После ужина наши отношения с Александром стали совсем странными. Мне было неловко. Мне. Неловко. Я такого чувства наверное никогда не испытывала в таком масштабе. Но я не понимала, как себя вести при нем. Потому что не могла определиться, насколько далеко готова зайти с такими перспективами. Готова ли я серьезно с ним встречаться? Или лучше разойтись сейчас?

Два дня я не видела Александра. Он был в семейном особняке. Мы только переписывались. И то сухо.

Потом, когда он вернулся в академию, прилюдно он вновь делала вид, что меня не существует, но вместе с Максимилианом они приходили на каждую встречу с Николасом. Подготовка к Зимнему балу шла полным ходом. Удивительно, но организация мне нравилась. Я даже не жалела, что Николас заставил меня ходить на встречи.

Мы обсуждали, спорили, перебирали варианты. И самое странное, что Николас перестал меня задевать. После того, как семейная тайна (которая совсем не была тайной для вампиров) вскрылась, то Николас отчего-то смягчился. Я не до конца понимала перемены его настроения. Но после «посвящения» я как будто стала чуть больше «своей». И тем грустнее было то, во что превращались наши с Александром отношения.

На следующей неделе он пару раз зажал меня у стен, но дальше дело не пошло. Он жадно покусал меня (без питья крови, скорее как влюбленный человек, которому сложно сдержать чувства), полапал и убежал, как только раздались чужие голоса. Наверное не хотел светиться при свидетелях.

А потом случилось то, чего я совсем не ожидала. Он пропал надолго. Настолько, что я не выдержала и во время подготовки к Зимнему балу, спросила у Николаса, где его брат. Это было ужасно стыдно, ведь мне нужна была его помощь.

— В Порту, — покачал он головой. — Ты еще не привыкла, что он сбегает постоянно?

Николас послал такой сочувствующий взгляд, что я решила, что тот мне померещился.

— У отца? — все же выдавила я из себя.

— Естественно, а где ему еще пережидать, пока отец злится? — Николас хмыкнул и вернулся к обсуждению драпировки.

Очевидно, подразумевалась злость отца Николаса на Александра, ведь второму то мистер Акоста не отец. Я слушала бубнеж Николаса про то, что освещение недостаточно мягко падает на шторы. Я бы хотела включиться в задачу, но все время думала об Александре и когда Николасу надоело мое молчание, он вдруг произнес:

— Отец пригрозил ему, что если он не бросит тебя, то его учебу в академии не будут оплачивать, — сказал Николас.

Нас никто не слышал, потому что его помощницам надоело моя компания и они стали пропускать встречи. То есть Николасу было незачем врать.

Я замерла, не в силах пошевелиться. Слова Николаса повисли в воздухе, тяжелые, как свинец.

— Что значит «не будут оплачивать»? — Мой голос прозвучал глухо.

Николас пожал плечами с наигранным безразличием, но я заметила, как напряглись его плечи.

— Отец считает, что если лишить Александра возможности учиться здесь, он быстрее образумится. И поймет, что ему пора полностью принять вампирскую сторону. Покончить с близким общением с людьми.

— Но это же шантаж, — выдохнула я.

— Это жизнь, Селена. — Николас посмотрел на меня, и в его ледяных глазах мелькнуло что-то странное. — Ты хотела знать правду. Теперь знаешь. Александр должен выбирать: либо ты, либо будущее, которое ему здесь светит. А оно и так туманное.

Он развернулся и стал наигранно внимательно рассматривать зал, словно прикидывал, как его украсить.

Я стояла, сжимая в руке образцы тканей, и чувствовала, как внутри все переворачивается. Отчим Александра давил на него. Использовал деньги как рычаг. И Александр, вместо того чтобы поговорить со мной, сбежал в Порту. К своему настоящему отцу. К человеку, который, возможно, был единственным, кто принимал его таким, какой он есть.

Вечером я вернулась в комнату, но не могла найти себе места. Лиза стучалась, звала ужинать, но я отмахнулась. Мне нужно было побыть одной.

Я лежала на кровати, глядя в потолок, и думала. О том, как все изменилось за эти месяцы. О том, что чем там занимался Александр. О том, что сейчас, когда передо мной снова встал выбор, я не знала, что делать.

Телефон завибрировал на тумбочке.

Я потянулась к нему, не глядя на экран. Но уже знала, кто это.

Александр.

«Не спишь?»

