18, 20 и 21 июня в Брест так же как и в РИ перебрались три перебежчика. Каждый из них назвал точное время вторжения Германии в СССР. Первой была женщина — машинистка из немецкой комендатуры в Тересполе.
Другой — обер-фельдфебель вермахта. 20 июня 1941 года немцы в Тересполе переполошились — заходили в дома, устраивали обыски: искали своего солдата, который внезапно исчез на посту. На третью пограничную заставу (к командиру Василию Михайлову) прибыл капитан Солдатов, с ним — человек в штатском. Солдатов сообщил: есть приказ срочно переправить штатского за реку, в Польшу, чтобы перепроверить «только что поступившую информацию от перебежчика со стороны немцев». Это и было сделано. Через два часа штатский вернулся и заявил: подходы к Бугу забиты немецкими войсками и средствами переправы.
Третий — поляк, мельник из деревни Старый Бубель Иосиф Максимович Бодзинский. Одежда гостя была мокрой насквозь. Из рукавов рубахи на пол капала вода. Вздрагивая, он стучал зубами. Мешая русские и польские слова, со слезами на глазах человек повторял одно: «Они уже наводят переправу. У шоссе, где был паром. Другую — у большого камня. Я старый солдат русской армии, воевал за Россию ещё в 1914 году… Хочу помочь. Их офицеры открыто говорят: нападут на вас утром, в четыре часа».
О всех трех перебежчиках Судоплатов разу же докладывал лично Сталину по телефону ВЧ. Доложив о мельнике, Судоплатов добавил:
— Товарищ Сталин! Призраки приняли решение немедленно уйти в Беловежскую Пущу, которая находится в шестидесяти километрах от Бреста. Вместо себя подобрали сотрудников из числа проверенных лично.
Сталин заинтересовано задал вопрос:
— И как они проводили проверку?
— Они провели всех от сержанта госбезопасности и выше через спектакль с похищением. Будто похитители немецкие диверсанты. После применения пыток, которые впрочем не оставили на теле никаких следов, проверяемым объявляли, что те захвачены немецким десантом и предлагали ради сохранения жизни и продолжения успешной карьеры согласиться на сотрудничество.
Вождь ухмыльнулся:
— И что, многие соглашались?
— Почти половина, товарищ Сталин! Я теперь вынужден запросить у товарища Берии дополнительные кадры, так как эти выявленные таким хитрым способом потенциальные предатели ждут трибунала. Вот только я проведу по примеру Призраков с новоприбывшими тот же спектакль — уж очень он эффективен. Предлагаю этот опыт перенять центральному аппарату НКВД.
Сталин усмехнулся:
— Я поговорю с товарищем Берией. Товарищ Судоплатов, вы можете кого-нибудь отправить вместе с Призраками? Предложите им взять с собой Спортивную команду погранвойск НКВД, дислоцирующуюся на Пограничном острове, якобы для практического обучения бойцов этой группы. Надеюсь, что вы обговорили с Призраками время, частоту и коды для радиосвязи?
— Так точно! Их шифр по словам товарища Звягинцева почти также невозможно вскрыть, как шифровку Энигмы. Это немецкая шифровальная машина.
Сталин припомнил данные о этой Энигме: Звягинцев посвятил ей несколько абзацев: "В мае 1941 года при захвате британской армией подводной лодки U-110 в руки англичан впервые попала шифровальная машина «Энигма» вместе с кодами, радиограммами и другими документами. Это позволило английским криптографам начать чтение сообщений немецких подлодок.
В августе 1941 года англичане создали более совершенные машины Turing Bombe, которые позволили оперативно расшифровывать немецкие радиограммы. В особняке Блетчли-Парк (Правительственная школа кодов и шифров) работает команда из 10 тысяч лингвистов, математиков и других специалистов. Именно британский математик Алан Тьюринг сконструировал собственную машину для разгадки «Энигмы»."
