Хотелось бы мне сказать, что я сильная, смелая и умею справляться с трудностями. Но на самом деле я слабая и неуверенная в себе.
Сердце от тоски сейчас разорвется на мелкие кусочки. Я так отчаянно держусь за прошлое, что не могу даже представить, что будет, когда я оттолкну мужа и выйду из квартиры.
Будет ли мне хорошо? Буду ли я счастлива? Не знаю.
Могу ли я простить его? Вот здесь сложнее всего. Потому что я не могу ответить на этот вопрос. Не сейчас. И вообще — не знаю, смогу ли когда-нибудь. Все так запутанно и сложно.
Я слушаю все, что говорит мне Ваня и все равно не понимаю, как такое могло случиться? Ну правда. Выпили, поболтали. И разговор плавно перетек в прелюдию?
Я знаю себя: какой бы пьяной ни была, за пять лет нашего брака у меня ни разу не возникло желания поцеловать кого-то, кроме мужа. Ни разу. А у него в мое отсутствие сразу стерлись все границы.
Он раньше всегда говорил, что я становлюсь неадекватной, когда выпью. Но мои философские рассуждения — просто цветочки по сравнению с их ситуацией.
— Вань, подожди, — я выворачиваюсь из его рук, пытаясь освободиться. — Мне нужно время, чтобы все обдумать.
Он морщится так, будто я заехала ему пощечиной.
— Ну сколько тебе еще нужно времени? Я же сказал: сам не понял, как это вышло. Изменять не собирался.
— А если бы я не вернулась? — чувствую, как ступаю по скользкой дорожке. Но он сам хотел поговорить, так почему бы не выяснить все до конца?
— В каком смысле? — Ваня непонимающе хлопает глазами.
— Если бы я не прервала вас, ты бы смог остановиться?
— Солнышко, извини, — выдохнул он, опустив глаза в пол. — Не знаю, что тебе ответить. Все случилось так быстро, я сам не понял... Это была ошибка. Клянусь тебе, Аня! Этого больше никогда не повторится.
Мне так захотелось поверить его словам. Ведь правда, каждый имеет право на ошибку, каждый может оступиться. Это не значит, что человек не заслуживает второго шанса.
У нас за плечами столько лет, столько хороших воспоминаний. Такое просто нельзя взять и стереть из памяти.
Как бы я ни спорила с мамой — может, в чем-то она права? Муж всегда был самым близким для меня человеком. Я держалась за него. А теперь хочу так просто уйти от него, сжечь все мосты?
— Я хочу тебе верить, Вань. Правда, очень хочу, — прошептала я, — но... пойми, у меня перед глазами до сих пор эта сцена. Ты не представляешь, как мне было больно, — по моим щекам снова предательски катятся слезы.
— Я понимаю, родная, — тихо отвечает он, зарываясь пальцами в мои волосы. — И мне очень жаль. Хотел бы я все вернуть назад и не допустить этого, но не могу. Я готов на все, чтобы ты меня простила. Хочешь — в отпуск поедем? Только ты и я. На неделю, на две. Хочешь — вообще на месяц? Куда скажешь, Аня. Только не уходи.
— Ты сделаешь это ради меня? — затаив дыхание, я заглянула в такие родные карие глаза.
Даже не верится. Мы давно никуда не ездили вместе. Кажется, последний наш отпуск был года два назад.
— Ради тебя я сделаю все что угодно, — он аккуратно вытер слезы с моих щек. — Лишь бы ты вернулась, лишь бы простила. Я такой дурак. Теперь я всю жизнь готов заглаживать свою вину перед тобой. Я люблю тебя, Аня.
Он осторожно коснулся моих губ и, не встретив сопротивления, углубил поцелуй. Меня будто ударило током, и я отскочила от него. Нет, все это как-то неправильно.
— Подожди, — я неосознанно вытерла губы тыльной стороной ладони.
Все происходит слишком быстро. Стоило ли так долго держать оборону, чтобы вот так растаять в его объятиях и сразу все простить?
— Что случилось? — он наклоняет голову, удивленно заглядывая мне в глаза.
— Это слишком быстро. Я не могу так. Дай мне время, ладно? Пожалуйста, — я закрываю лицо ладонями, не до конца понимая свое состояние. Кожа горит огнем, гул в ушах мешает трезво мыслить. Что-то здесь не так.
— Ты мне не веришь, — устало говорит Ваня. — После стольких лет тебе сложно поверить моим словам?
Его голос звучит то тише, то громче. Перед глазами начинает темнеть. Видя, что я не слушаю его и явно нахожусь где-то не здесь, он хмурится. Последнее, что я помню, это испуганный взгляд Вани и ощущение его рук на моей спине.