Я прихожу в офис за пятнадцать минут до восьми. Лифт беззвучно поднимает меня на тридцать первый этаж, и я снова чувствую себя лишней в этом стеклянном муравейнике. На ресепшене уже сидит та самая девушка с идеальным маникюром, она смотрит на мои туфли и отворачивается.
На рабочем месте меня ждёт записка, приклеенная скотчем к монитору. Бумажка с его почерком — крупным, размашистым: «Перепечатать в печатный вид сканы приказов за прошлый год. 117 страниц. К обеду. Г.С.»
117 страниц. Я сглатываю и открываю папку, которую кто-то положил на стол. Там кривые копии документов с пятнами и помарками. Часть текста нечитаема, но я знаю — если я пропущу хоть одну запятую, босс с наслаждением меня отчитает. Я сажусь и начинаю печатать. Пальцы летают по клавиатуре, потому что я умею печатать слепым методом — в школе был кружок, мама заставила. Надо сказать ей спасибо.
Через час входит Лена. Она в обтягивающем красном платье, от яркости которого у меня начинают чесаться глаза. Она окидывает меня взглядом и улыбается — насмешливо, как бы говоря: «Ты здесь ненадолго».
— Глеб Сергеевич просил тебя зайти, — говорит она и поправляет волосы. — Срочно.
Я встаю, оставляя документ открытым. Захожу в его кабинет без стука — он не любит, когда ждут. Босс сидит за столом, в пиджаке, который сидит как влитой, и смотрит на меня с лёгким прищуром.
— Малышка, — говорит он, и это слово звучит, как удар хлыстом. — Ты знаешь, где находится типография на Крестовском?
— Нет, — честно отвечаю я.
— А стоит узнать. Быстро. Мне нужно забрать визитки — ты заказала, да? — он смотрит на меня с издевкой.
— Я не заказывала, — говорю я. — Я здесь второй день.
— Ах да, — он делает вид, что задумался. — Тогда закажи. Иди на сайт, сделай заказ, через два часа визитки должны быть у меня. Если нет — не обедаешь.
Он машет рукой, я выхожу.
На сайте типографии я оформляю заказ за десять минут. Забирать — на другом конце Москвы. Метро, потом автобус, потом пешком. Я смотрю на часы — одиннадцать.
Я бегу. Через турникет, вниз по эскалатору, с пересадкой на другую линию. В толпе меня толкают, кто-то наступает на мои бедные туфли, но я не останавливаюсь. Я думаю о том, что через час у меня будут визитки, я их принесу, и босс увидит, что я умею выполнять даже дурацкие поручения.
В типографии меня ждут. Девушка за стойкой удивлённо смотрит на мою запыхавшуюся физиономию и протягивает коробку.
— Ваш заказ. Только вы сказали, что он срочный, мы доплату взяли. С вас пятьсот рублей.
Я открываю кошелёк. Там двести. Я смотрю на девушку.
— Можно я позвоню?
Я звоню в офис. Отвечает Лена. Я объясняю ситуацию, она смеётся и говорит: «Глеб Сергеевич сказал, что это твои проблемы». Я кладу трубку. Девушка в типографии смотрит на меня с жалостью, но я не могу просить её поверить незнакомому человеку, поэтому снимаю с пальца колечко — серебряное, мамино, единственное мое украшение — и кладу на стойку.
— Вот. Заберу завтра, когда принесу недостающую сумму.
Она смотрит на колечко, потом на меня, и отдаёт коробку.
Я вылетаю обратно. В метро я держу коробку в руках, как ребёнка, и чувствую, как внутри меня закипает что-то тёмное. Я не просто злюсь — я вот-вот вспыхну. Но еще слишком рано сдаваться.
В офис я вхожу без пятнадцати час. В кабинете босса — Лена, она стоит у его стола и что-то подписывает, почти касаясь его плеча. Я ставлю коробку на край стола и говорю:
— Визитки. Заказ выполнен.
Глеб поднимает на меня глаза. Медленно, как будто я муха, которая села на его документ.
— Долго, — говорит он.
— Я ехала через весь город, — отвечаю я. — И доплачивала за срочность из своего кармана. Верните мне деньги.
Он удивлённо приподнимает бровь. Лена тихо смеётся и выходит из кабинета, закрывая за собой дверь. Мы остаёмся одни.
— Какая смелая, — говорит босс, откидываясь на спинку кресла. — Ты просишь у меня деньги, малышка? Ты вообще знаешь, сколько ты стоишь?
— Я стою ровно столько, сколько вы мне заплатите по трудовому договору, — отвечаю я. — Пятьсот рублей за визитки. Я сдаю отчёт.
Он смотрит на меня с любопытством. Берёт свой бумажник, достаёт пятьсот — купюра хрустит — и протягивает мне.
— На, — говорит босс. — Только в следующий раз, когда я тебя куда-то пошлю, действуй быстрее. Или деньги уже не получишь.
Я беру купюру и кладу в карман. Он переводит взгляд на мою руку.
— Где кольцо?
— В типографии. Вы не дали денег, я оставила залог.
Он прищуривается. На секунду его лицо становится серьёзным, даже злым, но потом он снова усмехается:
— Значит, ты без проблем закладываешь свои вещи. Это полезное качество.
— Я заберу его завтра, — говорю я и поворачиваюсь к двери.
— Стой, — бросает он. — Ты ещё не закончила. У тебя есть час до обеда. Перепечатай мне вот это. — Он кивает на стопку бумаг, лежащую на его столе. — Только не на моём ноутбуке, на твоём.
Я забираю бумаги. Иду на своё место и снова печатаю. Второй час. Третий. У меня начинает болеть спина, потому что кресло слишком низкое, но я не выпрямляюсь. Работаю, как робот.
