1

В ожидании матча Серена Уильямс никак не могла совладать с собой. Она то и дело поправляла на голове огромные наушники Beats by Dre. Ей просто необходимо было расслабиться, но еще важнее сосредоточиться. Серена принялась растягиваться: правой рукой ухватилась за правую ногу и выгнула ее за спиной, при этом левой рукой тянулась вперед все дальше и дальше. Сегодня это обычное упражнение среди теннисистов; оно помогает размять четырехглавую мышцу бедра и паховую область, раскрыть грудную клетку. В йоге это не просто растяжка: это поза баланса, поза короля танцев — натараджасана. Ее еще называют танцем в неподвижности: поза воплощает и, возможно, наделяет практика мудростью изменения, оставаясь неизменным. В тот раз я увидел Серену Уильямс такой.

Она была где-то в глубине коридоров «Арены Рода Лейвера» — главного теннисного корта Открытого чемпионата Австралии (Australian Open). Этот один из четырех турниров Большого шлема проводится ежегодно в конце января и открывает теннисный календарь. Середина лета в Мельбурне приходится на две последние недели первого месяца. Жара растягивается до 19:00, а ближе к 21:00 день завершается восхитительным закатом. Улицы к востоку от городского центра, по которым каждое утро пролегал мой путь до «Мельбурн-парка» и «тенниса», как называют его местные, уносили меня в викторианскую эпоху: длинные таунхаусы, бунгало, аккуратные скверики с газонами и ухоженными розовыми кустами. А сами мельбурнцы испытывают настоящую викторианскую страсть к спорту. Они колесят на велосипедах, бегают и играют. Газеты и новостные сайты пестрят спортивными заголовками. Стекаясь в «Мельбурн-парк», чтобы насладиться теннисом, горожане проходят мимо самого большого в мире стадиона для крикета, или просто «Джи».

Помимо теплых дней и приятной атмосферы, Открытый чемпионат Австралии известен еще и своим особым отношением к болельщикам. Вот как мне удалось увидеть разминку Серены Уильямс: ее крупным планом показывали на двух гигантских экранах по обе стороны арены на 14 800 мест. Не так давно вдоль коридоров из раздевалок до корта установили видеокамеры. Где-то там пыталась расслабиться и настроиться на игру Уильямс. По замыслу организаторов, обладатели билетов как бы оказывались за кулисами, могли заглянуть в тайную, настоящую жизнь своих кумиров вне корта. С появлением телевещания в 1960-х годах спорт изменился: игры и матчи превратились в шоу. Пожалуй, лучше всего эти необратимые перемены заметны на стадионах: купив билет, болельщик по большей части наблюдает за происходящим на экране.

Но где кулисы Серены Уильямс и что там за ними? У нее больше 10 миллионов подписчиков в Instagram, где каждый или почти каждый день они заглядывают в ее жизнь, следят за тренировками, за отношениями с мужем, за играми в песочнице с крохотной дочкой, за тако, которое она съест в воскресенье на ужин¹. Но это не жизнь, а обыкновенная самопрезентация. Почти все, что размещается в Instagram, в той или иной степени призвано привлечь внимание; это продолжение идеализированного, организованного «я», трансляция своего бренда. По сути, ту же функцию несут в себе кадры, захваченные камерами в коридорах «Арены Рода Лейвера». И Уильямс, конечно же, это понимала. Она умеет играть на публику. В тот летний, залитый солнцем полдень огромные экраны показывали зрителям, как Серена Уильямс в шикарном черном тренче разминается перед матчем. Вокруг меня по трибунам тут же прокатились восторженные — в основном женские — ахи и охи.

Представление, похоже, пленило саму Уильямс. Она полностью вошла в образ: загадка, неприступность, соблазн, мастерство, экзотика, гламур, сила. Вы бы тоже это заметили, если бы так же, как и я, прослушали все ее интервью, просмотрели все ее снимки с модных фотосессий, прочитали все ее посты в Instagram и неоднократно видели, как она появляется в зале, полном журналистов, как выходит на теннисный корт и ведет игру. Она знала, что на нее смотрят. Впрочем, так же поступают любые иконы спорта и мировые знаменитости. Британский психотерапевт и эссеист Адам Филлипс писал: «Мы жаждем внимания, не понимая толком, какого именно и на что конкретно это внимание должно быть обращено»². Возможно, для Уильямс это как-то связано с четырьмя сестрами, которые одевали ее и причесывали. А может быть, с тем, что она мечтала стать актрисой, но родители с четырех лет растили из нее чемпионку по теннису. Может, все дело в том, что играть она училась на усыпанных битым стеклом общественных кортах Южного Централа[1] Лос-Анджелеса, вызывая непонимание в глазах местных парней, которые приходили туда покидать мяч в кольцо да купить дурь. А может, будучи ребенком и подростком, она провела слишком много времени в тени (и теннисном корте, и в СМИ) своей сестры Винус, которая старше Серены на год и три месяца и от природы более сдержана. Винус первая столкнулась с вниманием, расовым и социальным неравенством, когда сначала стала одаренной теннисисткой, а потом и звездой и справилась со всем, еще больше замкнувшись в себе. А может, вся эта самопрезентация вызвана тем, что Серена считает себя некрасивой или, наоборот, красивой³ (в разные периоды своей жизни она утверждала то одно, то другое).

Серена Уильямс отвечала на вопросы о себе после матчей и вне корта лет с 12 и уже тогда привлекала немало внимания: она стала личностью еще до того, как ей обычно становятся. В октябре 1995 года на пустяковый турнир в Канаде приехал репортер газеты The New York Times только потому, что там в свои 14 лет Серена Уильямс играла первый профессиональный матч⁴. Она уступила с разгромным счетом.

Ее соперница Энни Миллер, которой самой было всего 18 лет, сказала тогда: «Кажется, я играла с будущей звездой».

За эти годы Уильямс что только не говорила газетчикам и телевизионщикам о себе и своей внешности. И не всегда было ясно, каковы ее истинные представления и убеждения, да и всегда ли они были ясны ей самой и собиралась ли она сообщать их журналистам? Об этом ли она в тот момент думала? Или просто хотела — такому искушению подвержена любая публичная персона — представить себя в выгодном свете? Если вдуматься, то это тоже своего рода привлечение внимания.

Уильямс не устает повторять, что, будучи темнокожей, играет в игру белых девочек. Что таких крупных и мускулистых участниц в истории женского тенниса еще не было. Что она пришла в теннис оттуда, откуда не приходил еще никто — из Комптона, города, который в ее детстве славился на всю страну (да и на весь мир) бандитскими разборками между «бладами» и «крипами»[2], высоким уровнем преступности и гангста-рэпом. Что сначала ее тренировали лишь отец с матерью, которые сами никогда не играли в теннис и научились всему по книгам и видеокассетам, а потом научили и своих дочерей. Серена, как до этого и ее сестра Винус, стала загадкой, тайной, темой для разговоров. Казалось, у Серены с самого начала было какое-то особое чутье. Играя с белыми девочками перед белыми толпами в игру, которая всегда отличалась чопорными традициями, Уильямс всем своим видом показывала, что принимает роль белой вороны, гордой и необычайно одаренной (и потому слишком сложной для недоброжелателей). Она никогда не пыталась вписаться в окружение. В первые годы они с сестрой часто держались особняком. На корте и с журналистами Серена излучала энергию и уверенность, заряжала всех оптимизмом: если хотела привлечь внимание, то находилась в центре, а не на периферии. Она добивалась влияния и готова была за него бороться, не идя на компромиссы, не пытаясь угодить, а создавая пространство — культурное пространство — для себя настоящей. Она делала все, чтобы каждый ощутил ее присутствие и проникся ее своеобразностью. Черный тренч, который она надела в тот январский день в Мельбурне? Это только цветочки. Перед самым матчем она сбросила плащ и предстала перед зрителями в зеленом комбинезоне в стиле 1950-х и черных колготках в сеточку. По трибунам прокатилась еще одна волна охов и ахов.

Матч первого круга был для Уильямс первым официальным матчем в году. Турнирная сетка одиночного разряда Открытого чемпионата Австралии состоит из 128 участниц, как и во всех Шлемах. Турниры серии Большого шлема — это четыре самых престижных, доходных и важных события в мире тенниса: победитель получает 2000 очков, что на 500 больше, чем за победу на итоговом турнире Женской теннисной ассоциации (WTA), и в два раза больше, чем зарабатывает чемпион любого из крупнейших туров, не входящих в четверку Большого шлема. Рейтинг WTA — система накопления очков за предыдущие 52 недели — влияет на размер спонсорских контрактов, внимание СМИ и молодое, еще не окрепшее самолюбие, но еще больше он влияет на посев в турнирной сетке: с игроком какого калибра и на каком этапе турнира тебе предстоит играть. На турнире Большого шлема сеется лишь четверть всех участниц, то есть с 1-й по 32-ю, исключительно на основе рейтинга WTA. Сеяные игроки распределяются по сетке таким образом, чтобы сильнейшие теннисистки встречались на карте не раньше третьего круга игры и не раньше конца первой недели двухнедельного турнира.

В первом круге сеяные встречаются с противниками под номерами вроде 50, 84 или 103 — это с трудом удерживающие свои позиции новички, теряющие былую силу ветераны или участники, не добившиеся за всю карьеру ничего стоящего. У Уильямс был 13-й номер посева, что соответствовало ее текущему мировому рейтингу. Соперницей в первом круге стала Татьяна Мария, 31-летняя немка, которая за много лет выиграла в одиночном разряде лишь один тур WTA, никогда не поднималась выше 46-й строчки в рейтинге (двумя годами ранее) и была несеяной. Первый сет этого матча завершился через 18 минут, но даже при этом он казался немного затянутым. Мария проиграла, Уильямс победила со счетом 6:0, 6:2, ограничиваясь своими мощными ударами с подачи и приема, и меньше чем через час уже ушла с корта и вернулась в раздевалку.

Впоследствии Мария рассказывала, что во Флориде они с Уильямс были соседями в одном из закрытых поселков города Палм-Бич-Гарденс, где Серена прожила бо́льшую часть своей сознательной жизни, сначала вместе с сестрой Винус на площади почти в 1000 м², а в последнее время в собственном доме — в одном из многочисленных домов и квартир, которыми она владела во Флориде, Лос-Анджелесе, Париже и других городах — со своим мужем, предпринимателем Алексисом Оганяном и маленькой дочкой Алексис Олимпией Оганян. Теннисисты и теннисистки всего мира предпочитают жить во Флориде, Монте-Карло или Дубае: благоприятные погодные условия, льготные налоговые ставки и, как в случае с закрытым поселком, где жили Мария и Уильямс, близость к хорошо оснащенным теннисным кортам.

По словам Марии, они ни разу не играли с Уильямс в теннис по-соседски. Однако Уильямс приходила на барбекю, и один или два раза их дочки играли вместе. Теннисистки редко бывают дома: сезон длится с января по ноябрь. На таких зрелищных кортах, как «Арена Рода Лейвера», — продолжала Мария, — Серена чувствует себя как дома, настолько расслабленно и спокойно вела себя Уильямс перед огромными трибунами, трибунами, которые в тот день болели в основном за нее. К тому же, по словам Марии, Серена прекрасно знакома с австрийским хардом[3]: она столько раз играла на «Арене Рода Лейвера», в отличие от нее самой. (За свою длинную карьеру Уильямс становилась чемпионкой Открытого чемпионата Австралии семь раз; Мария же ни разу даже близко не приближалась к победе.) Рассуждая вслух, Татьяна Мария успокаивала себя — как это часто бывает с проигравшими — тем, что на другом корте и в другой день результат мог бы быть иным. Спорт привлекателен своей зрелищностью и полным отсутствием иллюзий, но несмотря ни на что многие игроки продолжают тешить себя надеждой.

2

На начало сезона 2019 года Серене Джамеке Уильямс было 37 лет. Больше 23 из них она профессионально играла в теннис. 319 недель из всех этих долгих лет Серена была первой ракеткой и оставалась бы ей еще дольше, не променяй она несколько важных турниров на другие интересы, не имеющие отношения к спорту: дизайн одежды и нежелание губить здоровье. В ее копилке 23 Больших шлема в одиночном разряде; ей не хватает всего одного до рекорда Маргарет Корт. Вряд ли кто станет утверждать, будто Маргарет Корт, несомненно великая теннисистка, играла лучше Серены Уильямс. Большинство крупных титулов достались Корт на Открытом чемпионате Австралии в то время, когда лучшие игроки Европы и Соединенных Штатов пропускали это событие по причине его удаленности, к тому же много лет турнир проводился в декабре, в самый сезон праздников. И все же для Уильямс очень важно побить этот рекорд. Именно поэтому она в 37 лет продолжала играть. (Среди топовых теннисисток в одиночном разряде старше была только Винус.)

К концу 2018 года Уильямс заработала почти 90 миллионов долларов призовых — больше, чем любая другая спортсменка, и в два раза больше своей сестры, которая занимала второе место среди действующих игроков тура WTA. Forbes оценил капитал Уильямс, куда помимо призовых вошли также недвижимость, доход на инвестиции и рекламные контракты, заключенные при содействии ее бессменного агента Джилл Смоллер, в 225 миллионов долларов США⁵. (В 1990 году Зина Гаррисон, американская темнокожая теннисистка, четвертая ракетка мира, не смогла заключить спонсорский контракт даже на кроссовки.) Помимо денег, Уильямс имела огромное влияние в мире спорта, куда большее, чем у всех спортсменок своего времени. (Разве что горнолыжница Линдси Вонн, будучи в расцвете сил, да выдающаяся молодая гимнастка Симона Байлз могли составить ей конкуренцию.)

Благодаря невероятной силе — но не только ей одной, — Уильямс удалось изменить стиль женской игры. В немалой степени, оставаясь долгое время чемпионкой, своим примером она вдохновляла девочек (или их родителей), которые в противном случае никогда бы не взяли в руки ракетку.