Сталина позабавило предложение Призраков привлечь к передаче приказов на уровне штабов батальонов и выше телефонистов из числа малых народов, хорошо знающих русский язык. Действительно, никакого шифра не нужно. Противник не сможет найти переводчиков столь редких языков и сейчас на западных округах в спешном порядке за телефонные аппараты усаживают чукчей, энков, бурятов, тувов, абхазов и даргов, чьи языки отличается большим диалектным дроблением.
Эдик Буланов.
Забрав из схрона все, что мы принесли с собой из прошлого и оставив там лишь заначку из десятка «светок», пары ручных пулеметов «Дегтярева», ящика гранат, сотни толовых шашек, тушенки и боеприпасов, мы вместе с пограничным спецназом, который для конспирации назывался спортивной командой, погрузились на два грузовика и направились в сторону Бреста. Завтра начнется война.
Я покосился на зачехленные «СВД», «Тигры» и завернутые в брезент «Витязи», оснащенные глушителями, которые вместе с приборами ночного видения и тепловизором находились в нашей машине и, предварительно оттерев руку от смазки ветошью, почесал за ухом своего Макса, который требовательно ткнул меня своей массивной головой. В ответ на ласку пес прикрыл глаза и махнул хвостом.
Малек, сидевший как и все на свернутых ватных матрасах, которые мы взяли с собой по паре штук каждый для обустройства на новом месте, достал из сайдака свой лук и, закрепив на нем тетиву, проверил ее натяжение, оттянув с помощью надетого кольца почти до уха. Удовлетворенно кивнув, Генка подмигнул мне, заметив как я на него смотрю. Остальные четверо парней вместе с Батей и Тунгусом дремали, используя выпавшую возможность. Причем Батя и Тунгус отрубились сразу, а Струна, Серый и братья Беловы долго возились, прежде чем войти в состояние Морфея. Батя обучал нас всех методике мгновенного погружения в сон и такого же выхода из сна в случае опасности. Вот только у меня к сожалению засыпать когда уже отоспался пока не получалось и я от нечего делать занимался чисткой «Светки», к которой прилагался снайперский прицел ПУ с кратностью увеличения 3,5x.
Вчера мне приснились пама с мамой. Причем сон был настолько реальным, что когда мама прикоснулась ладонью к моей голове, я проснулся в холодном поту. Из-за того, что свободного времени здесь после провала в прошлое не было (старшие товарищи использовали каждую свободную минуту для тренировок, привлекая нас то к занятиям по рукопашному бою, то стрельбе на импровизированном стрельбище недалеко от бункера, то изучению вождения местной техники, включая танки и броневики — скучать по родным было некогда. А вот вчера похоже мой мозг решил напомнить мне о тех, кого я попытался на время забыть.
Посреди кузова высились цинки с патронами, ящики с «лимонками», взрывчаткой и детонаторами. Там же был запас пил, топоров, строительных гвоздей и скоб. В том лесу, называемом Беловежской пущей, в который мы ехали сейчас, я уже ранее был с Тунгусом. Мы нашли подходящие места для обустройства трех партизанских лагерей и Тунгус доставил в эти труднопроходимые леса три строительные бригады, набранные из крепких, жилистых мужиков, которые отслужили в Польскую и Финскую. Им не в первой было и лес валить и землю копать и в врага стрелять. Два лагеря были рассчитаны для нас, диверсантов, по три жилых землянки с двухэтажными нарами, печкой-буржуйкой и отдельным сортиром на два «очка», каждая вмещающая по два десятка человек, землянку для командира и его заместителя, оборудованные столом для совещаний и радиостанцией, землянку-кухню с складом продуктов и схроны для оружия и боеприпасов. А вот третью строили аж почти месяц в расчете на размещение трехсот человек. Причем пара подходов к этому настоящему партизанскому лагерю были через проложенные гати по болотам, окружающим лагерь с трех сторон. А с четвертой лагерь был прикрыт глубоким оврагом, по которому нельзя было пробраться незамеченным из-за четырех ДЗОТов с станковыми пулеметами. После окончания строительства мужиков вооружили и теперь они вместе с бывшим подполковником еще царской армии (который перешел на сторону красных и умудрился после всех чисток в РККА остаться в живых), сержантом госбезопасности, семьей местного лесника (женой, двумя дочерьми и их мужьями, призванными еще скрытой мобилизацией) и хозяином обученной охране овчарки, несли службу по охране отстроенного ими лагеря в ожидании пополнения, которое наверняка появится после приграничных боев. Лесник и его зятья знали окрестный лес как свои пять пальцев и стреляли по дичи с ранних лет, имея родственников в паре сел, потому молодых здоровых парней и не отправили в РККА, а установили им место службы в партизанском отряде.
