Бак называет пару ничего не говорящих мне фамилий, равно как и их должностей.
— Ну, слышал на занятиях, что есть такие органы в государстве, — отвечаю, чтоб не молчать. — Но не более того. Как они там живут, чем дышат — об этом преподаватель не рассказывал.
— Об этом вам даже в академии госуправления не расскажут, — продолжает излучать ненаигранный позитив заведующий кафедрой. — Такое узнаётся только на личном опыте. И только изнутри.
— Вообще-то, напрашивается одно простое и логическое решение. — Кажется, здесь могу не стесняться и без последствий говорить вслух всё, что думаю (не думая при этом, о чём лучше умолчать). — Один мой дальний знакомый считает, что правило «Нет человека — нет проблемы» одинаково успешно работает в обе стороны.
— Стесняюсь спросить, что у вас за знакомства, — изображает неодобрение Бак, закидывая ногу на ногу.
На самом деле, вижу, что ему просто интересно.
— Какая интересная методология в анализе, — подхватывает слова подполковника и снова наливается цветом спелого помидора заведующий кафедрой.
Который, кажется, принял сегодня тройную дозу антидепрессантов, судя по его необычайно весёлому настроению. Или вообще вместо медикаментов, проходящих по разряду медицины (и считающихся у наркоманов лёгким развлечением), задвинулся чем-то более тяжёлым. Хотя в этом случае я б это видел через чип, чего нет.
— Не секрет. Это Кол, хозяин и директор управляющей Компании в одном лице. Той компании, что Квадратом заведует, — поясняю дополнительно резко задумавшимся офицерам. — Он вроде ваш коллега бывший, от слова Colonel.
— Интересный круг общения, — задумчиво смотрит на меня куратор. — Хотя, вполне логично. С вашим послужным списком за спиной…
— Справедливости ради, Кол — не мой круг и не мой уровень. Я его и видел-то вживую один раз, во время видео-конференции. Когда кое-кого в Квадрате допрашивали… Он вообще за спинами других стоял и только слушал. Я больше с его помощником общаюсь… Что не отменяет пользы самого правила.
В этом месте Бак встаёт, предупредительно кладёт руку на плечо своему начальнику (что-то порывающемуся сказать), и обращается ко мне:
— Вы вольны поступать так, как вам вздумается. По большому счёту, мы вам сообщили то, что хотели. И что считали своим долгом. Я, откровенно говоря, со своей стороны видел развитие событий чуть иначе.
— Расчёт был на совместный мозговой штурм, — поясняет заведующий кафедрой. — Ни мы, ни вы раньше с такой ситуацией не сталкивались. Мысль была объединить усилия и выработать какую-то совместную дорожку шагов.
— Господа, я очень ценю вашу помощь. — Поскольку Бак стоит, мне оставаться в кресле вроде как тоже не комильфо. — Но давайте сразу расставим точки над «i». Зная подполковника Бака уже достаточно неплохо, рискну предположить: вы мыслите исключительно категориями действующего законодательства, так?
— Да. И никак иначе. — Твёрдо и уверенно выдаёт куратор, не задумавшись ни на мгновение. — Это ключевой элемент, он не обсуждается.
— При всём уважении… — ну не рассказывать же им сейчас, что мне ещё и сто тысяч аванса для Чоу родить надо срочно.
А потом ещё столько же, хотя вторая часть терпит.
Ещё пришло уведомление о пошлине за товар Жойс, который ждут в сетях. И многое, многое другое…
— Господа, не сочтите за недоверие. — Приняв решение, дальше говорю легко и без сомнений. — У нас с вами разные точки зрения. В том смысле, что мы смотрим на ситуацию с разных сторон. Я не столь отягощён моралью, а во главу угла ставлю эффективность, а не чьи-то правила. Те меры, которые приходят сейчас в голову мне, наиболее эффективны именно тогда, когда о них никто не знает. Не примите на свой счёт! — предупреждающе останавливаю порывающегося что-то изречь Бака. — Просто есть такие грузы, которые стоит носить исключительно собственной совести. А не делить с другими. — Вообще-то, это достаточно вольный перевод одной поговорки, но, кажется, Бак её понял.
— Тогда, пожалуйста, и вы имейте в виду. — Мгновенно ориентируется он, игнорируя любопытный взгляд своего начальника. — Вы будете абсолютно одиноки как как в разработке этого своего плана, так и в его реализации. — На самом деле, я вижу, что куратор считает с точностью до наоборот, и говорит абсолютно не то, что думает.
А заведующий кафедры вообще с ним полностью согласен.
Но, видимо, этикет есть этикет и в приличном обществе, как говорит Хаас, не все вещи называют вслух своими именами.
— Господа, благодарю за участие, — я действительно им очень благодарен.
Никогда не думал, что всего лишь наличие кого-то неравнодушного рядом может настолько поднять интеллектуальную производительность. Пока мы общались, меня посетили сразу три хорошие идеи, которые просто требуют от меня немедленных действий.
