На следующее утро я вхожу в офис и сразу чувствую, что воздух стал другим. Он будто сгустился, стал тяжелее, липче. Обычный утренний гул голосов стихает, когда я прохожу к своему столу, и мне кажется, что все взгляды прикованы ко мне. Я поднимаю голову — коллеги отводят глаза. Кто-то отворачивается, кто-то наклоняется к монитору, делая вид, что работает. Но я чувствую их взгляды на своей спине. Они жужжат, как рой мух, и я слышу обрывки фраз: «…да, я слышала…», «…она же спит с ним…», «…неудивительно, что её взяли на встречу с инвесторами». Слова вонзаются в меня, как иглы, и я сжимаю ручку двери своего кабинета так, что костяшки пальцев белеют.

Я сажусь за стол, открываю ноутбук и пытаюсь сосредоточиться на работе. Но пальцы дрожат, и цифры плывут перед глазами. Я подозреваю, что это Лена. Она была отвергнута Глебом, и не смирилась с тем, что Глеб выбрал меня. И у неё есть связи в офисе, верные подруги, которые готовы передавать слухи. Вчера, когда я видела её в коридоре с папкой бумаг в руках, я должна была понять, что она не даст мне спокойно жить. Её улыбка была слишком сладкой, её голос — слишком приторным. Она что-то задумала.

— Алиса, — говорит она, и её голос звучит как приторный сироп. — Я слышала, ты отлично проявила себя в Питере. Глеб Сергеевич был в восторге. Поздравляю. Ты, наверное, очень рада.

— Спасибо, — отвечаю я сухо и пытаюсь обойти её. — Мне нужно работать.

— Только будь осторожна, — она наклоняется чуть ближе, и я чувствую запах её духов — слишком сладкий, почти приторный, вызывающий тошноту. — Такие почести легко получить, но трудно удержать. Особенно если ты не совсем… компетентна.

— Я компетентна, — говорю я, и мой голос дрожит, хотя я стараюсь говорить твёрдо. — И я заслужила свою должность.

— Конечно, — она усмехается, и я вижу, как её глаза сверкают злобой. — Ты её заслужила. Мы все знаем, как.

— Что ты имеешь в виду? — я смотрю ей прямо в глаза.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — она пожимает плечами, делая вид, что ей всё равно. — Ты не первая, кто спит с боссом, чтобы получить повышение. И не последняя. Но ты, Алиса, ещё и мою работу отняла. Ты заставила его забыть про меня.

— Ты сама заставила его, — говорю я. — Своими интригами.

— Ой, не надо, — она смеётся. — Ты думаешь, он будет с тобой долго? Ты для него просто забава. Новая игрушка. Как только ты надоешь, он найдёт следующую. И ты останешься ни с чем.

— Это твоё мнение, — я чувствую, как внутри меня закипает злость. — Мне плевать на твоё мнение.

— Увидишь, — она поднимает стопку из папок и идёт к выходу. На пороге она оборачивается. — Увидишь, что я права.

Она уходит, покачивая бёдрами. Я смотрю ей вслед и чувствую, как внутри меня закипает холодная, липкая тревога. Я знаю, что она не успокоится. Она будет мстить. Но я не думала, что она зайдёт так далеко.

Через час я получаю сообщение от Глеба: «Занеси отчёт по «Северному экспрессу» ко мне. Нужно обсудить детали перед завтрашним советом». Я собираю папку, проверяю все документы, пересчитываю листы, чтобы убедиться, что ничего не потеряно, и иду в его кабинет. Он сидит за столом, и я замечаю, как его лицо озаряется улыбкой, когда я захожу. Он смотрит на меня так, будто я — лучшая часть его дня.

— Закрой дверь, — говорит он мягко. Я поворачиваюсь, закрываю дверь, и когда я поворачиваюсь обратно, он уже стоит рядом. Он подходит ко мне и берёт мои руки в свои.

— Ты выглядишь уставшей, — говорит он, и в его голосе слышится беспокойство. — Ты в порядке? Ты бледная.

— Всё нормально, — отвечаю я, стараясь улыбнуться. — Просто много работы.

— Я слышал, Лена сегодня в офисе, — он сжимает мои ладони, и я чувствую его тепло. — Она тебя не трогала? Если она что-то сказала тебе…

— Она просто сказала пару колкостей, — я пожимаю плечами. — Ничего нового. Я слышала это уже сто раз. Она просто пытается задеть меня.

— Если она снова полезет к тебе, скажи мне, — его голос становится жёстче, в нём появляются стальные нотки. — Я не позволю ей докучать тебе.

— Я справлюсь, — я высвобождаю руки и кладу папку на стол. — Вот отчёт. Я всё проверила. Думаю, совет будет доволен.

Он берёт папку, просматривает несколько страниц и одобрительно кивает. Его глаза пробегают по цифрам, и я вижу, как он оценивает мою работу.

