Два круга по парку, вкусный капучино — и моя жизнь стала чуточку лучше. Улыбка Максима каждый раз напоминала мне: жизнь продолжается. Даже если сейчас все в полном раздрае — это можно изменить. Было бы желание.

— Я с детства мечтал о собаке, — рассказывал Максим, когда мы зашли на третий круг. — Но родители были против. Мы жили в небольшой квартире, так что места для большого пса нам явно не хватало.

— Поэтому ты обзавелся четырехкомнатной? — улыбаюсь я, в который раз сбрасывая назойливо звенящий в кармане телефон. Ваня уже проснулся и, не обнаружив меня дома, вовсю наяривал мне на мобильный.

Максим наблюдал за моими действиями, но продолжал говорить как ни в чем не бывало:

— Наверное, — усмехнулся он.

— Сколько Зевсу лет? — поинтересовалась я.

Максим задирает голову к небу, подсчитывая про себя.

— Летом будет всего четыре. Но иногда мне кажется, что он был со мной всю жизнь. Вернее друга у меня не было.

Это очень мило. Я не перестаю восхищаться такой привязанностью к животному.

Через год после брака я предложила Ване завести животное, но он отказался, аргументируя это неприятным запахом и разбросанной по всей квартире шерсти. С тех пор я больше не поднимала этот вопрос.

Дальше разговор плавно перетек в наше детство. Максим много рассказывал о школе, о том, как мечтал стать футболистом. Я слушала и с интересом впитывала каждое его слово. Его голос, манера говорить, шутки поражали меня.

Наша прогулка длилась уже два часа, а я совершенно не ощущала усталости.

— Ты всегда так долго с ним гуляешь? — спросила я, наблюдая за тем, как Максим достал из кармана маленький мяч и бросил его Зевсу.

— Не всегда, — ответил он. — Но после командировки я постоянно чувствую перед ним вину. Поэтому стараюсь уделять максимум своего внимания.

Это тронуло меня до глубины души. Не все мужчины даже к женщинам так относятся. А тут — к собаке. Максим производит настолько хорошее впечатление, что ему хочется доверять.

— К тому же сегодня у нас приятная компания, — улыбается он. — Не хочется идти домой.

Щеки снова заливает краской. Давно я не испытывала ничего подобного к мужчине. Тем более — к чужому.

— Мне тоже нравится ваша компания, — я смущенно опускаю взгляд. — И мне тоже не хочется домой. Здесь так хорошо.

Господи, что я делаю? Дома меня ждет муж и наш неоконченный разговор. А я гуляю в парке с малознакомым мужчиной и его псом.

Максим задумался и посмотрел куда-то в сторону.

— Если ты никуда не спешишь, можем позавтракать вместе. Здесь недалеко есть отличное кафе, где готовят вкусные сырники и блины, к тому же там всегда рады животным. Да, Зевс?

Пес высунул язык и радостно завилял хвостом, будто соглашаясь с хозяином.

— Я только за, — губы сами расплылись в улыбке.

Я понимала, что веду себя безрассудно, но сейчас мне не было до этого никакого дела.

Через полчаса мы сидели на открытой площадке уютного кафе на краю парка.

— Очень вкусно, — сказала я, отправляя в рот очередной кусок сырника со сметаной. — Я просто обожаю творожную выпечку.

Максим уже доел свои блины и искоса наблюдал за мной.

— По тебе и не скажешь, — легким кивком он указал на мою фигуру.

— Спасибо за комплимент, — улыбнулась я. — Я давно не получала такого удовольствия от еды. В последнее время кусок в горло не лез.

Слова вырвались раньше, чем я обдумала их. Мне не хотелось лишний раз напоминать себе, как я провела это время.

Максим смерил меня пронзительным взглядом и спросил:

— Ань, извини, что лезу не в свое дело, но... скажи, ты счастлива?

Его вопрос застал меня врасплох.

— Почему ты спрашиваешь? — тихо отозвалась я.

Он не сводит с меня глаз, будто пытается заглянуть мне прямо в душу.

— Вижу, что у тебя не все гладко, как ты хочешь показать.

Он прав. Я просто сбежала от проблем, на какое-то время забылась. Но как только закончится этот завтрак и я вернусь домой — на мою голову снова обрушится груз ответственности за непринятое решение.

— Ты ведь вернулась к мужу? — спрашивает он в лоб. — Я так и не знаю причину твоего ухода, но, насколько я понял, она была достаточно веской.

— Он изменил мне, — вырвалось у меня, и я сама удивилась своей откровенности.

Максим округлил взгляд.

— Вот оно что, — присвистнул он. — Что ж… — он попытался подобрать слова, — это веская причина, чтобы развестись с ним.

— Ты прав, — вздохнула я. — И я была настроена решительно. Я собиралась забрать свои вещи и уйти, но потом мне резко стало плохо, и я отключилась. Когда очнулась, он уже вызвал скорую. Врач вколол мне успокоительное, и я уснула.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — в голосе Максима послышались взволнованные нотки.

— Ничего, все нормально, видимо, вчера я просто перенервничала…

— Да уж… — выдохнул он. — И что думаешь делать дальше?

— Не знаю, — отвечаю я первое, что приходит на ум. — Вроде бы все очевидно, но...

— Но? — он подается вперед.

Я пожимаю плечами.

— Это сложно. Мы почти шесть лет вместе. У нас целая история за плечами. От этого не так просто отказаться.

— Понимаю, — Максим сжимает губы и коротко кивает.