И наконец, слава и признание. В Соединенных Штатах только двум спортсменам ее времени, гольфисту Тайгеру Вудсу и квотербеку Тому Брэди, выступающему в Национальной футбольной лиге (НФЛ), удалось привлечь к себе больше внимания общественности. Коэффициент Q Score Серены — оценка узнаваемости человека и рыночной привлекательности продукта на основе общественного мнения — был выше среднего среди американцев с самым разным уровнем дохода и почти всех возрастных групп. Потом она снискала такую всемирную спортивную славу, какая не снилась ни одной женщине (и ни одному квотербеку НФЛ). После начала Открытого чемпионата Австралии канал ESPN составил список самых известных спортсменов, основываясь на трех показателях, определяющих мировую популярность: насколько часто имя спортсмена вбивали в поисковую строку, сколько денег он заработал на рекламных контрактах и сколько у него подписчиков в социальных сетях⁶. Уильямс оказалась на 17-м месте — все первые строчки достались футбольным звездам — и единственной женщиной в топ-25. Словом, по всем подсчетам Серена — величайшая фигура в истории женского тенниса, «королева», как благоговейно называют ее самые ярые фанаты, и самая прославленная спортсменка всех времен.

И кое-что (или кое-кто) еще. Тридцатилетие Уильямс пришлось на время, когда темная кожа плюс женский пол особенно в сочетании с деньгами или славой (или с тем и другим) обернулись гремучей смесью. Яркие тому примеры — Мишель Обама, Бейонсе и Рианна, Стейси Абрамс, баллотировавшаяся на пост губернатора штата Джорджия, и Камала Харрис, ставшая первой женщиной и темнокожим политиком на посту вице-президента США; продолжительное присутствие Опры на телевидении, темнокожие женщины в ток-шоу «Взгляд» (The View); появление Шонды Раймс, преуспевающего теле— и аудиопродюсера. Цветными женщинами написано множество романов, их стали публиковать и читать. Одним словом, впервые в истории Америки темнокожая женщина заняла свое место и приобрела голос. Уильямс родилась в нужное время, в свое время, как это всегда и бывает. Но популярность и успешность заставляли Серену влиять на формирование своей эпохи. Люди не могли смириться с амбициями и победами Уильямс и тех других женщин, всеми силами подавляя их стремление к успеху. Среди прочих событий, разделивших Америку во втором десятилетии XXI века, одним из самых заметных, пусть и не всегда провозглашенных, предметов спора стало появление сильных афроамериканок, женщин, которые больше не желали стоять на обочине собственной жизни. Многие их боялись и даже ненавидели — в основном белые мужчины, — в немалой степени за силу и бесстрашие.

Когда видишь, как чураются и не любят тебя окружающие, приходит осознание, что ты разбираешься в этой жизни лучше других, и тогда, если правильно распорядиться ситуацией, ты можешь стать таким человеком, которому есть что сказать и к мнению которого будут прислушиваться. По результатам опросов, в конце 2018 года Мишель Обама стала самой почитаемой женщиной в Америке, а ее мемуары Becoming[4] разошлись самым большим тиражом в истории автобиографий. Людей притягивает личность Мишель Обамы, притягивает ее история борьбы и триумфа. То же можно сказать и о Серене Уильямс.

Серена — один из творцов самой эпохи, и это, в свою очередь, подпитывало все разрастающееся влияние Уильямс вне теннисного корта. Дело было не только в Больших шлемах (хотя они, конечно, сыграли далеко не последнюю роль), а в неотразимой особенности ее натуры, в ее исключительности, которую она, воспользовавшись своей известностью, заставила миллионы людей принять и увидеть в ней. Ее особенностью стало собственное «я»: с ним она сражается на корте, на телевидении, в социальных сетях, но не может из него вырваться. Популярность Уильямс в массовой культуре — наверняка с этим кто-то поспорит — помогает таким, как она, понять и осознать, что и они могут выбиться в люди, как она; ничего не бояться, как она; справиться со всеми неудачами и несправедливостью, как она; злиться и негодовать, как она; проявить себя, как она; наслаждаться жизнью и радоваться каждому дню, как она. Ее умение и способность управлять своей жизнью заставляет многих задуматься: «Если смогла она, смогу и я», — и совсем не обязательно достигать тех же высот, ведь далеко не каждый претендует на звание культурного идола, которым она стала для многих. Не то чтобы Серену понимали лучше, чем, скажем, Бейонсе. И все-таки идолы воплощают собой смысл, рассказывают свою историю, олицетворяют собой возможности. Черные и белые женщины, девочки всех возрастов, да и немало мужчин, если уж на то пошло, находят в Серене Уильямс смысл, курс, установку, уверенность и вдохновение.

Все это помогло ей стать одной из самых притягательных личностей своего времени и одной из самых знаменитых женщин на земле — Сереной. Уильямс всегда осознанно вспоминает темнокожих теннисисток, игравших до нее, таких как Алтея Гибсон и Зина Гаррисон, и о пионерах в женском теннисе, бившихся за равноправие с мужчинами, как Билли Джин Кинг, — и говорит о них как о героях. Однако как у женщины в спорте, у Серены еще не было предшественниц. Можно сказать, она стала самой влиятельной спортсменкой Америки со времен Мохаммеда Али. Серена никогда не занимала и не осмелится занять какую-то конкретную политическую позицию, как это сделал Али. Она воспитана в вере свидетелей Иеговы[5] и, как оказалось, продолжает держаться принципов этой деноминации, которые запрещают — исходя из трактовки Евангелия, принятой в ней, — голосовать и каким бы то ни было образом вмешиваться в работу правительства и влиять на политику. Она никогда не выступала против войны и никогда не позволяла использовать свое имя для противостояния законам, ограничивающим свободу, безопасность или профессиональный рост женщин или меньшинств. Опять же, Мохаммед Али бил первую жену за одежду, которую та надевала, и за мнение, потому что согласно его вере (а он был последователем Элайджи Мохаммада и «Нации ислама»[6]), женщины, в большинстве своем, должны оставаться в тени и покоряться мужчинам⁷. Совершенно очевидно, что думала обо всем этом Серена Уильямс. Пользоваться уважением, не быть никому обязанной, иметь власть и свободу самовыражаться как и когда захочется — вот принципы, которых Серена всегда придерживалась. И именно с этой политической позицией в 2019 году ее повсеместно и настойчиво отождествляли. Для Серены Уильямс все личное, и не только личное, всегда было связано с политикой. И это тоже вписывалось в момент, когда на первый план вышли вопросы гендера и идентичности.

«Мне кажется, благодаря моей платформе и тому, что я делаю на всех круглых столах, в которых участвую, мы действительно говорим о равенстве, о равенстве полов, о равенстве ролей, о равенстве гонораров, о том, насколько все это важно», — ответила Серена на мой вопрос, в чем смысл ее публичности, который я задал в Мельбурне. Уильямс не занимала никаких официальных должностей, но она стала по-своему популярным политиком, и, пожалуй, любой из избранных слуг народа мог бы позавидовать лояльности ее сторонников.

3

Но сколько это может длиться? Спортивные достижения недолговечны, а с ними и внимание. Величие в спорте — это сначала неудержимое желание, потом превосходство, за которыми следуют упадок и, наконец, безразличие. Спортсмену непросто смириться с таким укладом, тем более Уильямс, которой пришлось преодолеть столько трудностей: она обожает свою известность и неразрывно связанный с ней интерес к своей персоне, хотя благоразумно, как и многие знаменитости, утверждает обратное. Годы идут, и стали поговаривать, будто Серена устала от тенниса, устала от давления, но она все возвращается и возвращается. При такой блистательной игре бросить дело, в котором ты ас, нелегко. Она жаждет соперничества, а оно подразумевает — и это сложно понять нам, не спортсменам и особенно не великим спортсменам, — риск поражения. Она ненавидит уступать, ненавидит всей душой. Но ей просто необходимо почувствовать, что повлечет за собой проигрыш, что станет с ее самооценкой, и не допустить провала. Вот что значит победа для большинства спортивных звезд. И вот ей уже далеко за 30 — немалый возраст по теннисным меркам. Много ли побед ждет ее впереди?

И что будет потом, когда теннисная карьера закончится? Удастся ли Серене сохранить завоеванные таким трудом положение и власть? Судя по ее увлечению дизайном одежды и бизнесом, судя по интервью и заявлениям в социальных сетях, она задумывается о будущем. И это будущее вполне может быть не связано с теннисом: у Уильямс намного больше возможностей после ухода из спорта, чем, скажем, было у Крис Эверт. Деньги и активность Уильямс в социальных сетях, ее амбиции, а также переворот в культурном и социальном сознании американцев будут только на руку. Она не собирается заниматься тренерской работой, открывать академию тенниса или комментировать Уимблдонский турнир по телевидению. Таким могло бы быть будущее, если бы Серена могла его реализовать, как, например, это сделала барбадосская поп-певица Рианна, ставшая законодательницей вкуса и лайфстайл-предпринимателем.

В последние годы Уильямс, когда ее об этом спрашивали, говорила, что хотела бы побить или хотя бы повторить рекорд Маргарет Корт — 24 Больших шлема.

Желание завоевать 24-й Шлем заставляет Серену идти дальше, несмотря на возраст, когда большинство женщин, играющих в одиночном разряде, уже уходят с корта.

Двадцать третий Шлем Уильямс взяла в 2017 году в Мельбурне, довольно легко обыграв в финале свою старшую сестру Винус со счетом 6:4, 6:4. Победа позволила Серене обойти Штеффи Граф по Большим шлемам, завоеванным в Открытую эру: настоящий рекорд, по мнению многих. Открытая эра началась в 1968 году, когда в турнирах Большого шлема наконец смогли состязаться профессионалы. До 1968 года профессионалами были исключительно мужчины, и все лучшие игроки принадлежали одной из двух лиг. Мужчины-любители (по крайней мере, многие из них) проявляли старый эдвардианский снобизм в отношении денег, при этом тайно принимали оплату расходов на проезд и жилье. Первыми женщинами-профессионалами, подписавшими контракт, стали Билли Джин Кинг и еще несколько теннисисток, когда весной 1968 года в Национальной теннисной лиге была образована женская секция. В годы, предшествовавшие Открытой эре, женский теннис был совсем не таким, каким стал в 1970–1980-х годах: деньги привлекли немало талантов. В результате соперницы Штеффи Граф заметно превосходили тех, с кем приходилось играть Маргарет Корт, чьи победы на Открытом чемпионате Австралии пришлись на те годы, когда топовые игроки пропускали турнир. К тому же большинство титулов Корт завоевала еще до начала Открытой эры. Вот почему многие журналисты и болельщики считают, что бить стоит рекорд Граф — 22 Больших шлема, выигранных ею уже в Открытую эру, — а не 24 победы Корт, что Уильямс и сделала в Мельбурне в 2017 году. Блистательная немка, виртуозно посылавшая мячи прямо в линию и показывавшая силовую игру, к которой стремились и которую отточили до превосходства сестры Уильямс, лидировала в женском теннисе с конца 1980-х и в течение 1990-х годов. В 1999 году она завершила профессиональную карьеру, и многие вполне резонно полагали, что женский теннис больше не увидит подобного триумфа. Но вот на сцену вышла Серена Уильямс.

Победа Серены в финале Открытого чемпионата Австралии 2017 года против Винус и 23-й Шлем вернули ей звание первой ракетки мира. В 35 лет она стала самой возрастной теннисисткой, когда-либо занимавшей верхнюю строчку. Настоящая же новость была раскрыта лишь несколько месяцев спустя, когда Уильямс случайно (или нарочно?) разместила в Snapchat свое фото, снятое сбоку, в слитном желтом купальнике: она была беременна. Тогда в Мельбурне Серена играла, будучи на восьмой неделе, о чем, конечно же, знала. Они с Оганяном, тогда еще бойфрендом — основателем социального новостного сайта Reddit — в сентябре ждали первенца. С самого начала было ясно, что Уильямс не терпится испытать радость материнства. Не менее очевидно было и то, что она прекрасно понимала, насколько новая роль мамы обостряла и усугубляла ситуацию, мешала и отдаляла ее от следующего, а может, и двух больших титулов. Но в то же время такая перемена в жизни должна была вызвать особенный, повышенный интерес к разворачивающейся у всех на глазах истории Серены Уильямс и — сейчас, когда подвиг работающей матери занял свое место в культуре и политике, — представить ее статус поп-иконы в новом ракурсе. Сможет ли она уже в роли матери выиграть еще один Большой шлем?

4

В полуфинальном матче Открытого чемпионата США 2009 года Серена Уильямс потерпела сокрушительное поражение от бельгийки Ким Клейстерс, решительно настроившейся на победу. Первый сет Уильямс уступила. Второй сет так же проигрывала 5:6, и при счете 15:30 судья зафиксировала заступ на второй подаче Серены. Заступ или зашаг — когда игрок во время подачи хотя бы чуть-чуть наступает на заднюю линию корта — считается такой же ошибкой подающего, как удар в сетку или аут, и если теннисист ошибается при выполнении второй подачи, то теряет очко. После заступа Серены счет стал 15:40. Уильямс ошибку не признала. Система камер Hawk-Eye, установленная на «Стадионе Артура Эша», не фиксировала заступы, поэтому обжаловать решение не представлялось возможным. Разозлившись, Уильямс пригрозила линейному судье, которая засчитала спорное (хотя бы потому что его редко замечают) нарушение, засунуть мячик «прямо в глотку». За это судья на вышке тут же сняла с Уильямс еще одно очко, что привело к потере гейма, а следовательно, и всего матча. (Впоследствии Уильямс пришлось также выплатить штраф в размере 80 000 долларов за нецензурное оскорбление в адрес линейного судьи Шино Цурубучи.) Этот эпизод стал одним из самых памятных за весь турнир 2009 года, наряду с неоднократными задержками матчей из-за дождя и зрелищной победой 20-летнего Хуана Мартина Дель Потро над Роджером Федерером в мужском финале.

Но по другую сторону сетки происходила не менее удивительная история. Клейстерс, которой на тот момент было 26 лет, только вернулась в теннис после двухлетнего перерыва. Она закончила карьеру, чтобы родить и ухаживать за ребенком. Но, сыграв показательный матч, Ким подумала, а почему бы и не вернуться в профессиональный спорт. Продолжительный декретный отпуск привел к тому, что в рейтинге бельгийка опустилась далеко за первую сотню, но попала на Открытый чемпионат США по уайлд-кард — пропуску, который организаторы турниров Большого шлема выдают опытным теннисистам, возвращающимся в игру после травмы, или несовершеннолетним вундеркиндам, готовым выступать в туре. После победы над Уильямс Клейстерс выиграла финал и стала чемпионкой. На церемонию награждения на корт вышла ее розовощекая дочка Джада. Это было нечто: Джада сидела на ручках у своей мамы, которая при этом держала огромный кубок. «Мы подумали, что сегодня Джада может лечь попозже, чтобы побывать здесь», — сказала Клейстерс в интервью на корте. В ответ по трибунам прокатился одобрительный рокот.