Я не заметил как, вспоминая лица этих «партизан» и стати молодых девиц, которым было около двадцати лет, закрыл глаза и очнулся только после того, как наш грузовик попал колесом в яму.
Гена Мельник.
Я проснулся, схватившись первым делом за свою винтовку, сильно ударившись спиной о борт грузовика. От неожиданности я матерно выругался:
— Е… ал я эти дороги! Да что ж такое?
Тунгус уже держал в руке пистолет и цепко осматривал окружающие кусты. Полуторка медленно двигалась по лесной дороге, не позволяющей разойтись даже двум легковым автомобилям. Вокруг были высокие стройные сосны. Дорога изобиловала ямами и водитель старался аккуратно через них перебираться, однако это плохо у него получалось.
Батя покачал головой и вздохнул:
— Как не было дорог в России так и не будет похоже никогда.
Затем Батя обратил внимание, как я морщусь, пытаясь нащупать на спине источник боли:
— Терпи казак, атаманом будешь! Малек, задери гимнастерку, я взгляну насколько сильно ты ушибся.
Я расстегнул ремень и, задрав гимнастерку, повернулся спиной к Бате.
Тот усмехнулся:
— Жить будешь, приведи себя в порядок. Похоже мы прибыли.
Я поверх своей формы натянул вынутый из рюкзака комбез «березка» и остальные поступили также как я, превращаясь из командиров НКВД в диверсионно-разведывательный отряд. Машина выехала на поляну, в конце которой стояла смолокурня, около которой были навалены пни, корни, сухостойные деревья и подсоченные сосны, которые служили сырьём для огромной печи.
Батя указал на смолокурню:
— Из одного кубометра такого материала получают примерно двадцать — тридцать литров смолы.
Следом подъехал второй грузовик, из которого посыпались наши Хантер, Вепрь, Кречет и Змей вместе с пограничниками, одетыми в как и мы в маскхалаты.
Затем мы принялись за разгрузку тяжелых ящиков, Батя несмотря на свой возраст забрался в кузов и подавал нам груз не напрягаясь, будто он ничего не весил. Я завистливо вздохнул, глядя на легкость, с которой Батя подавал вниз неудобные ящики. Мы с пацанами, выстроившись цепочкой, передавали цинки с патронами и остальными ящиками друг другу, складывая их на полянке. На второй машине проводилась разгрузка похоже намного быстрее.
Матвей когда грузовики, развернувшись, поехали прочь из леса, невольно почесал затылок:
— За один раз мы это не унесем! Эд, далеко отсюда лагерь?
— Около двадцати километров.
Я с тоской оглядел кучу всего, что мы должны перетаскать и загрустил:
— Батя, а ведь мы натопчем целую дорогу в лесу, по которой нас найдут без всяких проблем.
— Дождя не было вот уже пару недель, поэтому особой опасности нет. Ну и старайтесь ступать по корням, которые покрывают поверхность просто идеально. Эд с Максом останутся в серете на въезде на поляну. Остальные разбираем что потяжелее, вторым заходом понесем матрасы и наши рюкзаки с колчанами и луками.
Командир группы погранцов, которому Батя присвоил позывной «Прим», с интересом взял в руки один из луков:
— Вот с этим вы собираетесь воевать?
Хантер кивнул и, отобрав лук, выхватил стрелу и с разворота на 180 градусов не тратя времени на прицеливание, выстрелил куда-то в крону сосны, стоящей в тридцати метрах. На землю упала белка, пронзенная стрелой.
Второй командир группы погранцов с позывным «Брут» присвистнул от удивления:
— Круто! Вы нас каждый раз удивляете своими возможностями. И что, так все умеют стрелять?