— Осуждаешь меня? — спрашиваю я, отодвигая от себя пустую тарелку из-под сырников.

— С чего ты взяла? — он удивленно вскидывает брови. — Послушай, Ань, — неожиданно он накрывает своей ладонью мою. — Это твоя жизнь. Только ты знаешь, что правильно, а что — нет. Не позволяй никому влиять на свое решение. Поступай так, как чувствуешь.

Он впервые говорит со мной так открыто, с таким трепетом и заботой.

— Мне кажется, я окончательно запуталась в своих чувствах. Иногда я думаю, что он заслуживает второго шанса… но потом понимаю, что вряд ли смогу простить его по-настоящему, без укоров, без напоминаний… — я с надеждой заглянула в глаза Максиму. — Может, дашь мне какой-нибудь совет? — Если хочешь знать мое мнение, то я бы ни за что не простил измену. Доверие — это основа, на которой держатся любые отношения.

Ответ Максима меня откровенно удивил. До этого момента я не признавалась ему в истинной причине ухода от мужа именно потому, что в глубине души думала, что он займет его сторону. Многие мужчины полигамны и не видят ничего криминального в изменах своей второй половинке.

— Наверное, ты прав, — тихо произнесла я. — Но ведь Ваня, он клянется, что любит меня, что это была случайность…

— Ань, — говорит Максим, все еще держа меня за руку, — если бы твой муж в самом деле любил тебя, он бы никогда не причинил тебе боль.

— Но тогда почему он пытается вернуть меня? — я все еще отказывалась верить в слова Максима.

Тот посмотрел на меня с сожалением.

— Скорее всего, им движет привязанность, привычка, — вздохнул он. — И все же решать тебе. Если ты до сих пор любишь его, тогда возвращайся.

— Я… я не знаю, — прошептала я. — Просто, понимаешь, у меня ничего нет, кроме этого брака. Ни собственного жилья, ни работы, ни планов. Ничего.

А дальше я делюсь с соседом всем, что меня тревожит. Абсолютно всем. Максим внимательно слушает меня, не перебивая. Это снова внушает доверие. По его лицу трудно понять — осуждает он мою прошлую жизнь или нет. Он просто смотрит на меня и изредка кивает. Но как бы там ни было — если он уйдет и никогда больше со мной не заговорит, я не обижусь. Кому нужна проблемная знакомая? Уж точно не привлекательному молодому мужчине, который, судя по всему, крепко стоит на ногах.

— И теперь я не знаю, как быть, — подвожу я итог, с трудом сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — Я словно потеряла себя в этом браке.

— Мне кажется, ты себя недооцениваешь, — наконец отвечает Максим. — И это точно заслуга твоего мужа.

— Нет, в этом нет его вины, — не знаю почему, но я пустилась защищать Ваню. — Я ведь сама не бежала впереди паровоза доказывать свою самостоятельность.

Это правда. В последние годы меня волновали только его успехи и атмосфера в доме. Остальное казалось мне незначительным и неважным.

Ваня работает в крупной сети по продаже канцтоваров. Он начинал с должности менеджера, затем прошел все карьерные ступени и стал первым заместителем генерального директора. К его мнению прислушиваются, его ставят в пример. Ваня — настоящий трудоголик. Его волнует только работа и результат.

— Теперь у тебя есть время и возможность попробовать себя в чем-то новом, — Максим поднимается и подает мне руку. Мы реально засиделись. У него наверняка есть важные дела, кроме как слушать мои жалобы. — У тебя все получится, Аня. Просто тебе требуется чуть больше веры в себя и упорства. Поверь, ты не только жена своего Вани. Ты — личность.

Его слова согревают мне душу и пробуждают надежду на лучшее. Я спокойно вкладываю ладонь в его руку и позволяю вывести меня из парка.

Только когда мы подходим к нашему двору, он отпускает мою ладонь, переключая внимание на собаку. И это правильно — здесь нас могут увидеть и сделать неправильные выводы.

Мы заходим в лифт, и Максим нажимает кнопку восьмого этажа.

— Если что, мое предложение все еще в силе, — внезапно произносит он.

— Какое? — удивленно спрашиваю я, не понимая, о чем идет речь.

— Если понадобится любая помощь — можешь обращаться, — твердо говорит он. — Даже если тебе просто нужно будет кому-нибудь выговориться.

Я смотрю на него, не отрывая взгляда.

— Зачем тебе это? — наконец произношу я. — Ты толком не знаешь меня, а готов прийти на помощь. Разве у тебя нет дел поважнее?

— Поверь, у меня много дел, — чуть улыбнувшись, отвечает он. — Но кто-то же должен вернуть тебе веру в себя.

На мгновение мир словно замер. Эти слова прозвучали неожиданно, а самое удивительное, что их произнес человек, с которым я знакома всего месяц. Не близкий друг и не родственник.

Двери лифта открываются, и мы выходим на этаж. Максим достает ключи и открывает двери своей квартиры.

— До встречи, Аня, — оборачиваясь, говорит он и заходит домой.

— До встречи, — шепчу я уже в закрытую дверь.

Я вздыхаю и набираюсь смелости зайти в нашу с Ваней квартиру. Больше нет смысла бегать от разговора. Нужно просто набраться смелости и сделать последний шаг.

Только я прикасаюсь к дверной ручке, дверь неожиданно распахивается — и на пороге появляется взъерошенный Ваня.

— Что у тебя с нашим соседом? — его голос звучит жестко, холодно, а лицо исказилось гневом.