— Отлично. Ты проделала большую работу. Завтра на совете я хочу, чтобы ты сама представила его. Ты заслуживаешь признания. Ты заслуживаешь того, чтобы все увидели, на что ты способна.

— Спасибо, — я улыбаюсь, и на мгновение я забываю про слухи, про Лену, про всё. Я чувствую себя уверенной. Я чувствую себя нужной. Мы говорим ещё несколько минут о деталях отчёта — о том, как лучше подать цифры, на каких графиках сделать акцент, какие вопросы могут возникнуть. Я ухожу, чувствуя себя лучше. Но когда я возвращаюсь на своё место, я снова вижу эти взгляды. Я слышу, как кто-то шепчет: «Она уже час у него в кабинете. Конечно, она не работает». Я сжимаю кулаки и сажусь за стол. Я не дам им сломать меня.

На следующий день утром я готовлюсь к совету. Я перепроверяю презентацию, цифры, графики. Всё на месте. Я чувствую себя готовой. Я вхожу в переговорную и вижу весь совет директоров, партнёров, представителей «Северного экспресса». И Глеба во главе стола. Он смотрит на меня, и я вижу в его взгляде поддержку.

— Доброе утро, — говорю я, включая проектор. — Сегодня я представлю вам окончательный анализ по сделке с «Северным экспрессом».

Я начинаю говорить. Я показываю графики, диаграммы, таблицы. Я объясняю свои расчёты и прогнозы. Я чувствую, что всё идёт хорошо. Я вижу, как кивают члены совета, как они делают пометки в блокнотах. Но когда я дохожу до ключевых цифр — прогноза по прибыли, — я замечаю, что они не совпадают с моими расчётами. Я смотрю на экран и не верю своим глазам. Цифры другие. Они ниже, чем должны быть. Настолько ниже, что сделка выглядит убыточной. Я вижу ошибки, которые я не делала. Я никогда не делала таких ошибок.

— Извините, — говорю я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри меня всё дрожит. — Мне нужно проверить данные. Что-то не так.

— Мы уже проверили, — говорит один из директоров, и его голос звучит холодно. — Эти цифры не сходятся с вашими предыдущими отчётами. Вы уверены, что всё правильно?

— Я… — я смотрю на экран и чувствую, как холодный пот выступает на лбу. — Я уверена, что в моём оригинальном файле были правильные цифры. Возможно, произошла техническая ошибка. Я не знаю, как это случилось.

— Техническая ошибка? — усмехается другой директор, складывая руки на груди. — Мы говорим о сделке на десять миллионов. Это не место для технических ошибок. Я думал, вы профессионал.

Я смотрю на Глеба. Его лицо спокойно, но я вижу, как он сжимает челюсть, как желваки ходят ходуном. Он тоже видит ошибки. Но он не может защитить меня публично, потому что это подтвердит слухи. Я вижу, как он делает выбор — он отводит взгляд. Это бьёт сильнее, чем крики директоров.

— Алиса, — говорит он, и его голос звучит как сталь. — Объясни нам, как такое могло произойти. У нас есть твой отчёт, и цифры в нём не сходятся с тем, что ты показываешь.

— Я не знаю, — я чувствую, как слёзы подступают к горлу, но я сдерживаю их. — Я перепроверяла всё несколько раз. Эти цифры… их нет в моём оригинальном файле. Кто-то их изменил. Кто-то подставил меня.

— Кто-то изменил? — директор качает головой, и я вижу, как он обменивается взглядом с коллегой. — Это звучит как оправдание. Вы не можете перекладывать ответственность на неизвестного «кого-то».

Я смотрю на Глеба, и я вижу, как он борется с собой. Я вижу, что он хочет встать и сказать: «Она права. Я ей верю. Я знаю её работу». Но он не делает этого. Он просто смотрит на меня, и в его глазах — боль и бессилие. Он не может рискнуть своей репутацией ради меня. Не сейчас, когда слухи уже расползаются.

— Мы проведём внутреннее расследование, — говорит он наконец, и его голос звучит как приказ. — Но сейчас я вынужден сделать тебе замечание. Ответственность за качество отчёта лежит на тебе. Если сделка сорвётся, последствия будут серьёзными.

Я смотрю на него, и я чувствую, как внутри меня всё обрывается. Он не верит мне. Или верит, но не может показать это. Я чувствую себя униженной, преданной, сломленной. Я делаю глубокий вдох, чтобы не разрыдаться прямо здесь, и говорю:

— Я понимаю. Я исправлю отчёт к концу дня. Я найду ошибку.

