Штутгарт

Май 1979 года

Подведу-ка я итоги.

Мне исполнилось 37 лет. Примерно в этом возрасте Наполеон короновал себя императором, а Мэрилин Монро умерла.

Другими словами, пора было нажать на газ, если я хотел застолбить себе местечко в учебнике истории. И кстати! Двух строчек мне бы вполне хватило.

Вот что я успел сделать к этому моменту: поработать официантом, водителем легковушки, водителем грузовика, дилером Skoda, продавцом лотерейных билетов, барменом, басистом; я торговал коврами, часами и автомобилями, был самым высокооплачиваемым солдатом бундесвера, поставщиком крепкого алкоголя и вина, владельцем топлес-бара, инвестором-неудачником, временным миллионером, кредитором.

Четыре года назад истек договор аренды на участок земли, где я 10 лет подряд торговал автомобилями, где заработал состояние и потерял его. С тех я пор занимался пивными, бистро и дискотеками. Я открыл восемь заведений. Неплохо для того, кто почти обанкротился.

Можно сказать, восстал как феникс из пепла. «Moskau, Moskau, wirf die Gläser an die Wand!..[61]» – бубнило радио.

Вслед за «Коровником», моим топлес-баром, я открыл «Стервочек» – заведение в стиле «Битбургера»[62]. Там не подавали яйца пашот – там были котлеты и картофельный салат. Я всегда говорил: «С погляденья сыт не будешь». Другие мои заведения назывались «Паддок», «Кокпит»[63] и «Питер Пэн». И оформлены были соответствующим образом. Еще я купил старую бензоколонку и переделал ее в закусочную формата «драйв-ин»[64], покрасив в агрессивный желтый, и назвал «МикМэк». Меню состояло – вы удивитесь – из разных видов бургеров.

У McDonald’s, открывшегося в Мюнхене за семь лет до этого, я позаимствовал идею еды. У Burger King, который подтянулся позже, – лозунг «Иди туда, где есть конкуренты». Потому что давайте честно: если ты открываешь ресторан на Голанских высотах[65], у тебя, конечно, нет никаких конкурентов, – но и посетителей тоже нет.

Я хотел заявить о себе, поэтому создавал то, чего, по моему мнению, не хватало. Так возникали бары, закусочные, дискотеки и даже отели – в конечном итоге я открыл более 40 гастрономических заведений.

Я давно носился с одной идеей: хотел перенести баварские ресторанные традиции в Штутгарт. Как Колумб, который привез индейцам грипп.

Ладно. Сравнение, может, не самое удачное, но идея была действительно заманчивой: палатки на лужайке, простые деревянные столы, пиво из кружек, клетчатые занавески, оленьи рога, официантки в дирндлах. Меню я тоже давно придумал: курица, свиная рулька, мясо на вертеле, нюрнбергские колбаски. Конечно, не абы какие нюрнбергские – самые лучшие! И все это должно плавать. В желудках посетителей, наполненных монастырским пивом из Андекса[66].

Обалденно вкусно, не так ли?

А то!

Когда у тебя есть лучшие нюрнбергские колбаски, все довольно просто. С одним моим знакомым мясником я на несколько дней заперся в его колбасном цехе. Это был такой курс молодого колбасника под пиво. Мы записывали на бумажку всевозможные рецепты. Немножко больше орегано сюда, чуть меньше душистого перца туда. Экспериментировали с перцем и солью. Но в любом рецепте много того, с чем мясник старается не перебарщивать, чтобы не вызвать недовольство дам, – жира. Жир, как известно, чемпион по приданию еде вкуса. Поэтому берем и кладем его в овечью кишку.

Наши прототипы мы всегда жарили на дровяном гриле. Если зажаренная колбаска лопалась и из нее по высокой дуге выплескивался жир, это уже тянуло на твердую четверку. Дело за малым: она должна быть вкусной.

Иногда мы с мясником пробовали до 20 вариантов. Чаще всего на полпути я выкидывал белый флаг – то есть вилку: мне становилось дурно. Но так уж устроено серьезное колбасное исследование. Иногда и метеоризмом помучаешься. Нам еще повезло! У исследователей рентгеновского излучения вообще волосы выпадали.

Вскоре все было готово: лучшая колбаска Галактики сидела на вилке и звала: «Папа!»

Однако мне предстояло новое испытание. Как подобраться к монастырскому пиву из Андекса?

Монахи варили только то, что пили сами.

По-моему, это эгоизм.