До Клейстерс только две женщины, выступавшие в Открытую эру, выигрывали Шлемы после рождения ребенка. Восхитительная австралийская теннисистка Ивонн Гулагонг завоевала два титула: на Открытом чемпионате Австралии 1977 года, через семь месяцев после появления на свет дочери Келли, и в 1980 году на Уимблдоне. Маргарет Корт тоже, уже будучи матерью, взяла три Больших шлема. И все: всего три матери смогли одержать победу в финалах Открытых турниров.

Сможет ли Уильямс, вернувшаяся в игру в 2018 году, стать четвертой? Сможет ли она, будучи матерью, завоевать Шлем? Это будет непросто.

Корт и Гулагонг, как и Клейстерс, познали радость материнства, когда им не было еще и 30. Уильямс намного старше: ей уже далеко за 30, и она самая возрастная теннисистка, снова взявшая в руки ракетку.

Любое испытание, настоящее испытание, сопряжено с риском и опасностью. «Поняв, что беременна, я испугалась: боже мой, как же я буду играть?» — такой была первая мысль Уильямс, когда она узнала о ребенке. Эти слова она произнесла на камеру незадолго до начала пятисерийного документального фильма Being Serena («Быть Сереной»), снятого телеканалом HBO. Эгоистичный, но в то же время довольно откровенный, а временами и весьма трогательный сериал, был задуман самой Уильямс, а спродюсирован совместно с HBO одним из подразделений агентства талантов IMG, входящим в компанию William Morris Endeavor, где пост исполнительного директора занимает Джилл Смоллер, агент Серены Уильямс. Создатели фильма Being Serena приступили к работе почти сразу после того, как в 2017 году стало известно о беременности, а премьера состоялась весной 2018 года, когда Серена вернулась на корт. «Как же я буду играть?» Если бы вы прочли достаточно много мемуаров спортсменов, которые на закате карьеры терзаются сомнениями: а стоит ли продолжать (самой волнующей историей, посвященной этой стороне спорта, можно назвать книгу The Game Кена Драйдена, бывшего вратаря хоккейного клуба Montreal Canadiens), если бы пообщались с бывшими звездами тенниса и если бы лучше знали Серену Уильямс, то, без сомнения, услышали бы в этих сказанных с грустью словах вот что: смогу ли я в 36 лет после перерыва на рождение ребенка снова восстановить форму⁸? И еще вот это: смогу ли я после рождения ребенка и когда буду готова, уделять достаточно времени тренировкам, чтобы снова выигрывать турниры? И это: смогу ли я, имея на руках ребенка, выдержать соревновательный накал, даже если ограничиться Большими шлемами и парочкой других туров? И такое: смогу ли я завоевать еще один или два титула? А если не смогу, не смогу играть на высшем уровне, на чемпионском уровне — на моем уровне, — то как это пережить? И наконец это: если я не смогу нормально тренироваться, не смогу играть с дочкой на руках, или восстановить былую силу, или выиграть Шлем, или смириться с тем, что кто-то другой лучше меня, то что тогда мне делать?

Одним словом, то, о чем Уильямс говорит так открыто и трогательно, называется «страх». Конечно, Серена Уильямс не хочет в этом признаваться.

«Как же я буду играть?» Когда я услышал эти слова, на ум мне пришли строки из романа Джоан Дидион Play It as It Lays⁹: «Происходило что-то настоящее, и это была ее жизнь. Если бы она этого не забывала, то могла бы сыграть хорошо, сделать все правильно, что бы это ни значило».

Тогда, в мае 2018 года, когда фильм Being Serena был запущен в эфир, не совсем было понятно, как сыграет Уильямс. Однако было вполне очевидно, что многие фанаты, да и те, кто никогда теннисом особо не увлекался, с нетерпением ждали, какой путь она изберет. Когда страх подкрадывается к тому, кого считают воплощением гладиаторской самоотверженности, он подталкивает вперед. Как и звездное материнство. Фанатов, как много лет назад выяснил журнал People, а позже доказал и приумножил Instagram, лихорадит от свадьбы, развода или беременности их кумира. Весной 2018 года, когда Уильямс вернулась в теннис и заговорила о материнстве в документальном фильме HBO, ее захлестнула новая волна внимания, преданного и безудержного.

5

Беременность, продлившаяся всю весну и лето 2017 года, омрачалась только изжогой. Серена выполняла дыхательные упражнения и готовилась к родам под присмотром специалистов. Все происходило на глазах общественности. Вот она, здоровая и беременная, почти полностью обнаженная появилась на обложке августовского номера журнала Vanity Fair за 2017 год. Вскоре стало известно, что она забронировала целый этаж в медицинском центре Святой Марии в Уэст-Палм-Бич, штат Флорида, где 1 сентября путем стимуляции родов должна была появиться на свет дочь Серены Уильямс¹⁰.

Но потом все, что только могло пойти не так, пошло не так. Уильямс рожала почти 14 часов¹¹. Во время схваток сердцебиение ребенка стало учащаться. Врачи решили провести экстренное кесарево сечение. Серене пришлось отказаться от антикоагулянтов, которые она принимала после перенесенной в 2011 году тромбоэмболии. На следующий день после операции теннисистке стало сложно дышать. Испугавшись, что в легких опять образуются кровяные сгустки, она поделилась своими переживаниями с врачами, но, по ее собственному признанию, ей никто не поверил. И это документально подтвержденный факт из жизни многих рожавших женщин, особенно темнокожих. (Афроамериканки умирают во время родов в Америке в три-четыре раза чаще, чем белые.) В конце концов медики согласились провести компьютерную томографию, которая доказала правоту Уильямс: по направлению к легким двигались тромбы. Ей тут же поставили капельницу с противокоагулирующим препаратом. Антикоагулянты помогли легким, но стали причиной кровоизлияния в месте разреза. Серене пришлось перенести еще три послеродовые операции, прежде чем ее выписали из больницы, после чего она еще несколько дней восстанавливалась дома, не вставая с постели.

В ноябре 2017 года Серена и Алексис Оганян поженились. Торжество состоялось в Центре современных искусств в Новом Орлеане. Свадьба прошла по мотивам мультфильма «Красавица и чудовище» — почему, никто объяснять не стал¹². Платье невесты сшила сама Сара Бёртон для Alexander McQueen. (Та самая Бёртон, у которой заказывала платье Кейт Миддлтон, когда выходила замуж за принца Уильяма и становилась герцогиней Кембриджской, что, возможно, сыграло для Уильямс решающую роль при выборе дизайнера.) На диванах сидели гости, в том числе Ким Кардашьян, Ева Лонгория, Бейонсе и Jay-Z. Это был шоу-бизнес. А уже через месяц после рождения Олимпии Серена сыграла свой первый матч, правда, не на официальном, а на показательном турнире в Абу-Даби. Всего за пару часов участия в помпезном тренировочном или, как еще говорят, выставочном матче такие прославленные игроки, как Уильямс, зарабатывают сотни тысяч или даже миллион долларов, а то и больше — доподлинно неизвестно. В тот раз Уильямс проиграла Алёне Остапенко из Латвии, которая полугодом ранее, несеяная и почти никому неизвестная, дошла до финала «Ролан Гаррос» (Открытого чемпионата Франции) и одержала в нем победу. Уильямс поняла, что не готова играть по-настоящему, и на Открытый чемпионат Австралии, который состоялся в следующем месяце, не поехала.

В профессиональный теннис она вернулась в марте 2018 года и выступила в городе Индиан-Уэллс в калифорнийской пустыне. У Серены был явно лишний вес после рождения ребенка, она играла заметно медленнее, ей было сложнее двигаться, особенно когда приходилось резко менять направление. Она, как и прежде, хорошо подавала, но удары с отскока оставляли желать лучшего. В провальном для себя матче третьего круга против сестры Уильямс допустила 41 невынужденную ошибку за два сета. Дальше хуже: на следующей неделе в Майами Серена уступила в первом круге в двух сетах молодому японскому дарованию Наоми Осаке. Из-за травмы грудных мышц Уильямс пришлось сняться с Открытого чемпионата Франции. Как раз вышел фильм Being Serena, и поклонники узнали о тяжелой беременности и последующем восстановлении. На Уимблдоне, самом престижном из серии Больших шлемов, где она уже побеждала семь раз, Серене удалось пройти достаточно далеко. Она добралась до финала, и впервые у нее появилась возможность завоевать 24-й титул. Но Уильямс в двух сетах уступила немке Анже´лике Кербер, чьи леворукая игра и неутомимость в обороне свели на нет все усилия американки. И хотя на пути к финалу Серене не пришлось сразиться ни с кем из первой десятки, хотя двигалась она медленно и временами казалось, что ей тяжело, Уильямс уезжала из Лондона почти чемпионкой. Если она и была расстроена, то виду не подала.

Очень скоро Серена уже не сможет скрыть своих чувств. Уильямс вернулась в Соединенные Штаты, впереди был целый ряд турниров на харде и Открытый чемпионат США, последний из Больших шлемов. Серию начинал турнир Silicon Valley Classic в Сан-Хосе. В первом круге против англичанки Йоханны Конты, у которой сезон совершенно не складывался, Уильямс потерпела самое обидное поражение в своей карьере, взяв лишь один гейм. Позже Серена призналась: незадолго до матча стало известно, что из тюрьмы вышел убийца ее старшей сводной сестры Йетунде¹³, которую застрелили в 2003 году, когда она сидела в машине со своим бойфрендом напротив дома в Комптоне, где размещался наркопритон, а один из бандитов должен был его охранять. От участия в следующем турнире в Торонто Уильямс отказалась. Позже в интервью журналу Time и в социальных сетях она объяснила свое решение послеродовой депрессией¹⁴.

На своей странице в Instagram Серена написала: «…думала, я плохая мать, но потом поняла, что совершенно нормально упрекать себя в том, что ты недостаточно делаешь для своего ребенка»¹⁵.

Если Уильямс и страдала физически и эмоционально от того, что стала матерью, и даже если это обстоятельство мешало ей завоевать еще один Большой шлем, интерес к теннису в ней все равно не угасал. Везде, где только возможно, в Instagram и на кабельных каналах, Уильямс усердно повторяла, как нелегко совмещать работу и материнство, и, как всегда, ее история вызывала огромный интерес.

6

У Серены Уильямс самый красивый подброс в теннисе — с какой элегантностью, с какой плавностью отрывается мяч от пальцев левой руки теннисистки, чью игру никак не назвать мягкой. Этот подброс красив еще и в функциональном плане: именно таким — стабильным и уверенным — он должен быть у игроков высочайшего уровня.

У большинства из нас есть ведущая рука и кисть. Теннисистов, как правило, учат подавать именно этой рукой, тогда как подбрасывать мяч приходится другой, не ведущей. В итоге каждое очко зависит от руки, которая не выполняет в игре никаких важных функций. И вот в чем задача этой второстепенной, почти не участвующей в игре руки: она должна нежно обхватить мяч всеми пальцами, решительно выпрямиться, слегка повернуть предплечье (при этом сильно не сжимая мяч) и зафиксировать локоть. Затем плечом, не рукой — совершенно неестественное движение — теннисист медленно поднимает так странно вывернутую руку до уровня глаз (при этом не забывая про движения ведущей руки, ног и спины) и расслабленно, но контролируя силу, подбрасывает мяч так, чтобы он точно встретился с поднятой вверх ракеткой. Уловили?

Повторю, у Серены Уильямс это получается лучше всех. Лучше, чем у Роджера Федерера и любого другого теннисиста. В детстве она без устали отрабатывала подачу. У нее мощные и мускулистые бедра (сила удара в теннисе во многом зависит от нижней части тела) и сильные плечи, поэтому скорость первой подачи достигает 200 км/ч. Неслыханно для женского тенниса. Более того, этот красивый подброс никак не выдает направление подачи, что встречается еще реже. Даже лучшие игроки не способны скрыть от противника, какая подача последует за подбросом: рука вытягивается вперед — значит, подача будет плоской; широкий замах — резаной; рука поднимается над головой — крученой. Когда Уильямс в форме, она подбрасывает мяч совершенно одинаково для любой подачи. Соперница до самого конца остается в неведении и не успевает подготовиться. И даже если угадывает, ее это не спасает.

Вот так примерно Уильямс и дошла до финала Открытого чемпионата США 2018 года. Если она до сих пор и пребывала в послеродовой депрессии, то по ней этого видно не было: ее спасала потрясающая подача. Никто не играл с Сереной столько, сколько ее сестра Винус: она принимала от нее мячи уже 25, а то и все 30 лет. В матче третьего круга на битком забитом и оживленном «Стадионе Артура Эша» тихим пятничным вечером в преддверии праздничных выходных в честь Дня труда Винус не имела ни малейшего представления, куда полетит мяч. Она ошиблась, сделала выпад не в ту сторону и остановилась в смятении, почти отчаявшись выиграть, так же, как и соперницы Серены в предыдущих и в последующих матчах, предшествующих финалу Открытого чемпионата США. Десять эйсов сестры не оставили Винус ни единого шанса, поэтому угадывать направление мяча было не так уж важно: слишком хорошие удары, слишком точные, прямо под линию. Но даже если не считать эйсы, то многие поданные Сереной мячи, до которых ракетка Винус все-таки дотянулась, не перелетали сетку, а остальные, которым удавалось попасть на другую половину, приземлялись прямо по центру корта — с ними Серена справлялась легко и завладела инициативой. Она выиграла почти 90 % первых подач. (Притом что 75 % — уже чудеснейший результат.) Винус уступила 1:6, 2:6.

