– По голове себе постучи! – заорал Витя в сторону прихожей, не прекращая дергать дверь ванной. – Новый, открывай, заебал!

– У вас есть цепочка на двери, или что, я не знаю?.. – забормотал Пух, неуверенно пробиравшийся в темноте прихожей на шум.

Трещали от ударов дверные петли. Металл выгибался. С притолоки сыпалась известка.

Свечи в кухне погасли. Квартира снова погрузилась во мрак – теперь уже окончательно.

– Братан, тормози, не трогай… – договорить Шаман не успел.

Дверь распахнулась, снесла Аркашу и впечатала его в стену. Пух жалобно вякнул, сложился, так и остался валяться беззвучной грудой.

Из подъезда в квартиру начала вдвигаться орда орудий голодного бога. Мешая друг другу, путаясь во вдруг ставшем узким дверном проходе, видя и ощущая свои самые последние цели.

Гул черного неба зазвучал громче, заполнив собой всю квартиру

весь город

весь мир.

Крюгер отскочил от туалета, кинулся на нападавших: беспонтово, слепо, люто.

Шаман что-то кричал, пытался схватить его сзади за плечи, оттащить, – бесполезно.

Витя месил темноту; удары скользили, не соединялись. Он пару раз в кого-то попал, но ощущение было – как будто случайно ебанул в бетонную стену: раскровил костяшки, ушибся.

– Блять, где ты?! – крикнул в никуда Саша. – Демон или кто ты там! Помоги!

Витя уперся в грудь того, что больше не было Олейниковым, попытался выдавить обратно в подъезд, – как будто пытался сдвинуть с места грузовик.

Обернулся, прошипел через плечо в сторону Шамана:

– Не зови. Он всё.

Сначала Витя ощутил, что его футболка (та самая, грязная и растянутая, в которой он вечность назад в последний раз в жизни спустился в подвал) пропитывается какой-то жидкостью. Облился, блять, что ли?.. Когда только успел? И чем?..

Потом ощутил жжение.

И только после этого понял, что его полоснули ножом. Ничего подобного Витя никогда раньше не испытывал, поэтому отстраненно удивился.

Он покачнулся, попятился.

Рухнул под ноги Шаману.

Саша остался один против дикого бога.