— Даже стесняюсь спросить, чем обязан такому участию, — повторяю их собственные слова, улыбаясь.
— Мы надеемся на ваше участие в будущем турнире. — Чересчур поспешно отвечает Бак. — Кафедра ничего не теряет, выставив вас, а приобрести может немало. Для меня лично, как для вашего куратора, это вообще лотерея без проигрыша. Судя по вашим личным результатам, вас там как минимум не убьют. Так что, считайте, что я забочусь о личной инвестиции.
— И на всякий случай. В плане методической гипотезы, — хихикая про себя, добавляет Блекстер, демонстративно не глядя на Бака. — Абсолютно случайно, может статься так, что на этапе прикидок этого вашего нетривиального решения вам может здорово помочь майор Стоун. Если сможете с ним договориться. Он абсолютно чётко расскажет вам, по каким причинам и чего категорически нельзя делать, — чётко и раздельно произносит с демонстративно опущенными веками полковник. — Также, он может рассказать об имевших место прецедентах: его личный опыт в разных интересных прикладных ситуациях сложно переоценить, м-да… А ещё он объяснит, с чем, скорее всего, теоретически придётся столкнуться автору плана, и по каким методическим причинам. — Заведующий кафедрой спокойно и безмятежно смотрит на меня. — У вас ведь нормальные с ним отношения?
— Да нет отношений, — пожимаю плечами. — Как с вами или с куратором, с ним не общаюсь. Автомат по предмету только просил у него однажды.
— Значит, есть отношения, — нелогично заключает Бак.
— У Стоуна есть отличное качество, — словно цитируя роман, отстранённо продолжает Блекстер. — Рассказываю так, в порядке болтовни между коллегами, за чашкой кофе. У Стоуна была ситуация, когда то, что лично он считал правильным, шло вразрез с мнением действующего законодательства.
— И чем окончилось? — начальнику Бака удалось меня заинтриговать.
— Да ничем, — чуть удивлённо пожимает он плечами. — Показания против себя Стоун давать отказался, сославшись на пятую поправку. А другие свидетели, по случайному совпадению, не выжили. Ну и трибунал — это не самое подходящее место для игры против армейского офицера со стороны гражданских. Какое бы важное министерство они не представляли.
— Была пара часов, когда он находился в руках муниципальной полиции, — хмуро роняет Бак после некоторой паузы. — Те, разумеется, пытались на него надавить в своих интересах; вы понимаете, о чём я… Поскольку были прямо связаны с противоположной стороной…
— Увы, история всегда повторяется, — веселится полковник, но я уже не удивляюсь. — Главное — то, что та сторона не преуспела. От Стоуна они ничего не добились, а уж когда он вышел от них…
— Майор Стоун с тех пор очень чётко подчёркивает, какую сторону в определённых ситуациях надо занимать, — припечатывает куратор, перебивая заведующего кафедрой. — Всего доброго.
— Привет! — Как только я выхожу с кафедры, на мой комм тут же поступает вызов от Хаас.
— Привет! Бегу по территории, мало времени! Извини, что говорю на ходу. — Сразу ввожу её в курс остановки. — Если я тебе зачем-то срочно нужен, я весь внимание.
— Да нет, ничего такого. Звоню, чтоб тебя в известность поставить. По всем эпизодам имеет место чистка: федералы забрали и трупы, и само дело. Дело засекретили по двадцать первой статье федерального кодекса. Сказали, комментарии пока исключены в интересах следствия.
— Ну, ты предупреждала, что так и будет? Вы так и говорили же?
— Да, в этом смысле, всё по плану, — вздыхает Анна. — По отрицательной его части. Всё действительно в пределах ожидаемого. Обычная конфронтация между нами и столицей: мы у них отжимаем логистический перекрёсток — они пытаются спрятать свои неблагозвучные свершения. Но я же не могу этого не сообщить тебе. Слушай, а может всё-таки… — она не оканчивает фразу.
— Давай так. Мне нужны буквально пара суток, чтоб завершить пару вопросов. Надеюсь, за это время ничего сногсшибательного не случится, — озвучиваю уже принятое решение. — А потом, если что, будем с тобой брататься. И, кстати, мне может понадобиться твоя помощь.
— Что нужно? — тут же подбирается наша блондинка.
— Во-первых, если я не найду средств в одном месте, может понадобиться солидная сумма взаймы.
— Насколько солидная?
— Максимум семьдесят. Но скорее всего, тридцать — сорок. — Я представляю, где взять деньги для Чоу, но чётко ни с кем ещё не говорил.
— До сорока пяти — вообще без проблем. Это мой лимит в семье, в связи с твоими делами, — поясняет блондинка. — Выделили на всякий случай, чтоб затыков не было. Если больше — пойдём к бате. Он даст, не переживай. Но просить будешь сам.
— Спасибо. В принципе, сорока пяти скорее всего будет за глаза, — на ходу меняю схему, подстраиваясь под услышанное. — А второй вопрос такой…
Кафедра прикладной методики.