Через восемь дней в финале Открытого чемпионата США первая подача оказалась невероятно слабой. Нервы? Слишком многое стояло на кону: не только еще один Большой шлем, который позволил бы повторить рекорд Маргарет Корт, но и чемпионский титул работающей матери. Такую сюжетную линию продвигал канал ESPN, транслировавший матч. Аудитория субботнего поединка, который проходил не в прайм-тайм, а в дневное время, стала почти самой большой за всю историю телепоказов Открытого чемпионата США. (Почти? Больше собрал только вечерний четвертьфинал 2015 года между Сереной и Винус¹⁶!) Та же мысль красной нитью проходила в роликах Nike и Chase с Уильямс в главной роли, которые несколько дней перед финалом крутились на ESPN. Об этом же писали в газетах, блогах и социальных сетях. И все это тяжелым грузом (а как иначе?) ложилось на плечи Уильямс.

Соперница? Несколько месяцев назад Наоми Осака обыграла Уильямс в Майами. Ее тренер Саша Баин в прошлом был спарринг-партнером Серены. Осака должна была знать комбинации Уильямс: куда полетит мяч с форхенда в начале игры; в какую точку квадрата она попытается подать, если проигрывает гейм. На пути к финалу Открытого чемпионата США, к своему первому финалу в турнирах Большого шлема, Осака демонстрировала безупречную и бесстрашную игру. Ей было 20 лет. Ее отец родом с Гаити, мать — японка. Наоми с детства боготворила Уильямс, пыталась ей подражать, а после победы в Майами рассказала журналистам, что обожает ее и рада любой возможности сыграть со своим кумиром. Ничего страшного, если в Нью-Йорке, где будет целая толпа болельщиков Серены, в финале она ей уступит. Что в этом такого? Наоми нечего было терять. По игроку всегда видно, когда он напряжен: удары становятся резкими и укороченными — скованные мышцы плюс нервы срезают и замедляют размах. Осака была спокойна. С самого начала она двигалась уверенно и непринужденно.

Наоми играла лучше Уильямс на протяжении всего матча. У нее было больше эйсов, чем у Серены; меньше двойных ошибок, чем у Серены (которая допустила шесть, причем несколько — в решающие моменты); она чаще, чем Серена, вела розыгрыши, заставляя соперницу бегать из стороны в сторону и тяжело дышать; она выигрывала больше перестрелок с задней линии, чем Серена, и ошибалась меньше, чем Серена. Она взяла четыре подачи Уильямс и выиграла матч со счетом 6:2, 6:4. Но не превосходной игрой Осаки запомнился этот финал.

С началом второго сета трибуны поутихли. Первый сет Уильямс уступила, поэтому должна была выигрывать второй, а потом третий, решающий, если хотела вернуться в игру и завоевать чемпионский титул. В начале второго сета, когда Уильямс уже взяла свою подачу и вела 1:0, а Осака подавала и была всего в одном очке от гейма, судья на вышке, Карлос Рамос — моложавый для своих 40 с лишним лет португалец, которого очень уважают и в мужском, и в женском турах, — вынес Уильямс официальное предупреждение. Он заметил, как тренер Серены Патрик Муратоглу с трибуны жестами показывает своей подопечной, что надо выходить к сетке и сокращать длинные розыгрыши, большинство которых Серена проигрывала: это должно было помочь сохранить силы. В WTA-туре подсказки тренера допускаются, но не на матчах Большого шлема, которые устраиваются совершенно другой организацией — Международной федерацией тенниса (ITF) — и проходят по своим правилам. Решение о нарушении правил со стороны тренерского состава всегда принимается судьей на вышке. Другой судья мог бы сделать вид, что не заметил жест Муратоглу, подумав про себя: «Это ведь финал Большого шлема, который, возможно, войдет в историю — пусть играют». Другой судья рассудил бы так: «Серена Уильямс — не тот человек, которому нужны советы тренера, даже если бы это разрешалось». А третий судья пришел бы к такому выводу: «Муратоглу скорее молится, а не подсказывает». Учитывая, что Уильямс никогда не стремилась играть у сетки и бить с лета, так с чего бы ей начинать сейчас? А четвертый судья просто бы тихонько попросил Уильямс при смене стороны, что бывает после завершения каждого нечетного гейма: «Скажи своему тренеру, пусть прекращает» — сделал бы, так сказать, замечание. Рамос же известен своей щепетильностью. Он, не задумываясь, вынес предупреждение за нарушение кодекса.

Телезрители видели, что Муратоглу действительно подсказывает Серене (канал ESPN как раз поймал этот момент во время телетрансляции матча). Смотрела ли в тот момент в его сторону Уильямс, неясно (но с точки зрения правил это не имеет значения). Никто из 23 000 болельщиков на трибунах «Стадиона Артура Эша» — самой большой теннисной арены в мире — не понимал, что именно происходит на корте между Рамосом и Уильямс. Судья на вышке, в отличие, скажем, от футбольного арбитра, не утруждает себя общением со зрителями, разве что периодически просит их соблюдать тишину. Люди уже были разочарованы ходом игры — в основном на трибунах сидели поклонники Серены или, как это часто бывает в Нью-Йорке, мужчины (по большей части) и женщины, которые выложили не одну сотню, а может, и тысячу долларов за горящий билет на StubHub[7], чтобы своими глазами (так они надеялись) увидеть частичку спортивной истории: Уильямс завоевывает свой 24-й Шлем. Смятение и недовольство зрителей росло.

Уильямс начала выходить из себя. Не дожидаясь следующей смены сторон, она решила высказать Рамосу все, что думает. Серена подошла к вышке и выпалила — микрофон судьи хорошо уловил ее слова:

«Я никогда не жульничаю, чтобы выиграть. Лучше уж проиграть. Это чтобы вы знали».

И вот так вместо события, которое обсуждалось столько недель, которого так ждали и важность которого превозносили и любители тенниса, и не только они, вместо победы Уильямс после рождения дочери и 24-го Большого шлема в карьере на первый план вышла совсем другая история. При следующей смене сторон, взяв свою подачу и при счете 2:1, Уильямс снова обратилась к Рамосу: «Имейте в виду, что я никогда не обманываю». Рамос сказал, что понимает ее чувства.

Пожалуй, на этом Уильямс стоило бы и остановиться? Первое нарушение кодекса не влечет за собой никакого наказания: ни потери очка, ничего, что повлияло бы на исход матча. Но Уильямс не остановилась. В следующем гейме она выиграла подачу Осаки, и Осака, судя по ее телодвижениям, начала волноваться по поводу перепалки Уильямс с Рамосом, насмешливых перешептываний трибун и неспортивного посвистывания в адрес судьи и ее самой, пусть даже и косвенно. Однако укрепить положение Серене не удалось: следом она уступила свою подачу, допустив две двойные ошибки за гейм. В расстроенных чувствах Серена разбила ракетку об корт. В любом профессиональном матче сломанная ракетка автоматически приравнивается к нарушению кодекса поведения. Теперь у Уильямс было уже два предупреждения, и по правилам тенниса она лишалась одного очка. Соответственно, в следующем гейме после смены сторон Осака начала подавать, ведя в счете 15:0. Разве Уильямс, сыгравшая уже не в одной сотне профессиональных матчей, не понимала этого? Видимо, к тому моменту, когда она шла к своему стулу во время смены сторон, она не понимала уже ничего.

Уильямс очень хотела держать все под контролем, но порой, кажется, не могла контролировать собственный гнев, особенно когда проигрывала и теряла всякую надежду на победу. (Когда Серена находится в таком разъяренном состоянии на корте, семья называет ее Такуандой: «Такуанда появилась, Такуанда на свободе!»¹⁷) Она всегда стремилась быть первой, а в этом матче особенно. Она так хотела, чтобы история закончилась победой. Серена бросила Рамосу: «Просто уму непостижимо». И добавила: «Вы должны передо мной извиниться». А потом еще: «У меня дочь, и я не стала бы подавать ей плохой пример». И наконец: «Мои матчи вы больше обслуживать не будете».

Осака взяла свою подачу. Потом еще раз подачу Уильямс. Исход матча во всех смыслах был предопределен, но Серена еще не закончила с Рамосом. Не успела Осака, которая теперь вела в счете 4:3, встать на заднюю линию, чтобы подавать, Уильямс, пользуясь случаем во время смены сторон, снова накинулась на Рамоса. Она назвала его «вором». Назвала его «лжецом». Из приличной публики трибуны уже превратились в богато одетую банду. На этот раз были задеты честь и достоинство Рамоса, и он засчитал Уильямс третье нарушение. По правилам это означало, что Осаке не придется ни подавать, ни отыгрывать свою подачу в такой стрессовой ситуации (впрочем, она отдала свой гейм лишь однажды): ей автоматом присуждалась победа в гейме. Теперь Наоми вела 5:3. Уильямс закончила говорить с Рамосом. Она потребовала вызвать на корт рефери турнира Брайна Ирли и супервайзера WTA Донну Келсо. Когда те подошли к вышке, Уильямс стала доказывать, что с ней несправедливо обошлись, потому что она женщина. Мужчины, по ее словам, «позволяют себе намного большее». Ирли сказал, что не будет, да и не может оспаривать решения Рамоса. После этого Уильямс легко взяла свою подачу, но и Осака не уступила свою и выиграла сет 6:4, а с ним и матч. (Уильямс пришлось выплатить 17 000 долларов в качестве штрафа. За участие в женском финале Открытого чемпионата США она получила 1,85 миллиона долларов.)

На пресс-конференции Серена, казалось, успокоилась. Она назвала Рамоса превосходным судьей на вышке, похвалила Осаку за стабильность и сказала, что победа была заслуженной. Уильямс с досадой отметила, как некрасиво было со стороны зрителей свистеть во время церемонии награждения. Но под занавес пресс-конференции ее вдруг спросили: если можно было бы вернуться назад, повела бы она себя так же или по-другому. Глаза ее наполнились слезами, голос дрогнул, и она ответила:

«Я не могу сейчас, сидя здесь, сказать, что не назвала бы его вором, ведь он все-таки украл у меня гейм. Но я видела, как, бывает, оскорбляют мужчины-теннисисты других судей на вышке. Я борюсь за права женщин, за равенство полов и за все остальное. Я назвала его вором, он украл у меня гейм. Я вижу в этом сексистский подтекст. Он бы никогда не наказал на гейм мужчину за слово “вор”.

У меня это в голове не укладывается. Но я не перестану отстаивать права женщин…

Мне кажется, сам факт того, что мне приходится через это проходить, станет примером для других женщин, которые испытывают эмоции и не желают их скрывать, и которые хотят быть сильными. И после того, что было сегодня, они смогут самовыражаться. Возможно, для меня произошедшее и вышло боком, но другим пойдет на пользу».

Никто никогда не слышал, чтобы кто-то из теннисистов-мужчин за столько лет называл Рамоса вором или ставил под сомнение репутацию. Тем не менее, в теннисе, как и во всех сферах жизни, достаточно случаев двойных стандартов для мужчин и женщин. В этот раз Уильямс вела себя дерзко и вызывающе, пользовалась моментом, накаляла ситуацию, передергивала, защищалась сама и защищала других и в то же время набивала цену, пытаясь растолкать себя и растолкать остальных. Несколько журналистов даже зааплодировали ей. Возникло понимание: то, что произошло с Уильямс в финале Открытого чемпионата США, — сексизм. Газеты писали, что теннисные судьи по-разному относятся к вспышкам гнева у мужчин и женщин. Свое мнение высказывали спортивные обозреватели. В защиту Уильямс выступили представители WTA и Билли Джин Кинг.

Финал этого Открытого чемпионата США привлек всеобщее внимание к старым разговорам о том, почему и как злятся темнокожие женщины, и как преподносится и искажается эта ярость, или того хуже. Во время президентской кампании 2008 года Мишель Обаму представляли как угрозу, опасность, а на канале Fox News обсуждали ее «воинственный гнев»¹⁸. Сколько диссертаций написано на тему злобы, исходящей от темнокожих героинь романов Тони Моррисон¹⁹. Чего только стоит главный персонаж первой книги Моррисон The Bluest Eye[8], 11-летняя всеми отвергнутая одинокая темнокожая девочка по имени Пикола Бридлав, которая размышляет так: «Гнев лучше стыда. Гнев всегда обладает неким смыслом. И реальной сущностью. Смыслом и достоинством. И вызывает в душе приятное волнение»²⁰.

Сама Моррисон в интервью журналу Paris Review сказала: «Гнев — очень сильная, но краткая эмоция²¹. Он быстро проходит и ни к чему не приводит». В книге 2014 года Citizen: An American Lyric — попурри из вольных стихов, коротких рассказов и рассуждений — поэтесса Клаудия Рэнкин довольно подробно описывает вспышки гнева Уильямс на корте и видит в ней отражение себя, отражение каждой темнокожей женщины, которая подвергалась дискриминации и издевкам²²:

«Ежедневные принижения, словно не переставая капающая вода, медленно выводят Серену из себя. Каждый взгляд, каждое слово, каждое оскорбление в истории проходит через нее и выливается на вас. Понять — значит, увидеть, что Серена находится в том же положении, что и любой темнокожий человек, брошенный в американские реалии».

Всего за несколько месяцев до начала Открытого чемпионата США Бритни Купер, профессор кафедры Исследований по женской, гендерной и африканской проблематике Ратгерского университета, опубликовала книгу Eloquent Rage, где высказала мнение, что, помимо всего прочего, темнокожие женщины «имеют право злиться до одури», и что этот гнев — законная «политическая эмоция», но при этом признала, что свою злость могла бы направить в более конструктивное русло. Она называет Серену Уильямс героиней, потому что у ее ярости есть цель, потому что ее превосходство на корте «принадлежит всем нам»²³.

Но не все считали произошедшее между Уильямс и Рамосом проявлением расизма или сексизма и оправдывали действия Серены. В своей колонке в Times под заголовком «Что Серена сделала не так» Мартина Навратилова, сама довольно смелая на язык чемпионка 1980-х годов, а сегодня голос феминизма, теннисный комментатор и борец за права человека, написала: «Такое поведение на корте недопустимо ни для кого»²⁴. Более того, каждое новое появление Осаки на телевидении, которой своей скромностью и кротостью, афористичными высказываниями по поводу поп-культуры и превратностей теннисной жизни удалось очаровать Эллен Дедженерес — и не только ее, — все больше убеждало, что Уильямс отняла у победительницы, тоже между прочим цветной женщины, момент славы. На корте после матча Уильямс успокаивала Осаку, пока та плакала, а с трибун раздавался громкий и безжалостный свист — неслыханная ситуация для турнира Большого шлема. Когда началась церемония награждения, Серена потребовала у толпы прекратить. Но не она ли сама заварила всю эту кашу? Не она ли стала инициатором этого улюлюканья? Только ли Рамос, судья на вышке, виновен в произошедшем? А может, и она тоже?

