Штутгарт

Март 2008 года

Летать с Михаэлем всегда было непросто. Как непокорный шотландец, он отказывался покупать дорогие билеты. «Я не вижу необходимости, герр Вебер! В экономе долетишь точно так же», – был его стандартный ответ. Но как это, скажите на милость, выглядит, когда клиент сидит в экономе, а его менеджер летит бизнес-классом и ест копченого лосося? Мне только и оставалось, что приглашать его к себе или самому летать экономом.

Нас спасла Lufthansa. Когда Михаэль мало-мальски прославился, я забросал их запросами на улучшение мест. Я вооружился следующим аргументом: «Вы разве не знаете, кого везете?» И вы не представляете, насколько быстро Михаэлю понравились перелеты бизнес-классом, когда в подлокотнике его ждала красная розочка, а стюардесса стелила ему постель.

По Европе мы с 1990 года часто перемещались на моем Citation 1 – такой VW Käfer среди частных джетов, надежный, простой в управлении, неубиваемый. Следующие модели самолетов были больше, пока я в конце концов не позволил себе Gulfstream G200. Это летающий Rolls-Royce, восемь сидячих мест, два спальных, душ – летит без дозаправки до Маврикия; если бы еще у меня было время летать на Маврикий – я столько работал! Мне пришлось обзавестись и винтовым самолетом, потому что во многих аэропортах ночная посадка реактивных самолетов невозможна.

Таким образом, за то время, пока я был менеджером, у меня было около десятка самолетов. Наверное, вам интересно, сколько стоит такая техника. Я всегда говорил так: вчера был миллион, завтра тоже; они просто не теряют в цене, превосходная инвестиция, почти как Rolex.

Однажды случилось вот что: ближе к вечеру мы возвращались с Майорки, на посадку в Штутгарте заходили с юга, пролетая над печными трубами.

Девять тысяч футов.

Восемь.

Семь.

Шесть.

Whiskey, Whiskey, Mike, Charly, Hotel! – услышал я разговор пилотов с диспетчером.

Двухдвигательный шестиместный Premier 1 рассекает голубое небо, как комар.

Вдруг хлопок. Еще один. И еще один. Целый залп. Как на войне. Я, правда, не был на войне, но люблю смотреть военные фильмы.

Нос Premier 1 на какое-то время опустился, затем машина опять выровнялась. Пилот повернулся ко мне, посмотрел вопросительно. Я пожал плечами: «Не знаю, что это было. Наверное, в нас кто-то стрелял», – пошутил я.

Я посмотрел в окно, и у меня сердце ухнуло в пятки: на крыле вмятина с детскую головку! Хромированная рама вокруг двигателя полностью смята!

Боже!

Что это было?

Через несколько минут пилот посадил машину на полосу. Мы в шоке вышли из самолета. Premier 1 напоминал «Титаник» после столкновения с айсбергом. Весь нос, включая погодный радар, был снесен, на передней части фюзеляжа зияла дыра. Повсюду кровь и перья.

«Черт, еле пронесло», – пронеслось у меня в голове.

Выяснилось, что одна из птиц чуть не попала в левое сопло. Если бы ее засосало в двигатель, с большой вероятностью он бы взорвался и случился бы «бум».

Я не из тех, кто любит пофилософствовать, но я всегда говорил: «Можешь отмахать миллионы километров, совершать рисковые вещи, а потом какой-нибудь гусь или камень под снегом отправит тебя на тот свет».