— Вроде, понял, — неопределённо ведёт рукой над столом заведующий кафедрой. — Себе на уме, но далеко не дурак. ТЫ уверен, что так будет лучше?
— Я же его знаю уже, — устало двигает плечом сидящий напротив мужчина. — Если ему в голову что-то взбредает, дальше обсуждать бесполезно. Всё равно сделает по-своему. Так чего зря под ногами путаться?
— Тем более что нам с тобой, в случае его успеха, действительно лучше подробностей не знать, — вздыхает полковник. — Как говорится, крепче сон грядущий…
— Лео, слушай, на всякий случай. Исключительно в порядке психотерапии. — Неожиданно выныривает из размышлений один из собеседников.
— Ты о чём? — мгновенно настораживается полковник.
— Да когда ты вот так демонстративно веселишься на людях, тебя потом дня два черти маринуют. И совесть мучает. — Подполковник внимательно и требовательно смотрит на начальника.
— Есть местами, — неопределённо хмыкает тот. — Что поделать, издержки возраста и психики.
— Вот чтоб тебя твои издержки не угнетали. Я тебе поговорку сейчас скажу, в качестве дружеской помощи: «Как герцог с нами — так и мы с герцогом». Не мы первые это начали. Не думай много!
— Согласен. Посеешь ветер — пожнёшь бурю. — Заведующий кафедрой решительно хлопает ладонями по столу.
— Какой твой запас на случай эвакуации? — Стоун требовательно смотрит на меня.
Я не особо горел желанием вообще идти с кем-то советоваться, но на родной кафедре пока плохих советов мне не давали.
Когда я нашел здоровяка на одном из полигонов их кафедры, он был почти не занят.
Размечая на экране планшета непонятными мне крестиками и галочками огороженный забором макет полуразрушенного дома, он в лоб сказал, что ждал, когда я к нему обращусь. Потому, дескать, могу не стесняться и переходить к делу. Все свои.
На моё закономерное удивление такой преподавательской позиции, он пояснил: что на территории пострадала колониальная сержант, лично он в курсе. О её послужном списке он, конечно, детально не знает, но на территории с ней как-то сталкивался, и составить визуальное впечатление возможность была.
Что я с этой сержантом состою в отношениях — тоже не особый секрет, по крайней мере, для преподавательского состава Корпуса.
— Проблемы и дела учащихся обсуждаются на кафедрах гораздо более подробно, чем сами учащиеся о том думают, — снисходительно улыбаясь углом рта, завершил пояснение он. — Давай без вступлений и предисловий. А-а-а, стоп, погоди… вы ж все умные до самой задницы обычно, давай-ка сперва кое-что персонально с тобой проговорим… У тебя сейчас есть в голове мысль, что ты весь из себя такой грамотный и прошаренный? И сто процентов всё сам можешь грамотно спланировать и провернуть из того, на что нацелился? — Стоун насмешливо глядит на меня. — А недалёкий и тормознутый преподавательский состав будет, в лучшем случае, путаться под ногами?
— Не дословно так, — кажется, скрыть своего удивления в его адрес у меня не получается. — Но вам очень удается роль выпускника физкультурного колледжа, — решаю позволить себе часть откровенности в беседе. — К тому же, лично меня опыт учит: не нужно втягивать в не совсем законные мероприятия тех, чьё участие им самим никаких бонусов не несёт.
— Молодой дурачок, — делает неожиданный вывод майор, захлопывая свой планшет. — Впрочем, ты гражданский… что с тебя взять… Тогда скажу не про сейчас, скажу в принципе. Есть закономерность, регулярно переходящая в правило: иногда гораздо медленнее думающий человек имеет гораздо больше прикладного опыта. А ещё есть масса ситуаций в потенциале, — он намеренно не употребляет слова «тактических», но оно настолько явственно висит в воздухе, что даже я его ощущаю. — Когда именно этот практический опыт весит во много раз больше, чем все твои золотые мозги. Надо пояснять, почему?
— Спасибо. Нет. Я уловил посыл. Пожалуйста, продолжайте.
— Это ты продолжай. Какой твой запас на случай эвакуации? На ней сыплется восемь подобных эпизодов из десяти. Я согласен, что обычный муниципальный патруль тебе не противник. И даже там, — он многозначительно подчёркивает последнее слово, — не то что тебя не возьмёт, а скорее всего и не заметит, наверное. Но ключевое слово именно «наверное». Здесь планирование надо начинать с конца. У тебя точно есть запасные варианты?‥
Ухожу с полигона где-то через полчаса. Не скажу, что я что-то радикально пересмотрел в результате разговора с ним. Но убедиться, что мои ожидания во многом соответствуют реальной картине, тоже было важно.
Второй попытки может и не быть.
Не то чтоб я имел какие-то персональные секреты от прямого и простоватого майора, но личный опыт учит: умеешь считать до десяти, остановись на семи.
Личные козыри — на то они и личные козыри, чтоб о них не говорить всем подряд. Даже если это всего лишь не совсем обычная способность отдельного человека преодолеть пешком триста километров за первые сутки пути.