В том, что произошло, спортсмены, как правило, не ищут для себя ни утешения, ни выгоды. Они живут дальше. Живут моментом, для них важно настоящее и ближайшее будущее: сегодняшний матч, завтрашний матч. Если гнев, который Уильямс выплеснула на Рамоса, и был примером для других женщин, то она об этом больше ни разу не заикалась. Она вообще бы не вспоминала про тот матч, если бы могла. Говорят, что переговоры об интервью для программы 60 Minutes провалились, когда представители Уильямс поставили одно условие: никаких вопросов про финал Открытого чемпионата США. Когда в конце года Серена прилетела в Абу-Даби, чтобы провести показательный матч, на этот раз против своей сестры Винус, репортеры, по словам очевидца, получили указание не упоминать тот злополучный финал. Через месяц, уже после победы Уильямс в первом круге Открытого чемпионата Австралии над Татьяной Марией, журналист позади меня поднял тему того неоднозначного матча с Осакой. Но несмотря на его замечание: «Вы, кажется, уклоняетесь от разговора об Открытом чемпионате США», — Уильямс пристально посмотрела на него и твердо произнесла: «Мне в буквальном смысле нечего сказать».

7

«Думаю, она была не готова, — сказал Патрик Муратоглу. — Дойти до финала — да, но дойти и выиграть — совершенно разные вещи. Она просто была не готова». Речь шла о финале Открытого чемпионата США. Муратоглу помолчал и добавил: «Я не хотел говорить об этом сразу после матча, потому что это прозвучало бы как оправдание. На все требуется время. Чтобы обрести былую форму после рождения ребенка… Я хочу сказать, что было еще слишком рано. Вот и все».

Поздно вечером в первую неделю Открытого чемпионата Австралии, через пару дней после победы Уильямс в первом раунде над Татьяной Марией, Муратоглу сидел в главном пресс-зале на четвертом этаже практически пустого медиацентра и беседовал с горсткой журналистов. Ему около 50 лет. Европейская внешность: загорелый и подтянутый, аккуратные с проседью волосы и борода. Пытливый, даже философский склад ума. Он обдумывал каждый свой ответ и зачастую пускался в пространные рассуждения о смысле и авторитете спорта. (К примеру, Муратоглу считал, что необходимо активнее, намного активнее привлекать к теннису молодежь. Возможно, поэтому он и выпустил мобильную игру Tennis Manager 2019.) Его превосходный английский с легким французским акцентом завораживал. Сын весьма успешного бизнесмена греческого происхождения и француженки, до 15 лет он играл в теннис, но по требованию родителей забросил спорт и сосредоточился на учебе. Его готовили к управлению отцовской компанией — одной из крупнейших во Франции в области возобновляемой энергетики, — но в 26 лет Патрик заявил, что его единственная страсть в жизни — теннис, а мечта — собственная теннисная академия в окрестностях Парижа. Из него вышел отличный тренер, и за каких-то 10 лет он вывел кипрского теннисиста Маркоса Багдатиса в первую десятку. Муратоглу стал и неплохим бизнесменом, открыв, как оказалось, крупнейшую и лучшую в своем роде теннисную академию в Европе, которая несколько лет назад переехала на юг Франции, под Ниццу, в более комфортные климатические условия. Не так давно он начал работать с греком Стефаносом Циципасом. К тому же Муратоглу сделал успешную международную карьеру теннисного комментатора. На телевидении он отдавал предпочтение обтягивающим костюмам и всегда расстегивал верхние пуговицы на рубашке. Был Бернаром-Арни Леви[9] в теннисе.

Муратоглу и Уильямс встретились в июне 2012 года. Уильямс только что проиграла в первом круге Открытого чемпионата Франции француженке Виржини Раззано, занимавшей 111-е место в рейтинге. До этого Уильямс ни разу не проигрывала в первом круге Больших шлемов. Очередное поражение в целой цепочке неудач, начавшейся вскоре после победы на Уимблдоне летом 2010 года. Через несколько дней после Уимблдона Серена выходила из ресторана в Мюнхене и наступила на осколок стекла²⁵. Она была в босоножках, и стекло разрезало сухожилие на правой ноге. Операция, потом еще одна. А в феврале 2011 года в Лос-Анджелесе Уильямс госпитализировали с легочной эмболией, которая могла стать результатом операции на ноге и последующего малоподвижного режима²⁶. В то же время ей понадобилось экстренное лечение гематомы: под кожей образовался сгусток крови. Ей прописали антикоагулирующие препараты, задерживающие свертывание крови, но через несколько лет во время родов Серене пришлось от них отказаться, что привело к многочисленным осложнениям. Уильямс вернулась в теннис, но сначала травмировала голеностоп, а потом спину. Обидное поражение на «Ролан Гаррос» случилось почти через два года после последней победы в турнире Большого шлема. Ей было уже 30, у нее были проблемы со здоровьем, и казалось, будто она растеряла всю уверенность и концентрацию.

В Париже у Уильямс была своя квартира, и после поражения на Открытом чемпионате Франции она решила задержаться в стране и потренироваться в академии Муратоглу. К концу лета он уже стал ее тренером, заменив единственного до этого тренера Серены — ее отца. Но Муратоглу и Уильямс были друг для друга чуть больше, чем просто тренер и подопечная: видели, как они гуляют, держась за руки, и как Уильямс засунула руку в задний карман джинсов Муратоглу, а вскоре после этого жена Патрика, Кларисс, дизайнер интерьера, с которой у него трое детей, подала на развод^27,28. Роман, очевидно, закончился летом 2014 года, но рабочие отношения Муратоглу и Уильямс не прекращались. По словам Серены, ему удалось вновь зарядить ее энергией на корте, и результаты не заставили себя ждать: четыре титула Большого шлема за первые два года совместной работы. Муратоглу, в свою очередь, рассказывал о том, как понял ее: ее напористость, ее упрямство, ее привычку надеяться, что ты понял все, что она не сказала вслух. С ним она выиграет еще шесть Шлемов, прежде чем в феврале 2017 года на 13 месяцев уйдет в декретный отпуск. Итог: 10 чемпионских титулов меньше чем за пять лет. Всего семь женщин за свою карьеру выигрывали 10 и больше Шлемов.

Когда Муратоглу спросили, не боится ли он, что за тренерские подсказки в финале Открытого чемпионата США Уильямс его уволит, он непринужденно заулыбался: «Нет, я совершенно об этом не волнуюсь. Во-первых, хочется все же надеяться, что тренеров не увольняют за одно нарушение кодекса, иначе такое происходило бы каждые два дня, а это не дело». Затем он поведал журналистам, что после проигрыша Серена всегда берет всю вину на себя, что она очень преданный человек, что она не склонна рубить сплеча. «Это не повод принимать решение, которое повлияет на твое будущее. И я думаю, ей хватит ума так не поступать», — сказал он.

Я задал ему вопрос о физической форме Серены: возможно, после рождения дочери ей стоит больше времени проводить в спортзале, а не на корте. Все знают, что его, да и саму Уильямс, беспокоит лишний вес, который она никак не может сбросить после родов и вернуться к прежним совершенным показателям. (Конечно, я понимал, что такой разговор с Муратоглу — двое мужчин обсуждают женщину после рождения ребенка — вызовет неоднозначную реакцию публики. Но жизнь спортсменов полностью зависит от их физического состояния, быть в форме — самое главное, поэтому этот аспект очень часто и довольно дотошно обсуждается и близкими людьми, и журналистами.) Когда Серена приехала во Францию, чтобы готовиться к «Ролан Гарросу» в мае 2018 года, он уговаривал ее прервать грудное вскармливание, объясняя свою настойчивость тем, что это отнимает время и мешает соблюдать тренировочный режим. Позже Уильямс призналась, что этот разговор дался нелегко им обоим.

Муратоглу ответил на мой вопрос: «Тело женщины претерпевает огромные изменения после рождения ребенка, и чтобы вернуться к прежнему состоянию, придется потратить немало времени и много заниматься. Двух месяцев, конечно, мало — это длительный процесс. Хуже того, очень долго ты просто не можешь делать то, что хочешь, потому что организм еще не готов. Поэтому надо проявить терпение и шаг за шагом идти к своей цели. Пока же в полную силу играть невозможно».

Он продолжил: «И есть же еще эмоциональная составляющая, изменения касаются не только… Я хочу сказать, что она профессиональная теннисистка и она стала матерью — это большая перемена в жизни, которая не может пройти незамеченной».

Тем не менее, он был уверен — или хотел таковым казаться, — что она обязательно возьмет еще один Большой шлем. Чемпионы обладают другим складом ума, нежели обычные игроки, — к такому выводу он пришел, тренируя Уильямс. «Есть такие, кто выиграет один турнир, а потом 15 лет празднует победу», — сказал Муратоглу и засмеялся. Засмеялись все. В конце концов, физическая форма — дело времени, считает он. Главное, по его словам, — это чемпионский опыт: когда раз за разом побеждаешь, упорно тренируешься и идешь к цели, когда испытываешь непреодолимое желание быть первой. «Так умеет только Серена», — закончил он.

8

В первую неделю Открытого чемпионата Австралии Уильямс фигурировала во всех новостях даже в те дни, когда у нее не было матчей: причиной тому стали ее тренировки. Они с Муратоглу решили: чтобы играть острее и активнее, надо практиковаться с мужчинами. Очевидно, что ни одна из соперниц на первых кругах чемпионата в Мельбурне не сможет составить ей достойную конкуренцию. Разгромив Татьяну Марию в первом круге, Серена так же легко обыграла канадку Эжени Бушар — 6:2, 6:2. В третьем круге против 18-летней Даяны Ястремской из Украины Уильямс пробила восемь эйсов. Ястремская, в свою очередь, допустила восемь двойных ошибок. Сокрушительный результат 6:2, 6:1 довел украинку до слез.

«Я настраивалась на обычный матч, — поделилась Ястремская, — но когда вышла на арену и услышала крики толпы, поняла: я играю с Сереной. Я чувствовала ее энергетику», — Ястремская пыталась подобрать слово, но так и не смогла. А слово это было «страх». После матча Уильямс нашла Даяну в слезах в раздевалке и стала утешать: «Не плачь, ты еще молодая, тебе незачем плакать».

Одним из мужчин, с которым тренировалась Серена, стал Фрэнсис Тиафо, 21-летний американец, который как раз поднимался в рейтинге. У Тиафо весьма захватывающая предыстория. Теннисом он начал заниматься в Мэриленде, в тренировочном центре Теннисной ассоциации Соединенных Штатов, где его отец, выходец из Сьерре-Лионе, управлял отделом технического обслуживания. После тренировки с Уильямс Тиафо сказал, что с отскока она бьет настолько плоско и жестко, что ему пришлось приспосабливаться и по-другому рассчитывать свои удары.

За пару недель до этого Тиафо сыграл в паре с Уильямс против швейцарцев Белинды Бенчич и Роджера Федерера. Это было в Перте, на западе Австралии. Кубок Хопмана, названный так в честь легендарного австралийского тренера по теннису Гарри Хопмана, — это выставочный турнир, который 30 лет проводился в преддверии Открытого чемпионата Австралии. Он задумывался как командное состязание: каждый год восемь стран присылают свою команду — одну женщину и одного мужчину. Каждая команда проводит серию встреч на крытом корте с хардовым покрытием: женский одиночный матч, мужской одиночный матч и матч в миксте (смешанном парном разряде). Кубок Хопмана, пользовавшийся большой популярностью среди австралийских телезрителей, возвещал о начале австралийского лета и теннисного сезона. Турнир 2019 года привлек больше мирового внимания, чем обычно: впервые в своей карьере Серена и Роджер играли друг против друга, пусть в миксте, пусть в ускоренном формате, пусть до четырех геймов. С самого начала матча Уильямс почти без труда приспособилась к темпу Федерера. Она спокойно отвечала на его удары и принимала его подачу, как только поняла, как ее читать. (Федерер и Бенчич выиграли со счетом 4:2, 4:3, продемонстрировав отличную игру у сетки.) Уильямс показала свою силу. На корте после матча Федерер, стоя рядом с Сереной, так отозвался о ее подаче: «Я нервничал на приеме!» Они засмеялись и сделали совместное селфи. (Так случилось, что это был последний Кубок Хопмана в истории.)[10]

Тот матч и тренировки с теннисистами-мужчинами напомнили о первой поездке 16-летней Уильямс на Открытый чемпионат Австралии в 1998 году. В рейтинге она занимала 99-ю строчку. Вместе с сестрой Винус (которая располагалась на 22-й позиции и тоже впервые попала в Австралию) они объявили, будто смогут побить любого игрока-мужчину с рейтингом ниже 200. Вызов принял Карстен Браш, немец, который занимал на тот момент 203-е место в одиночке и был в Мельбурне, только потому что в парном разряде он входил в топ-40. Что отличало игру Браша, так это конвульсивно резкая манера подачи, которую он, казалось, перенял от заводной игрушки, а также его поведение в перерывах при смене сторон: он устраивал перекур, а иной раз даже пил пиво. Говорили, будто до встречи с сестрами Уильямс на одном из дальних кортов — по договоренности он должен был провести по сету с каждой из них — Браш уже сыграл партию в гольф и выпил две бутылки шенди²⁹[11]. Сначала он обыграл Серену со счетом 6:1, а потом и Винус — 6:2.

Главное отличие мужской игры от женской (и сейчас это еще актуальнее, чем 20 лет назад) вовсе не в силе. Женщины умеют хорошо бить. У американки Мэдисон Киз, которая вот уже несколько лет входит в топ-25 — еще одна темнокожая теннисистка, оказавшаяся в спорте благодаря сестрам Уильямс, — удар справа в среднем сильнее, чем у многих мужчин. Первая подача Серены Уильямс, бывает, превосходит по мощности даже удары Новака Джоковича или Рафаэля Надаля. В наше время женщины бьют куда энергичнее, чем мужчины в эпоху Макинроя и Борга[12], и дело тут вовсе не в современных ракетках и новых технологиях. Сегодняшние теннисистки крупнее и сильнее, чем прежде, техническая и физическая составляющие тренировок нацелены на агрессивную игру. Женщины стали бить жестче.

