедали рядом со звездами большого экрана, располагался Голливудский бульвар — дом для тысячи бездомных. Он напоминал страну третьего мира. Фактически, это трущобы, множество кварталов, населенных бродягами, среди которых полно людей, страдающих психическими расстройствами, заброшенных и потерявших надежду. Казалось ужасно несправедливым, что это творится в непосредственной близости от роскоши и богатства. Большая часть бездомных — афроамериканцы и латиноамериканцы. У них нет водопровода, денег, никто им не помогает, их просто не замечают. Это место называют «район упавших звезд», потому что многие молодые люди приезжают в Голливуд в надежде сделать актерскую карьеру, но спустя десять лет остаются ни с чем и идти им некуда. Их мечтам приходит конец, и от этого очень обидно.

Я никогда не мог понять, о чем поется в песне Hotel California группы Eagles, пока не увидел всю эту нищету и безнадегу. Отель из песни — это Лос-Анджелес, а все эти бездомные — люди со сломанными судьбами… Они заехали в отель, но выехать уже не могут, потому что им некуда пойти, кроме трущоб.

С Божьей помощью мне самому удалось выкарабкаться со дна, и теперь всего несколько дней отделяли меня от момента, когда титул чемпиона мира будет на расстоянии вытянутой руки. Я и сам приехал в Голливуд за своей мечтой — вновь доказать миру, что я чемпион высочайшего уровня. Я снова был на вершине — у меня была возможность написать собственный сценарий, и я не собирался сбиваться и путать реплики во время схватки с Уайлдером.