Я смотрела на сообщение, и сердце колотилось где-то в горле. После стольких дней молчания, после всех этих недомолвок и странных встреч в коридорах, он писал мне. Ночью.

«Нет», — ответила я, и пальцы дрожали, когда набирала текст.

Ответ пришел почти сразу. Я представила, как он сидит где-то там, в Порту, в темноте, и смотрит на экран телефона, не зная, с чего начать.

Через минуту экран засветился снова. На этот раз не сообщение, а вызов.

Я приняла, чувствуя, как в груди разливается что-то теплое и тревожное одновременно.

— Привет, — его голос был хриплым, низким, и от этого звука по моей спине побежали мурашки.

— Привет. — Я старалась говорить ровно, но голос все равно дрожал.

— Прости, что не писал. — Он выдохнул, и я услышала, как шумит ветер на фоне. Он был на улице. — Не знал, что сказать.

— Твой отчим лишил тебя денег из-за меня, — начала я.

— Пока нет. Тебе Николас рассказал? — в его голосе появилась горечь.

— Да.

Мы замолчали. Тишина тянулась долго, слишком долго. Я слышала его дыхание, и мне казалось, что если протянуть руку, можно коснуться его.

— Обидно, что он может тебя видеть, а я нет, — прошипел он.

Я хихикнула. Ревнивец. Он продолжил серьезно:

— Я не поэтому уехал. Не потому, что хотел сбежать.

— А почему?

— Мне нужно было подумать, — он помолчал. — Понять, что я могу тебе предложить. Оказалось, не так много.

В трубке повисла тишина. Я уже испугалась, что связь оборвалась, но потом услышала, как он выдохнул. Медленно, тяжело.

— Ты не представляешь, как я хочу, чтобы этого было достаточно, — его голос стал совсем тихим. — Как сильно я хочу быть тем, кто тебе нужен.

— Я скучаю, — сказала я, и слова вырвались сами собой.

— Селена, — он произнес мое имя так, будто это было самое важное слово на свете. — Я тоже скучаю. Так сильно, что это физически больно.

Я закрыла глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Ты сейчас где? — спросил он, и в голосе появились новые нотки.

— В своей комнате. Лежу на кровати.

— Я бы хотел полежать с тобой на кровати, — сказал он печально.

Я усмехнулась, несмотря на тяжесть на душе. Момент он для подобных заявлений выбрал забавный.

— На мне пижама с человеком-пауком.

Он в голос рассмеялся.

— Это потому что я не рядом, — заявил он самоуверенно.

— Эй! Ты что считаешь, что она мне не идет? — возмутилась я.

— Считаю, что ее бы на тебе не было, если бы я был рядом, — произнес он, — но я бы посмотрел на тебя в этой пижаме. Но и без нее посмотрел бы.

Я улыбалась, слушая сбивчивые восхищения мной. Приятно. До безумия.

— Хочу тебя съесть, — закончил он.

Он шумно выдохнул. Я чувствовала, что мои щеки покалывало от удовольствия. Мне нравилось, что он говорил и как. Его голос будоражил.

— Когда ты вернешься? — наконец осмелилась я спросить.

Он долго молчал, потом сказал:

— Не уверен, что мне стоит это делать.

Я резко села:

— Но… погоди. В смысле ты можешь вообще не приехать?

— А зачем?

Вновь повисла тишина. Я слышала только ветер с той стороны. Зачем он это говорил? Он что, серьезно? А как же я? В груди кольнуло.

— Ты остаешься в Порту? — бросила я жестко.

Это даже на вопрос не было похоже.

— Селена, я не… просто давай не будем ругаться, когда мы так далеко друг от друга.

— Но ты не планируешь быть близко, — напомнила я.

— Ты и не приглашаешь.

Я свела брови. Вот оно что. Он ждал моего решения. Ждал, что я позову его обратно. Что скажу, что мне все равно на финансовое благополучие. Но я не могла этого сказать, потому что это не было правдой. И задевало, что он не добивался меня. Если я ему так важна, и он просит от меня жертв, то почему сам на них не идет? Он сбежал и сидел в Порту, пока я тут мучилась от одиночества.

— Как идет подготовка к Зимнему балу? — спросил он.

— Хорошо.

Это было последнее, что я сказала ему перед тем, как повесить трубку. Злилась, но если бы знала, когда услышу его в следующий раз, то попыталась бы смягчить свою реакцию. Но тогда я этого не знала.