Разница же в том, что мужчины банально быстрее бегают. В частности, они способны развивать более высокую скорость при перемещении в бок — быстрее добираются до мяча, молниеносно возвращаются назад, чаще успевают принимать мячи, отправленные в угол корта и под заднюю линию. Не каждый мужчина-теннисист умеет бегать, но те, кто умеет, бегают действительно хорошо. На сегодняшний день ни одна женщина на корте не сравнится по скорости с мужчиной. Почему так, точно не знают даже ученые, которые выдвигают на этот счет самые разные теории: более узкие бедра, расположенные ближе к четырехглавым мышцам; легкие большего объема; быстрее сокращающиеся мышечные волокна. Но 30 лет назад мужчины не бегали так же быстро, как сегодня. Значит, этот навык приобретенный.

Уильямс прекрасно это понимает. Еще в 2013 году над Сереной шутил Энди Маррей — шутил по-доброму. На протяжении всей карьеры Маррей горячо поддерживал женщин и женский теннис. Когда Дэвид Леттерман в своем вечернем шоу спросил Уильямс об игре с Марреем, та засмеялась и ответила³⁰: «Я ему говорю: “Энди, ты серьезно, что ли?” — потом продолжила, — для меня мужской и женский теннис — это два абсолютно, совершенно разных вида спорта. Если бы я играла с Энди Марреем, то уже через пять-шесть минут, ну, может, 10, уступила бы ему 0:6, 0:6. Нет, правда. Это совсем другой спорт. Мужчины намного быстрее». В 2019 году Уильямс играла с мужчинами не для того, чтобы испытать себя, как делала это много лет назад, когда еще не задумывалась о разнице между мужским и женским теннисом. На этот раз они с Муратоглу хотели тренировать скорость, которую могли обеспечить только игроки-мужчины.

В теннисе, как ни в одном другом профессиональном спорте, остро стоит проблема гендера: где еще мужчины и женщины соревнуются за славу и призовые в одних и тех же турнирах? От этого у зрителей создается особенное настроение, и разговоры о спорте уходят совсем в иное русло, не всегда вдохновляющее. Удивительно, но в адрес Уильямс всегда сыпались и сыплются до сих пор обвинения, зачастую расистские, в том, что ее тело, ее формы, ее мускулатура напоминают мужские, а потому она подобна мужчине, играющему против женщин. В сентябре 2017 года вскоре после рождения дочери на сайте Reddit появилась статья, написанная самой Уильямс³¹. В письме матери она пишет о своем ребенке, у которого такие же, как у нее, руки и ноги, и надеется, что ее дочери не придется проходить через «то, через что пришлось проходить мне с 15 лет и по сей день». Она пишет о том, что ее называют мужчиной, обвиняют в употреблении добавок для набора мышечной массы, говорят, что ей место в мужском спорте.

«Я просто много работаю, а такое крутое тело дано мне от рождения, и я им горжусь».

Незадолго до того, как Уильямс приехала на Открытый чемпионат Австралии 2019 года, в сети появилась фотография двух австралийских футболистов, играющих за тасманский клуб Penguin Football Club³². Они были в черных кудрявых париках, белой одежде и белых солнцезащитных козырьках, в руках — ракетки. Лица футболистов были выкрашены в черный цвет: «Винус и Серена». Талия «Серены» намеренно раздута. Мужчины вырядились так в честь «Безумного понедельника» — традиционного празднования окончания футбольного сезона. Белые (британские каторжники и свободные поселенцы), колонизировавшие в XIX веке Австралию, не порабощали чернокожих африканцев (хотя и заставляли жителей тихоокеанских островов работать на сахарных плантациях; позже это явление получило название «блэкбёрдинг»). Сегодня в Австралии очень мало темнокожих, но все помнят, как в Америке до Гражданской войны любили выказать свою расовую нетерпимость: белые артисты чернили лица и соответствующе одевались, насмешливо и причудливо изображая людей с темной кожей. В этот раз помимо расизма прослеживалось и пренебрежительное отношение к женщинам, особенно в лице футболиста, выступающего в роли Серены, который постарался выглядеть крупнее, «мужеподобнее», чем был сам.

Этот образ Серены Уильямс — неженственной, неестественно большой и сильной, мужеподобной, сверхмужеподобной — то и дело всплывает (или так просто кажется) в самых неожиданных местах. По пути из Нью-Йорка до Мельбурна, который занял у меня целый день, в одном из газетных киосков аэропорта я увидел стопки журнала GQ с традиционным для конца года заголовком «Мужчины года». На одних обложках красовался Генри Голдинг, на других — Майкл Б. Джордан. Был там и Джона Хилл. А еще была… Серена Уильямс в черном боди с винтажным ремнем от Chanel на поясе. Если быть точнее, то она не была одной из мужчин года. На обложке с ней слово «Мужчины» перечеркнуто крестом, а над перечеркнутым «Мужчины» курсивом выведено «Женщина» — прямо вот так, в кавычках. Насмешливые кавычки? Я не понял. Как не поняли и многие другие читатели. После выхода обложки Twitter разразился сообщениями в стиле³³:

«@GQMagazine, вероятно, сумничал, заключив женщину года (а именно Серену Уильямс) в кавычки. Этой стране настолько не дает покоя мысль о темнокожей женщине с мышцами, что вы при каждой возможности называете ее мужчиной. Даже если написано “женщина”».

На самом ли деле популярный мужской журнал GQ хотел сказать этими кавычками, что Серена Уильямс не совсем женщина?

Вовсе нет. Но потребовались объяснения. «Женщина» — дело рук Вирджила Абло, друга Уильямс. Вирджил Абло — американский модельер и дизайнер уличной одежды, сын эмигранта из Ганы. Он работал с Канье Уэстом. У него собственный модный брэнд Off-White, а незадолго до того он был назначен художественным руководителем мужских коллекций Louis Vuitton. Именно Абло придумал то черное теннисное платье с оголенным плечом, в котором Уильямс выступала в Открытом чемпионате США 2018 года. Если присмотреться, можно заметить, что значок Nike на этом платье заключен в кавычки. Кавычки — это фирменный знак Абло, как, например, игрок в поло у Ральфа Лорена. Та обложка была — по крайней мере задумывалась — как заявление о моде и стиле, а не о гендерной принадлежности.

Связь между словом и его значением, между означающим и означаемым может оказаться довольно опасной для такой многогранной иконы поп-культуры, как Серена Уильямс. Она стала кумиром отчасти благодаря своему телу, тому, чего она смогла с его помощью добиться. Но ее популярность — это еще и результат проекций тех, кому она небезразлична, кто ее любит, кто ее ненавидит, кто считает ее интересной. Интересность — вот что сегодня мы чаще всего хотим видеть в своих кумирах. А в интересности Серены Уильямс можно не сомневаться.

9

Ренне Стаббс — одна из самых внимательных и проницательных экспертов в женском теннисе. Она играла почти 20 лет, наибольшего успеха добившись в парном разряде, выиграла 60 титулов, четыре из них — на турнирах Большого шлема, и в 2000 году стала первой ракеткой мира в паре — лучшая парница в истории Австралии. Шесть лет спустя Ренне сделала редкое для тенниса, да и в целом для спорта, заявление: в интервью одной из австралийских газет, будучи еще действующим игроком, она призналась в своей нетрадиционной ориентации. Стаббс ушла из спорта в 2011 году, сейчас работает тренером и теннисным комментатором на каналах Australian TV и ESPN.

Как-то раз мы встретились за чашечкой кофе в медиакафе Открытого чемпионата Австралии. Громко шумел кондиционер — за окном перевалило за 40 °C. Стаббс было почти 48 лет, но казалось, будто Ренне хоть сейчас готова выйти на корт. Она вспоминала, когда впервые увидела, как играет Серена Уильямс: «Помню так отчетливо, ей было 11 лет, Балтимор, Мэриленд», — начала моя собеседница с теплотой, но четко, без замешательств, без слов-паразитов, как умеют только те, кто давно работает на телевидении. В 1993 году Стаббс поехала в Балтимор на благотворительное мероприятие, организованное Пэм Шрайвер, которая жила там и в начале 1990-х еще входила в первую десятку в парном разряде, но уже не представляла большой угрозы соперницам, какой была в середине 1980-х. «Пэм пригласила поиграть двух девчонок из Лос-Анджелеса и предложила мне поотбивать с ними мяч. Я, конечно, согласилась. Мы потренировались, а когда выходили с корта, Пэм повернулась и спросила: “Ну как тебе?” И я ответила: “Неплохо”, — Стаббс засмеялась и покачала головой. — Невозможно сказать, когда им по 10–11 лет, кем они вырастут. Но я прекрасно помню свои слова: Та, что помладше, маленькая, играет лучше, — она снова засмеялась. — Серена была сильнее уже тогда. И техника у нее была лучше. Она не проигрывает технически даже в самых напряженных матчах. У Винус в таких ситуациях бывают провалы: то форхенд подкачает, то подача не удастся. Но только не у Серены. Не в техническом плане. Так было в детстве. Так остается и по сей день».

Стаббс вспоминала, как на турнирах Большого шлема ей приходилось играть против пары Серены и Винус. (Сестры Уильямс много лет выступали в паре, но только на Больших шлемах и на Олимпиаде.) В последний раз они встречались в финале Уимблдона в парном разряде в 2009 году. Партнером Стаббс была ее соотечественница Саманта Стосур. Уильямс выиграли в трех сетах. Стаббс, как и все игроки, отметила мощь и непредсказуемость подачи Серены. Но в тот день, да и не только в тот, Серена играла на высоте, пояснила Стаббс: «Она била очень глубоко, каждый удар неизменно ложился в футе-двух от задней линии. Многие умеют сильно бить, но мало кто умеет бить так стабильно глубоко. Еще часто недооценивают ее способность держаться в длинных розыгрышах. Когда этого хочет. А еще есть ее присутствие. Аура. Не могу это объяснить. Ее ни с кем не перепутаешь».

В настоящее время Стаббс тренирует Каролину Плишкову[13], которая находится на пике карьеры и последние несколько лет входит в пятерку лучших теннисисток (летом 2017 года Каролина была первой ракеткой мира). Сильная и энергичная чешка ростом более 180 сантиметров ведет агрессивную игру по задней линии. Что бы посоветовала Плишковой Стаббс, если бы той в ближайшие дни в Мельбурне пришлось сразиться с Уильямс? (Что было вполне возможно, если посмотреть на турнирную сетку.)

Стаббс ответила, не задумываясь: «Мне кажется, Серену можно обыграть только тогда, когда она не готова эмоционально. Когда она нервничает. Сейчас Серена стала старше и осознает всю значимость таких моментов. Сколько еще раз ей предстоит сразиться за Шлем?»

Стаббс продолжила: «На важных матчах, в финале Уимблдона и в Нью-Йорке, она выглядела уязвимой. Связано ли это как-то — не знаю, как именно, — с тем, что Серена стала матерью? Возможно, она принимает такие события ближе к сердцу, что только мешает в финале Большого шлема, потому что стала более открытой к жизни, а это свойственно любой матери? Раньше Серена думала только о себе, а теперь видно, как нравится ей быть мамой. Она такая же крутая. Она такая же Серена. Но только более уязвимая.

Она хочет завоевать Шлем в качестве матери, — сказала Стаббс, прежде чем убежать в импровизированную студию канала ESPN, приткнувшуюся между множеством других международных комментаторских будок со всеми их бутафорскими декорациями и передвижными офисами, рядом с выходом на трамвайную остановку. — Да, она хочет превзойти Маргарет Корт, завоевать рекордное количество Шлемов. Но движет ей желание победить в роли матери. Она наслаждается своим новым статусом и, я уверена, хочет еще одного ребенка. Но Серена не молодеет. А в году всего четыре возможности выиграть Шлем. Попробуй-ка со всем, что на тебя навалилось, взять еще один титул».

10

В 2003 году первый телевизионный корт Открытого чемпионата Австралии был переименован в «Арену Маргарет Корт» в честь поистине величайшей австралийской теннисистки. Корт стала обладательницей календарного Шлема, когда в 1970 году взяла все четыре титула в одиночном разряде. Всего в ее копилке 64 Больших шлема — это победы и в одиночке, и в паре, и в миксте — почти недосягаемая высота. Двадцать четыре Шлема в женских одиночных турнирах — рекорд, к которому стремится Серена Уильямс. Но есть люди (и их немало, как в Австралии, так и во всем мире), которые требуют убрать имя Маргарет Корт из названия арены. Возможно, причиной тому является то, что Корт ревностно выступает против геев, и эта сторона ее личности вытеснила из умов людей легенду тенниса? Действительно ли имя Маргарет Корт, хоть им и названа арена, ассоциируется теперь не с великой спортсменкой, а с безжалостным и бесчувственным религиозным фанатиком?

Корт осмелилась обнародовать свои гомофобные взгляды уже после того, как завершила карьеру теннисистки. Время идет, но ее позиция в этом вопросе не меняется и даже не смягчается. Корт утверждает, что все ее религиозные убеждения опираются исключительно на Священное писание. По ее словам, к вере она пришла, когда начала посещать библейскую школу в 1982 году, через пять лет после ухода из тенниса. Обретенная вера, говорит Корт, помогла ей справиться с послеродовой депрессией и излечиться от сердечного заболевания³⁴. Вскоре она основала собственную пятидесятническую церковь в Перте и начала публично осуждать геев и лесбиянок, опираясь на библейское учение. В начале 1990-х Корт заявила, что в женском теннисе правят лесбиянки, что Мартина Навратилова — «великолепная теннисистка», но она, Корт, «хотела бы видеть наверху тех, на кого могут равняться юные спортсменки. Очень грустно оттого, что дети подвержены такой пропаганде гомосексуализма». Когда в 2011 году в Австралии начали активно призывать к легализации однополых браков, Корт стала громче, жестче и чаще отстаивать свою позицию. К тому времени, когда осенью 2017 года этот вопрос был вынесен на национальный референдум, она была ярым противником грядущих перемен.