В обеденный перерыв я выхожу в коридор, чтобы размять ноги. Ко мне подходит один из парней из соседнего отдела — Андрей, лысоватый, с улыбкой до ушей.
— Алиса, привет. Как тебе первый рабочий день?
— Второй, — поправляю я. Все-таки вчера я тоже провела тут много времени.
— О, второй. Ну, Глеб Сергеевич в порядке? — он смотрит на меня с намёком.
— В порядке, — отвечаю я сухо.
— Он так любит новеньких. Ты у него сегодня уже третий посыльный.
Андрей смеётся, и это подхватывают коллеги, стоящие рядом. Я вижу, как они переглядываются.
— Я стажёр, — говорю я, оглядываясь. — Это моя работа.
— Да-да, — соглашается какая-то женщина из бухгалтерии, с острым носом и очками. — Только он обычно стажёров так не гоняет. Видимо, ты ему особо понравилась. — Она хихикает, и я понимаю, что это издевка.
Я молчу. Сжимаю зубы так, что скулы сводит. Я отворачиваюсь и иду на кухню, где без умолку гудит кофемашина кофемашина.
Через пятнадцать минут я возвращаюсь к себе — и снова вижу записку на мониторе. На этот раз — «20 чашек кофе. Чёрного, без сахара. Доставить в переговорную к трём. Г.С.»
Двадцать?! Он с ума сошел? Я смотрю на часы — 14:30. У меня полчаса. Если поторопиться…
Я бегу на кухню, где уже толпятся три сотрудницы. Я вежливо прошу их посторониться, но беседа слишком их занимает, и они либо не слышат меня, либо игнорируют. Приходится проявить настойчивость и протиснуться к столу. Я завариваю кофе в двадцати бумажных стаканчиках, потому что обычных кружек в таком количестве в шкафах не хранится — все приносят свои. Ставлю готовый кофе на поднос. Стаканчики покачиваются, и я с трудом удерживаю равновесие, не позволяя им опрокинуться. Когда я прихожу в переговорную, там уже сидят десять человек, и среди них, конечно же, босс.
— О, — вздыхает он, когда я вхожу. — Наша малышка принесла кофе. Раздавай, только не урони, а то зальёшь мне стол.
Я послушно выполняю приказ. Руки трясутся, но я справляюсь. Ни один стаканчик не падает, ни одна капля не проливается. Я ставлю последний стакан перед ним.
— Спасибо, — говорю я тихо и поворачиваюсь к выходу.
— Малышка, — слышу я его голос, когда уже стою у двери. Он звучит громко, на всю переговорную, так что все оборачиваются. — Я же говорил — без сахара. А ты принесла с сахаром.
Я замираю. Поворачиваюсь. Сегодня что, у всего офиса стоит задача вывести меня из себя? Что ж, они старательно идут к цели.
— Без сахара.
— Нет, с сахаром, — говорит он спокойно, и я вижу в его глазах, как он наслаждается этим моментом. Все смотрят на меня. Один из партнёров усмехается.
Я подхожу к нему, беру его стакан, открываю крышечку и пробую. Кофе горький, без намёка на сладость. Я ставлю его обратно и говорю:
— Без сахара. Вы ошиблись.
Босс молчит. Потом улыбается — той улыбкой, которая не касается глаз — и говорит:
— Ладно. Иди.
Я ухожу. В коридоре я слышу, как кто-то шепчет: «Ну и стерва эта новенькая». С трудом удерживаюсь, чтобы не обернуться, иду в туалет, закрываюсь в кабинке, сажусь на унитаз и смотрю в одну точку. В груди болит, но я не плачу. Я не позволю им увидеть мои слёзы. Это всего лишь работа. Всего лишь простые приказы. Многих стажеров мучат, это что-то вроде проверки на стрессоустойчивость. Мне нужно показать, что такие мелочи не способны меня сломить.
Я возвращаюсь на рабочее место. Там появилась ещё одна записка: «Перепечатать отчёт на 75 страниц. К концу дня. Г.С.». Я тяжело вздыхаю и начинаю печатать.
В шесть вечера я сдаю отчёт. Он лежит у босса на столе — аккуратно сложенный, проверенный дважды. Я стучу в дверь, захожу, говорю:
— Готово. Мне можно идти?
Он поднимает на меня глаза. Смотрит на часы — я работала на два часа больше, чем должна была.
— Иди, — разрешает он. — Завтра в восемь.
Я выхожу. В коридоре уже никого нет. Из-за приоткрытой двери кабинета босса слышно, как он говорит с кем-то по телефону: «Да, та самая. Похоже, она ещё не поняла, что я с ней сделаю». Я не останавливаюсь — плевать, кого он обсуждает. Не меня же? Сомневаюсь, что я настолько ему интересна.
Я спускаюсь, выхожу на улицу, и холодный ветер бьёт мне в лицо. Чтобы отвлечься, я достаю телефон и пишу сообщение маме: «Всё нормально, я устроилась, коллектив хороший». Конечно, это ложь. Но я не могу ей сказать, что стала прислугой заносчивого босса, который наверняка издевается надо мной из-за того, что я бывшая его сына. Деньги-то мне нужны. Прежде чем уходить, нужно хоть что-то заработать.
Я иду к метро, и в ушах у меня всё ещё звучит голос Глеба Сергеевича: «Малышка». Сначала он сказал это с издевкой, но мне кажется, что он из тех, кто может изменить свое мнение обо мне. А я не сдамся. Я переживу ещё один день, потом еще и еще, и когда-нибудь докажу ему, что я не просто та, кого можно гонять за кофе. Я способна на большее.