Елизавета

— Систр, тут мама пирог заливной передала, я тебе половину отрезала, — сообщила мелкая, входя в мой кабинет и стаскивая с блондинистой кудрявой головы смешную шапку с острыми ушками.

— Спасибо, что принесла. Кто знает, насколько я здесь, — сказала я, вздохнув. — Чай будешь? Или кофе?

— Работай, не буду ничего. Я в кино уже опаздываю, — заявила Лялька и направилась на выход.

— Домой не поздно чтобы пришла. Позвоню, проверю, — крикнула ей вдогонку.

Сестра жила в моей квартире, и я несла за нее ответственность, да и разница в двенадцать лет разделила нас на два поколения, где я, скорее, была для нее второй мамкой, чем сестрой. Родители наши жили в небольшом городке в области, поэтому мы и отпочковались от отчего дома, умотав в мегаполис учиться и работать.

Как я и предполагала, одних суток для завершения отчета было недостаточно. Поэтому завершила я его только поздней ночью спустя сорок два часа после разговора с директором. Распечатав и скрепив бумаги, я, гулко цокая каблуками, направилась в офис Журавлева. Была уверена, что никого там не обнаружу. Тогда могла бы отписаться, что закончила, и оставить отчет на столе секретаря.

Но каково было мое удивление, когда, постучав, я услышала его голос:

— Войдите.

— Я закончила, — собрав последние силы, я сверкнула сияющей улыбкой и максимально бодрым шагом прошествовала к столу. Папка с отчетом ухнула на деревянную столешницу. — Я могу быть свободна?

— Раз все сделано, можете, — ответил он, не особо обращая на меня внимания, словно и не ждал никаких отчетов и не заставлял меня сидеть над ним почти двое суток.

Выходя из кабинета моего личного тирана, я думала только о том, как добраться до дома и не уснуть за рулем. На кофе уже просто смотреть не могла. За последние сутки его в моем организме была явная передозировка.

Пока спустилась в свой кабинет и оделась, ощутила, как с каждой секундой силы меня покидают. И, может, я бы сдалась и легла бы спать прямо у себя в кабинете, благо, небольшой диванчик имелся. Вот только впереди меня ждали выходные, поэтому я ни о чем другом, кроме как о своей мягкой и теплой кроватке, и думать не могла.

На чистом энтузиазме я плелась сперва к лифту, а потом и к выходу из здания. На улице, глотнув свежего прохладного воздуха, я слегка взбодрилась, даже передернула плечами. Уже более твердой походкой я направилась к своему автомобилю, одиноко стоявшему на стоянке перед зданием.

Вдруг из ниоткуда выехал дорогой внедорожник и затормозил прямо напротив меня.

— Садитесь, я вас подвезу, — опустив стекло, командным тоном произнес Журавлев.

— Не волнуйтесь, я на машине, — сообщила я, кивнув в сторону моей красивенькой малышки.

— Вы не спали двое суток. Еще заснете за рулем. Садитесь, — отчитал он меня, словно школьницу.

В чем-то он, конечно, был прав, но это не давало ему права приказывать мне вне офиса.

— Богдан Андреевич, мы уже не на работе. Вы не можете мне приказывать здесь, — слабо возмутилась я и медленно моргнула, когда он выскочил из тачки и, не замечая мои попытки сопротивления, затолкал на пассажирское сидение.