По словам Корт, однополые браки развращают страны, где они легализованы, — дети все чаще проявляют интерес к теме ЛГБТ. «Так поступал Гитлер, — говорит она. — Так поступали коммунисты: проникали в сознание детей. У нашей страны и других стран есть целый план по захвату детских умов». Когда исполнительный директор авиакомпании Qantas Airlines поддержал референдум, Корт объявила им бойкот. Накануне подсчета голосов она выступила с заявлением: проголосовав «за», Австралия лишится и Рождества, и Пасхи. Корт по-прежнему переживает, что с легализацией однополых браков в Австралии она больше не сможет выражать свои религиозные взгляды. В своем официальном обращении в 2018 году к государственной комиссии, созданной для оценки последствий равенства брачных отношений для религиозных организаций, Корт заверяла, что Австралия «отрекается от основополагающих истин и благословений, сделавших эту страну великой».

Многие австралийские игроки, бывшие и действующие, не разделяют позицию Корт в этом вопросе. Кейси Деллакуа закончила карьеру в 2018 году. Она поднималась в топ-25 теннисисток в одиночном разряде, а в 2016 году была третьей ракеткой в парном. Когда Деллакуа и ее партнерша Аманда Джадд объявили о рождении первенца, Корт написала, что ей «печально оттого, что ребенка, судя по всему, лишают отца». В преддверии референдума в 2017 году Деллакуа, лично знакомая с Корт и в юные годы игравшая с ней в Перте, обратилась к журналистам: «Я прекрасно понимаю, что у каждого человека есть право на свое мнение, но когда это мнение высказывается конкретно в адрес моих близких, это уже ненормально».

В 2003 году Билли Джин Кинг, которая в 1981-м первой из спортсменок совершила каминг-аут после того, как партнерша через суд потребовала от нее денежную компенсацию, с радостью поддержала идею назвать арену в честь Корт. Кинг долгое время не высказывала никаких публичных возражений, даже когда другие теннисистки осуждали Корт, даже когда в Мельбурне активисты, выступающие в защиту прав гомосексуалистов, возмущались речью Маргарет, и даже когда музыканты прямо со сцены арены критиковали взгляды и позицию неугодной теннисистки. Однако на Открытом чемпионате Австралии в 2018 году во время вручения награды «Женщина года», призванной обратить внимание на приверженность турнира к многообразию, равенству и инклюзивности, Кинг воспользовалась ситуацией и масштабом крупнейшего спортивного события и сообщила на весь мир, что изменила свое мнение. Сидя рядом с директором турнира Крэйгом Тайли, она сказала: «Мне кажется, когда что-то называют твоим именем, очень важно проявлять великодушие, заинтересованность, открывать свои объятия каждому, кто приходит. Здесь общественное место». Потом добавила: «Лично я считаю, что арена больше не должна носить ее имя. Если бы речь шла об аборигенах, евреях или ком бы то ни было, сложно представить, чтобы народ согласился назвать что-нибудь в честь такого человека. Возможно, люди считают по-другому из-за нашего сообщества, сообщества ЛГБТИК. Но все мы дети божьи. Мы все божьи дети, поэтому я считаю, ее имя здесь неуместно»³⁵.

По мнению Ренне Стаббс, решимость Маргарет Корт и дальше открыто осуждать права геев, даже после референдума и легализации однополых браков — признак того, что Маргарет Корт — фанатик и ярая противница гомосексуальных отношений, и имя этого человека носит сейчас арена. Стаббс тоже за изменение названия. «Когда браки между гомосексуалистами разрешили, у нее была возможность, — рассуждала моя собеседница, — сказать: “Я против, но так тому и быть”, но вместо этого она ринулась в бой. Игроки нетрадиционной ориентации знают об этом. Об этом знают болельщики-гомосексуалы, которые приходят на арену».

Стаббс уверена, что рано или поздно стадион все равно переименуют. Как и многие другие, она поддерживает кандидатуру Ивонн Гулагонг-Коули, коренной австралийки, каких в теннисе не так много и которая после ухода Корт стала лучшей теннисисткой Австралии и первой ракеткой мира. Другой и, возможно, наиболее оптимальный вариант — продать право назвать арену корпоративному спонсору: ничего личного, никакой политики, чисто бизнес. После того, как главная площадка Открытого чемпионата Австралии получила имя великого Рода Лейвера, чиновники рассудили, что справедливо будет назвать первый корт в честь женщины. Но оказалось, не все так просто.

Тем временем группа поддержки Серены Уильямс пополнилась новыми людьми: болельщики-гомосексуалы, а также другие участники ЛГБТ-сообщества, которые никогда ранее не интересовались спортом, теперь от всей души желали Уильямс побить рекорд Корт.

11

Главные соперницы, с которыми на протяжении многих лет приходилось встречаться Серене Уильямс, в значительной мере определялись исторически, чтобы не сказать напрямую Михаилом Горбачевым и Борисом Ельциным. В конце сезона 1980 года, за год до рождения Уильямс, в первую полусотню лучших теннисисток входила 31 американка. Шесть игроков были родом из Советского Союза и стран Варшавского договора. Все изменилось с началом перестройки и распадом Советского Союза в 1991 году. (Немаловажную роль также сыграло повторное внесение тенниса в список олимпийских видов спорта начиная с Сеула в 1988 году.) Вскоре девушки и юноши из России и Восточной Европы заполонили теннисные академии стран Западной Европы и Флориды, а теннисные федерации Чехии и других государств принялись модернизировать корты и программы тренировок. Из 32 сеяных участниц Открытого чемпионата Австралии 2019 года 16 приехали из стран, некогда входивших в восточный блок. Американок было всего трое. (Темнокожие Слоан Стивенс, Серена Уильямс и Мэдисон Киз, ребенок от межрасового брака, — еще одна разительная перемена по сравнению с 1980 годом.) Такое соотношение более или менее сохранялось в течение 20 лет — это была эпоха русских, белорусов, украинцев, румын, латышей, эстонцев, сербов, хорватов, чехов и так далее — эпоха сестер Уильямс против многочисленных «-овых» (Даниэлы Гантуховой, Екатерины Макаровой, Марии Шараповой и других).

В разгар второй недели Открытого чемпионата Австралии Серена Уильямс в четвертом круге встречалась с румынкой Симоной Халеп. На тот момент она занимала первую строчку в мировом рейтинге. Из 128 участниц, начинавших турнир, осталось всего 16 (отсюда и название четвертого круга в серии турниров Большого шлема — одна восьмая). Халеп, посеянная под первым номером, пожалуй, лучше всех выстраивала защиту и за последние годы почти избавилась от своего единственного очевидного недостатка: раньше в сложных матчах она внезапно мрачнела и начинала сама себя наказывать. И все-таки первые два матча в Мельбурне румынка выиграла только в трех сетах, а затем в третьем круге ловко обошла Винус Уильямс — 6:2, 6:3. Халеп понимала, что Серена — не очень удобная соперница. Первая подача у поджарой, невысокой (ростом 168 сантиметров) Халеп довольно скромная, а вторая, когда она уставала, и подавно на уровне деревенского клуба. Симона обыграла Серену лишь однажды, а проиграла восемь раз.

Воздух в тот вечер был сырым и теплым. Уильямс подавала первой, но не сразу вошла в ритм, уступив подряд четыре очка, последнее — двойной ошибкой, и отдала гейм. Правда, она довольно быстро взяла себя в руки и за 20 минут выиграла первый сет 6:1. За эти шесть геймов, если не считать стартовый, она показала, пожалуй, лучшую игру после возвращения на корт из декретного отпуска.

Впоследствии Халеп описывала первый сет так: «Ощущение, будто я попала под поезд».

Второй сет остался за Симоной: она растягивала розыгрыши и взяла большинство из них. К началу третьего сета Серена заметно подустала. В шестом гейме подавала Уильямс, и Халеп трижды доходила до брейк-пойнта при счете 3:2 в ее пользу. Это был лучший гейм матча, решающий и очень напряженный: Уильямс ударила в линию, и мяч пришелся на обод ракетки Халеп — Серена отыграла один брейк-пойнт; удачный форхенд Халеп по линии дал ей возможность реализовать второй брейк-пойнт; обратный бэкхенд Уильямс по линии — рискованный удар, на который решится далеко не каждый игрок — решил исход гейма и, по всей видимости, лишил Халеп энергии и энтузиазма. Следующий гейм снова остался за Сереной: она взяла сет 6:4, а с ним и матч.

После матча Уильямс казалась счастливой. Она с куда большим удовольствием, чем в первую неделю турнира, отвечала на вопросы о своей игре и возвращении. «У меня такое чувство, будто каждый день, каждый матч и каждый турнир я узнаю что-то новое», — сказала она. — Я поняла, что могу и должна сражаться за титулы. Сражаться за каждый матч. Я очень стараюсь, прошло еще не так много турниров, но я пытаюсь выкладываться по полной и уверена, что добьюсь своего. Не знаю, когда, но знаю, что добьюсь».

12

На матче с Халеп, да и на предыдущих матчах Уильямс в ее ложе сидела Анна Винтур. На главных кортах турниров Большого шлема ложа игрока или, как ее еще называют, гостевая трибуна разрастается до десятка мест, потому что в свиту теннисиста помимо главного тренера и родителей, агента и представителей экипировщика обычно входят тренер по физической подготовке, диетолог и массажист. Еще игроки любят, чтобы их поддержали друзья, а если эти друзья знамениты и по ходу матча, между ударами или при смене сторон они оказываются в объективе телевизионной камеры, это становится на руку всем причастным. Винтур — знаменитый редактор журнала Vogue, а также глобальный инфлюенсер не только в мире моды, но и во всем, что моды касается: в искусстве, кино, женских проблемах, политике. И, конечно, в спорте: Винтур — заядлая теннисная фанатка (между прочим, неплохо играет на любительском уровне). Она много лет сидела в ложе Роджера Федерера на Открытых чемпионатах США, на Уимблдоне и «Ролан Гаррос». А совсем недавно ее заметили на трибуне Уильямс.

Винтур впервые присутствовала на Открытом чемпионате Австралии. Серена поделилась, что это они с Федерером уговорили ее поехать. Винтур довольно близко знакома с Уильямс: она была на ее свадьбе в Новом Орлеане и помогала выбрать свадебное платье. Уильямс с такой же страстью относится к моде, с какой Винтур — к теннису. Для Серены очень важно, как она выглядит, даже (и, пожалуй, особенно) во время игры. «На корте мне нравится выглядеть на все сто, — рассказывала Уильямс в своей автобиографии On the Line. — Все дело в уважении к себе…»

«Если ты прилагаешь максимум усилий, чтобы хорошо выглядеть, значит, прилагаешь максимум усилий ко всему, за что берешься… Внешний вид имеет значение. Я так считаю».

В детстве она любила ходить по магазинам, любила модные журналы, любила, когда ее наряжали старшие сестры, любила «шумиху и внимание». Серене нравилось, когда Puma, ее первый экипировщик, а потом Nike, привлекали ее к созданию образа на корте. В 1999 году по настоянию Винус она поступила в Институт искусств в Форт-Лодердейле³⁶. В то время они с сестрой жили вместе, и сестра уже училась в институте в осенне-зимний период, когда не было турниров. Серена рисовала, шила, изучала основы построения и производства одежды. Когда начинался сезон, она продолжала делать наброски, пока летела в самолете или отдыхала в гостиничном номере. Она даже разрабатывала модели для телемагазина Home Shopping Network.

Весной 2018 года Уильямс представила собственную линейку модной одежды. К созданию нового лейбла Serena с логотипом в виде буквы S теннисистка подошла «очень творчески». Одежда Serena не из той, что появляется в журналах типа Vogue. Это повседневные наряды по цене не больше 100 долларов. Некоторые модели имеют мотивирующие надписи типа I AM BEAUTIFUL, I AM STRONG[14]. По словам Уильямс, она хотела также создавать одежду для полных женщин, как их называют в магазинах. Среди моделей, позирующих в ее нарядах для фирменного сайта и Instagram, есть женщины, чьи размеры не соответствуют стандартам модных фотосессий.

После поражения в финале Открытого чемпионата США в 2018 году Уильямс пропустила азиатскую серию турниров WTA — в последние годы она не посещала турниры, проходящие в Китае и Японии, — и сосредоточилась на своем модном бизнесе. Первые временные магазины Серена открыла в Далласе и на выставке Art Basel в Майами. В первую неделю Открытого чемпионата Австралии я поинтересовался, как она успевает вести бизнес, готовиться к матчам и ездить по турнирам, на что Серена ответила: «Да, бизнес отнимает много времени. Даже сегодня мне пришлось отвечать на письма по поводу коллекции и бренда, где мы хотим его видеть. Но это не в счет.

Это моя жизнь. Бренд и теннисный корт абсолютно для меня равны. Я одинаково отдаюсь и тому, и другому. Я человек очень своевольный, но открыта к предложениям. Мне интересно знать, что скажут другие, потому что я не хочу быть боссом с недальновидным подходом. Я считаю, что важно понимать и видеть, что думают остальные, и принимать соответствующие решения».

На протяжении многих лет Винтур помогала Уильямс освоиться в индустрии моды, а недавно попросила Серену быть с ней сопредседателем (вместе с Леди Гагой и Гарри Стайлзом) на ежегодном балу Института костюма, который устраивается для сбора средств для модных выставок Метрополитен-музея — самого знатного и популярного среди папарацци события в светском календаре Манхэттена. «Она всегда в меня верила», — произнесла Уильямс в своем видеообращении к Винтур перед выступлением главного редактора Vogue на Открытом чемпионате Австралии, где она высказала свое уважение к Уильямс и подчеркнула силу женщин на корте и за его пределами.