Хантер, закрепив на поясе ятаган, кивнул:
— Кто-то лучше, кто-то хуже, но стреляют все отлично. Если есть желание, то мы вас научим и стрельбе из лука.
Брут благодарно кивнул:
— Звук тетивы после выстрела все же слышен, но его не сравнить с прибором бесшумной стрельбы. Я бы не против этому научиться.
— Тогда мы обязательно передадим свой опыт.
Вскинув себе на плечи пару цинков, Хантер поспешил за Тунгусом, который взвалил себе на плечо ящик с гранатами, прихватив еще и ручной пулемет.
Я покосился на Эда, которому повезло. Буланов с Максом скрылся в зарослях, обустраивая себе место под «секрет» и с ящиком взрывчатки занял место в цепочке носильщиков.
Эдик Буланов.
Ну наконец-то наши вернулись за остатками! Я подхватил последний ящик с детонаторами, решив дать отдохнуть парням, однако Кречет усмехнулся и забрал мою ношу себе:
— Тащи матрасы, Эдик. Успеешь еще побегать с полной выкладкой.
— Благодарю, Юрий Андреевич! Хотя я вполне справился бы. А где Андрей Семенович?
— Я знаю, но за Максом кому-то нужно смотреть. И тебе это сделать намного проще. Батя остался в лагере, распределяет груз по сусекам.
Я шел следом за Змеем, стараясь запомнить дорогу, поглядывая время от времени на компас.
Следом за мной шел Степка Белов, который заметив мои попытки внести в память то огромный величественный граб, то растущие небольшой рощей белые пихты, ухмыльнулся:
— Я вот тоже пытаюсь запомнить дорогу, причем по второму разу уже немного проще ориентироваться. Казалось бы лес как лес. Однако насколько же эта Беловежская пуща богата разнообразием! Здесь и сосна и ель, береза и осина, клен и пихта, дуб и граб! А зверь тут непуганый какой! Когда в первый раз шли, несколько раз то заяц-русак из под ног выскочит, то лисица выйдет посмотреть. Смотри-ка, вон еще одна лиса в трех метрах стоит. Обалдеть просто.
Змей покосился на лису и кивнул:
— От голода здесь помереть сложно будет. Помимо зубра, символа пущи, здесь водятся благородный олень, лось, косуля и дикий кабан. Олень и кабан — самые многочисленные из копытных. В пуще живёт двенадцать видов хищников. Среди крупных — волк, рысь, лисица, енотовидная собака, барсук и выдра. К мелким хищникам относятся лесная и каменная куницы, норка, хорёк, горностай и ласка. Так что будете оттачивать мастерство стрельбы из лука по пушному зверю. А вот на кабана будете охотиться только под присмотром опытных охотников. Для его толстой шкуры у нас есть стрелы с бронебойными наконечниками. Главное с первого раза поразить этого клыкастого монстра прямо в сердце. Штатная точка прицеливания — на ладонь выше сердца, строго в боковой проекции или «сбоку-сзади». Стрела должна пройти сквозь тело зверя, чтобы нанести серьёзные повреждения и вызвать обильное кровотечение. Так как лучнику очень тяжело убить кабана, то вас будем страховать с карабинами.
Вепрь услышал наш разговор и, догнав нас, добавил:
— Я бы стрелял из лука по кабану только с ветки дерева. Одной да и тремя пожалуй стрелами кабана не остановить. Да и смысла я не вижу тратить стрелы на это чудовище — кабан же поломает их нахрен. Нет уж, давайте без экзотики, если решите добыть мясо кабана.
Змей окинул друга взглядом и подмигнул ему:
— Вепрю виднее как кабанов бить надо!
Все невольно усмехнулись. А Вепрь кивнул:
— Это точно. Я пару раз на них охотился и эта машина для убийств чуть не лишила моего друга ноги, пропоров ее своими клыками. Давайте лучше прибавьте шаг, а то так и до вечера не доберемся до лагеря. Батя собирался к нашему приходу шашлык из маринованной баранины пожарить. Кто опоздает, может остаться без мяса.