Я выхожу из переговорной, и когда дверь закрывается за мной, я прислоняюсь к стене. Слёзы текут по моим щекам, и я не пытаюсь их сдержать. Я слышу, как советники расходятся, их голоса доносятся через дверь: «Она явно не справляется», «Я же говорил, что это слишком для неё», «Может, нам стоит пересмотреть её кандидатуру». Я закрываю глаза и чувствую, как земля уходит из-под ног.

Я иду в свой кабинет, закрываю дверь и сажусь за стол. Я открываю отчёт и вижу, что цифры действительно изменены. Кто-то подложил в мой файл фальшивые данные. Я знаю, кто это. Лена. Она была в офисе вчера. Она имела доступ к моему компьютеру, когда я отошла на обед. Я вспоминаю, как она стояла у выхода, как она улыбалась, как она говорила: «Такие должности легко получить, но трудно удержать». Она знала. Она планировала это.

Я сжимаю кулаки и чувствую, как внутри меня закипает ярость. Она не просто распускает слухи — она хочет уничтожить меня. Она хочет, чтобы я потеряла работу, репутацию, всё. И она почти преуспела.

Через час в мой кабинет заходит Глеб. Он закрывает дверь и подходит ко мне. Я не поднимаю головы, я смотрю в экран и пытаюсь восстановить файл.

— Алиса, — говорит он, и я слышу в его голосе вину. — Я хотел защитить тебя. Но если бы я встал на твою сторону при всех, это подтвердило бы слухи. Ты понимаешь? Они бы решили, что я покрываю тебя из-за наших отношений.

— Я понимаю, — говорю я, и мой голос звучит холодно, как лёд. — Ты сделал правильный выбор для своей репутации. Ты сохранил лицо.

— Это не для моей репутации, — он садится на стул рядом со мной и берёт мои руки, но я не сжимаю их в ответ. — Это для нас. Если мы покажем, что я покрываю тебя, никто не будет воспринимать тебя всерьёз. Ты сама хотела доказать, что ты профессионал. Ты сама хотела, чтобы твои достижения признавали независимо от меня.

— Я профессионал, — я смотрю ему в глаза, и в моём голосе звучит горечь. — Но кто-то подставил меня. И ты это знаешь. Ты знаешь, что я не делала этих ошибок. Ты видел мой оригинальный файл, ты видел, какие там были цифры.

— Я знаю, — он сжимает мои руки, и я чувствую его тепло, но оно не согревает меня. — Я разберусь с этим. Я выясню, кто это сделал. Но сейчас я хочу, чтобы ты знала: я верю тебе. Я всегда верил.

— Ты веришь мне, — я усмехаюсь, и в моей усмешке слышится горечь. — Но ты не сказал этого там. Ты смотрел на меня и молчал. Ты позволил им унижать меня.

— Я не мог, — его голос становится тише, и я вижу, как он проводит рукой по лицу. — Если я скажу это публично, все решат, что я покрываю тебя из-за наших отношений. Тогда твой профессионализм никогда не признают. Ты сама этого не хочешь.

Я смотрю на него, и я понимаю, что он прав. Но это не делает боль меньше. Я чувствую себя преданной — не только им, но и ситуацией. Я не знаю, смогу ли я доверять Глебу так же, как раньше. Я не знаю, смогу ли я снова посмотреть ему в глаза.

— Мне нужно работать, — говорю я, высвобождая руки. — Я исправлю отчёт. Я найду, где были изменены данные.

— Алиса, — Глеб пытается взять меня за руку, но я отстраняюсь.

— Пожалуйста, — говорю я, и мой голос дрожит. — Оставь меня. Я должна сделать это сама.

Он встаёт, смотрит на меня с грустью и болью. Я вижу, как Глеб хочет остаться, как он хочет обнять меня. Но он уходит. Дверь закрывается, и я остаюсь одна.

Я смотрю на экран и чувствую, как внутри меня пустота. Я не знаю, что делать. Я не знаю, как бороться со слухами и подставами. Я знаю только, что я не сдамся. Я исправлю отчёт. Я найду улики. Я докажу всем, что я не та, кем они меня считают.

Но я не знаю, смогу ли я снова доверять Глебу. И это самое страшное. Потому что я хочу доверять. Я хочу верить, что он на моей стороне. Но сегодня я видела, как он смотрел на меня, когда я нуждалась в его поддержке. И он отвернулся. Даже если это было правильно — это было больно.

Я открываю файл и начинаю работать. Я перепроверяю каждую цифру, каждую запись, каждый лог. Я ищу следы изменений. И через час я нахожу их. Кто-то заходил в файл вчера вечером, когда меня не было в офисе. IP-адрес — с компьютера, который стоял на столе у Лены. У меня есть доказательства. Но я не знаю, поверят ли мне. И я не знаю, поможет ли это мне сохранить работу.

Я сажусь за стол и смотрю на экран. Завтра я пойду к нему с этими доказательствами. Завтра я скажу ему правду. Но сегодня я просто хочу плакать.