После выступления одна женщина спросила Винтур, какой образ, по ее мнению, будет самым модным в этом году. «Кроссовки и еще раз кроссовки», — невозмутимо ответила та. Это была отсылка к новому стилю athleisure[15]. В городах, где больше всего в мире следят за последними веяниями моды, женщины гуляют по улицам в леггинсах для йоги или спортивных штанах, в худи и кроссовках. Такой внешний вид олицетворяет собой здоровый и активный образ жизни и все чаще признается подходящим как для работы, так и для досуга. На тот момент одним из самых модных был бренд Lululemon — компания из Ванкувера, выпускающая одежду для йоги, которую можно было носить не только в спортзале. Магазин Lululemon был открыт даже на чемпионате Австралии. Контракт Уильямс с Nike не позволял ей предлагать одежду в стиле athleisure в своей линейке. И все равно женщины, модницы хотели выглядеть так же, как выглядела Серена по дороге на тренировочный корт.

13

Теннис — это игра, в которой нет места предопределенности. У тебя может быть отличная подача, ты можешь бить один эйс за другим, но после четырех эйсов подряд гейм закончится, и настанет очередь противника. Ты можешь взять шесть первых геймов, и тогда седьмого не будет: ты выигрываешь сет, но следующий начинается со счета 0:0, и у твоего соперника появляется еще один шанс. Если ты профессиональный теннисист и только что уступил сет, и трибуны скандируют имя твоего соперника, вселяя в него уверенность и решимость, ты можешь взять перерыв, чтобы сходить в туалет, пойти в раздевалку и провести там, как может показаться болельщикам, целую вечность и попытаться сделать хоть что-то — сосредоточиться? успокоить нервы? — и надеяться, что эти минуты бездействия выведут игрока, стоящего там на корте, из равновесия.

И все же, что произошло с Сереной Уильямс — которая уже с двумя брейками вела 5:1 в третьем сете и подавала на победу — в четвертьфинале Большого шлема? Казалось бы, результат предопределен и очевиден. Но не тут-то было: Уильямс допустила двойную ошибку, вскоре уступила свою подачу и больше не выиграла ни одного гейма. Со счетом 6:4, 4:6, 7:5 победу одержала Каролина Плишкова из Чехии и вышла в полуфинал. Уильямс отправилась домой без 24-го Шлема, который так сильно связывал ее с Маргарет Корт. Никто из тех, с кем мне довелось поговорить, не мог припомнить, чтобы Серена когда-нибудь вот так проигрывала матч на Шлем, когда у нее было такое преимущество, а победа была так близка.

В начале матча Уильямс двигалась очень медленно, тянулась за мячами, потому что не успевала к ним, и несколько раз оказывалась не там, где надо: слишком далеко за задней линией, куда обычно редко заходит, или у линии подачи, в «мертвой» зоне, как ее называют. Этого места теннисисты всегда избегают, если только ты не Серена Уильямс и не вышла вперед, чтобы с лета забить мяч мощным драйвом, что она и сделала в конце первого сета, когда Плишкова подавала на него. Но на этот раз Уильямс опоздала: мяч уже опустился слишком низко. Удар пришелся в сетку, Серена вскинула руки и закричала. Вскоре Плишкова пробила эйс и взяла первый сет.

Во всех четырех матчах, предшествовавших четвертьфиналу в Мельбурне, Уильямс плохо покрывала корт. Видно было, что временами она с трудом дышала, о чем также говорили ее вскрики при ударах. Но все важнейшие победы приносило Серене не ее умение цепляться: она побеждала благодаря лучшей в женском теннисе подаче — сильным и прицельным ударам. (Ее уходящая подача по ширине часто летит по дуге и немыслимо закручивается. Да, Уильямс мощная, но мощь — не единственное ее достоинство.) Уильямс выигрывала за счет того, что на полметра заходила в корт, чтобы принять вторую так плоско, сильно и глубоко, что у соперницы попросту не было времени что-либо предпринять. Но важнее, пожалуй, то, что Серена всегда берет решающие очки — выигрывает мяч, когда на табло ровно, и получает преимущество, а потом берет брейк-пойнт или держит свою подачу. Вот какая она. Вот что помогло ей сделать два брейка и подавать при счете 5:1.

Но на первой подаче, подаче, которая могла принести победу, судья объявил заступ. Заступ? Снова? В такой решающий момент? Уильямс не стала срываться на линейного судью, не в этот раз. Она подала опять и ввела мяч в игру, но, по всей видимости, подвернула ногу и потеряла очко. Потом двойная ошибка. Завершая движение при подаче, праворукий теннисист очень жестко приземляется на левую ногу. Повлияла ли на подачу травма голеностопа и тем самым помешала Уильямс сосредоточиться и лишила уверенности в себе? Неизвестно. Адреналин часто заглушает боль от растяжения. Уильямс не стала обращаться за помощью к врачу и вместо того, чтобы поставить в этом матче точку, уступила подачу.

Потом Плишкова взяла свою подачу. У Уильямс появилась еще одна возможность, но она снова отдала гейм под ноль. Разрыв сократился до 5:4, теперь подавала Плишкова. Но чешка занервничала и задергалась, позволив Серене дважды добраться до матчбола. Уильямс шансами не воспользовалась, даже когда скорость второй подачи Плишковой не достигала и 120 км/ч. Серена упустила очередной матч-пойнт, с форхенда отправив мяч в сетку. И еще два очка спустя счет стал 5:5.

В следующем гейме на своей подаче Уильямс снова не взяла ни одного очка, как и в следующем на первой подаче Плишковой. Итого, если посчитать — а я считал, — Серена проиграла 10 очков кряду за три гейма. Никогда еще в своей карьере она не отдавала так много решающих мячей подряд. Уильямс дважды отыгрывала матч-пойнт, как бы отвечая на ревущую поддержку зрителей. Они знали, на что способна их любимица, знали, что в критический момент она может собрать волю в кулак и выиграть. Зрители, словно оглушенные, продолжали стоять, перешептываясь, даже когда Серена уже убрала ракетку в сумку и медленно двинулась к туннелю, на выход из турнира.

В интервью, которое Плишкова дала на корте сразу после матча, она призналась, что не может поверить в свою победу. Когда в третьем сете при счете 1:5 у Уильямс был матч-пойнт на подаче, мыслями, сказала чешка, «я была уже в раздевалке». Переодевшись и войдя в забитый журналистами пресс-центр, Серена решительно заявила, что под конец матча Плишкова действительно прибавила. Она объяснила, что с лодыжкой все в порядке; по крайней мере, серьезной травмы, которая бы стала причиной ее бездействия под конец игры, не было. Правда, летом она все же ссылалась травмированный в Австралии голеностоп. (Уильямс не из тех, кто винит в неудаче травму, даже если так оно и есть.) По собственному желанию Серена добавила: «Не скажу, что меня зажало на матч-пойнтах». На мгновенье ее слова повисли в воздухе.

Прежде чем покинуть журналистов и Мельбурн, Уильямс натянуто улыбнулась и сказала:

«Моей целью всегда была и будет победа. Не буду вам врать. Этого пока не произошло, но я знаю, обязательно произойдет».

14

В женском финале Открытого чемпионата Австралии 2019 года Наоми Осака одержала победу над Петрой Квитовой — 7:6, 5:7, 6:4. Это был лучший матч турнира: мощный, напряженный, выразительный. В сентябре Осака выиграла Открытый чемпионат США, свой первый мэйджор — до этого в женском туре только Дженнифер Каприати в 2001 году удалось взять первый Большой шлем и сразу же за ним следующий. Осаке был всего 21 год, но теперь ее никак нельзя было назвать многообещающим новичком (72-й номер в рейтинге), какой она была год назад. Успех пришел к ней. Теннисные площадки кишмя кишели японскими телевизионщиками. В Японии финал посмотрели более 20 миллионов телезрителей — столько в последнее время не набирал ни один эфир. Японские социал-либералы надеялись, что Осака, по происхождению «хафу», то есть японка только наполовину (мать японка, а отец гаитянин), сможет наконец-то заставить страну дружественнее относиться к детям от смешанных браков, которые часто подвергаются дискриминации. Женская теннисная ассоциация (WTA) и до Осаки верила, что восток, Азия, дадут толчок к развитию женского тенниса. Осака стала ответом на их молитвы. Спонсоры видели в смешении рас и в иронически милой, располагающей к себе личности Осаки мировую икону спорта для миллениалов. Наоми только что подписала рекламный контракт с Adidas на сумму 8,5 миллиона долларов — больше компания не предлагала еще никому из спортсменок. Конечно, не 40 миллионов, которые Серена Уильямс вроде как получила от Nike, но это всего лишь начало, если Осака и дальше продолжит выигрывать.

У Осаки чемпионский теннис: оглушительные удары с отскока, пушечная подача, движение по корту, в котором она все прибавляет, постоянно растущие уверенность в своих силах и понимание корта. Крэйг Тайли, директор Открытого чемпионата Австралии, который прекрасно разбирается в теннисе, сказал после победы Осаки в финале, что со временем обыграть ее будет все сложнее и сложнее: «Постарайтесь справиться с ней сейчас. Через год-два это будет практически невозможно». Квитова тоже играла весьма неплохо. Из Чехии вышло замечательное поколение теннисисток мирового масштаба, и Квитова была бесспорно лучшей — 26 титулов, в том числе два Уимблдона. Однако в канун Рождества 2016 года в чешском городе Простеёв прямо в квартире на нее напал мужчина с ножом и порезал левую — игровую — руку. Неясно было, сможет ли она вообще когда-нибудь выйти на корт. Но после операции и длительного восстановления Квитова взяла пять титулов в 2018 году, а в 2019-м благодаря невероятной скорости и точности ударов добралась до финала первого мэйджора сезона. Из Мельбурна она уехала, заняв законное место в мировой пятерке впервые с 2014 года. Осака стала новой первой ракеткой мира.

Вместе, среди прочего, они стали непреодолимым препятствием на пути Уильямс в гонке за еще одним Большим шлемом. Теннис, как и многие другие виды спорта, — это противоборство двух игроков и игра моментов. По силе, способности гасить скорость соперницы и генерировать собственную, а также по уверенности в себе Осака и Квитова очень отличаются от Симоны Халеп, первого номера на начало Открытого чемпионата Австралии 2019 года, или Каролины Возняцки, прошлогодней обладательницы титула. На этот раз перед Уильямс стояла несокрушимая стена.

15

До отъезда из Мельбурна мне удалось пообедать с Крэйгом О’Шоннеси. Он называет себя тренером по стратегии — роль, которую О’Шоннеси придумал для себя сам. Он вырос на кортах в трех часах езды от Мельбурна, потом поступил в Бэйлорский университет в Техасе и продолжил играть там. Но когда в профессиональном теннисе ничего стоящего добиться не удалось, Крэйг подался в тренеры и стал анализировать статистические данные, интерес к которым среди теннисистов еще даже не сформировался. О’Шоннеси стал своего рода «человеком, который изменил все»[16]. Он изучал вероятности игровых комбинаций теннисистов. Он работал с Новаком Джоковичем — первой ракеткой мира, который обожает техническую составляющую и статистику, анализирует, куда и когда предпочитает бить соперник, и голоден до любой информации, которая поможет ему улучшить собственную игру. Когда мы встречались с О’Шоннеси, он только-только подписал контракт со Слоан Стивенс, поэтому имел достаточное представление о женском теннисе.

О’Шоннеси без колебаний рассказал, что считает Серену Уильямс главным претендентом на победу в любом турнире. Согласно собранной им статистике, в большинстве случаев розыгрыши в теннисе заканчиваются за четыре удара или даже быстрее. Мы, болельщики, склонны полагать, будто быстрый теннис — подача и выход к сетке — ушел далеко в прошлое. В наше время, когда большинство игроков на протяжении всего матча держатся ближе к задней линии, нам кажется, что матчи состоят преимущественно из длинных и блистательных розыгрышей, потому что именно они остаются в памяти. Поэтому нам кажется, что лучшие теннисисты, топовые игроки выигрывают за счет победы в этих обменах ударами. Но на самом деле длинные и блистательные розыгрыши — большая редкость. О’Шоннеси привел конкретные цифры. Длинный розыгрыш — это пять ударов. Но большинство очков теннисист зарабатывает быстрее.

Ему нравится стратегия Уильямс, потому что ее цель — выиграть гейм максимум за четыре удара. «Серена Уильямс демонстрирует удивительно эффективную игру, — О’Шоннеси откусил ролл и поднял вверх палец, объявляя паузу. — Она пытается взять очко сразу. Других таких игроков ни среди мужчин, ни среди женщин, кто бы так хотел закончить розыгрыш еще до его начала, я не знаю. Она стремится подать так, чтобы соперница не смогла принять мяч. Она стремится принять чужую подачу так, чтобы сразу поставить точку. Максимальная агрессия».

Если бы он был консультантом по стратегии у соперницы Уильямс, что бы ей посоветовал?

«Пытаться отвечать на ее подачи и приемы. Держать их в середине корта. Не пытаться менять направление с первых же ударов. Нужно заставлять Серену бегать. Это естественно. Но не стоит делать это сразу на ее подаче или приеме. И не подавайте ей в тело ни в коем случае. Логично подавать в тело, чтобы позволять ей вытягивать руки, но если промахнетесь хоть на дюйм, то попадете ей точно на ракетку. И пиши пропало».

Он улыбнулся: «Если честно, то я уже это проходил: меня нанимали ровно для того, чтобы придумать стратегию против Серены. Это была Мария Шарапова. Здесь, в Мельбурне. В финале четыре года назад. Почти получилось, но Серена была сильнее. Она сделала… сколько? Четырнадцать эйсов во втором сете? Тут никакая стратегия не поможет».

А какой бы совет он дал самой Уильямс?

«Я бы сказал ей идти на тренировочный корт и оттачивать подачи. Оттачивать прием. Не тратить время на отработку бэкхенда. А что касается игры, то не надо придумывать ничего нового. Всю силу вкладывать в первую подачу. Пробивать. И на приеме бить в центр».

Неясно, что думала Уильямс, если вообще что-то думала, о своей игре в первые недели после Открытого чемпионата Австралии. Вот она в Instagram поднимается на борт личного самолета. Вот в ролике на «Супербоуле» рекламирует сервис знакомств Bumble, ориентирующийся на интересы женщин. А вот на сцене церемонии вручения «Оскара» представляет клип на песню A Star is Born. А вот в эпизодической роли на кабельном шоу Lip Sync Battle играет себя же, как в клипе Бейонсе Sorry, и изображает Карди Би в композиции Бруно Марса Finesse, не забывая при этом энергично танцевать.