Лана

После того, как я выбегаю из номера Максима, запираюсь в своем номере на целый час.

Такого позора моя перекись давно не видела. Это ж надо было так проштрафиться на новом рабочем месте!

“Ну почему, почему, почему бывший стал моим начальником?! Почему именно Максим, а не другой бывший, например, тот первый парень, с которым я когда-то встречалась, прыщавый очкарик, имя которого даже не помню? Почему это именно он, тот человек, от расставания с которым до сих пор болит сердце?!”

Да, я бросила его. Единственного человека, которого когда-либо любила. Без которого, кажется, дышать не могла. Бросила и жалела об этом. И сейчас жалею.

Но прошлого не вернуть. Да и мы сами оба очень уж изменились.

Разве я могла подумать тогда, что из отличницы превращусь в поломойку? Что буду терпеть такие унижения? Кажется, что жизнь, со всеми ее рассветами, мечтами и надеждами уже давно прошла, осталась где-то за спиной, хотя и не жила я вовсе.

Разве могла подумать, что из сущего хулигана, от которого вздрагивал весь университет, которого боялись даже учителя, из богатого мажора, которому все доставалось лишь по праву рождения, Максим превратится вот в такого красивого властного, но… пижона, который будет смотреть на меня сверху вниз?

Воистину, жизнь непредсказуемая штука.

Почему я тогда бросила Максима? Он казался мне неподходящей партией, ведь я собиралась покорять весь мир своим умом, образованием! А потом выяснилось, что этого недостаточно.

“Ладно, что тут думать? Что еще можно сказать?” – раздраженно разглаживаю я одежду на себе. – “Только только, что я приобрела опасного врага в лице его холеной крале, которая при любом удобном случае вцепится мне в лицо! Вот попала так попала!”

Телефон звонит так резко, что я вздрагиваю и с опаской смотрю на него. Звонит Иван.

“Наверное ему тут уже доложили, что я полуголая бегала по отелю…”

Мне хочется влепить себе пощечину. И упасть на постель. Проспать месяц, чтобы позорные воспоминания о том, как на меня глазели горничные и постояльцы отеля, пока я неслась по коридору, стерлись наконец из головы!

Но я, конечно же, беру трубку.

– Алло, – выдавливаю из себя.

Сейчас меня, кажется, уволят. Может оно и к лучшему?

– Светлана, здравствуйте еще раз, – голос Ивана звучит озабоченно. – До меня тут дошли некоторые слухи…

Медленно заливаюсь краской по самые уши.

Что мне сказать? Что он не так все понял? Что я не виновата и произошедшее – лишь стечение глупых обстоятельств? Что я идиотка?

“Последнее явно будет лишним, даже если он думает обо мне именно так…”

– Какие слухи? – невинным тоном интересуюсь я.

– О том, что вы полуголая выбежали из номера моего партнера.

Набираю в грудь поглубже воздуха.

Сейчас я буду унижаться еще раз. Если не хочу лишиться работы.

– Я вам все объясню. Все совершенно не так, как может показаться…

***

Под конец разговора Иван откровенно смеется мне в трубку, а я ощущаю, как пылает лицо. И хотя мне легче от того, что я ему это все рассказала, осознание того, что я практически незнакомому человеку распахнула душу, не слишком приятно.

– Знаете что… Больше можете не выходить на работу!

– В каком смысле? – бормочу я. Сердце холодеет и падает, кажется, куда-то в желудок. Меня, несмотря на откровение и правду, все же уволили?!

– Ой, нет, я вас ни в коем случае не выгоняю! – смеется Иван. – Просто сегодня отдохните, а завтра с новыми силами приступайте к работе!

– А-а-а… Вот вы о чем!

– А в качестве извинения перед вами приглашаю вас на ужин!

От неожиданности открываю рот:

– Какое такое извинение? Вы же ни в чем не виноваты…

– Вы – наш сотрудник. Получили моральную травму. А я, как совладелец отеля, должен, нет, просто обязан вам помочь от нее избавиться! Не отказывайте мне, прошу вас, – его голос звучит мягко, почти умоляюще.

И я почему-то соглашаюсь.

– Ну… хорошо.

– Прекрасно! Значит жду вас в восемь в вестибюле отеля! До встречи! – говорит он и отключается.

А я, как деревянная, стою, вновь и вновь разглаживая на себе костюм горничной.

“Что мне надеть? У меня ведь ничего нарядного нет… И зачем я вообще согласилась? Ой дура-а-а…”

Тяжелые размышления прерывает тихий стук в дверь.

– Войдите, – настороженно произношу я. И когда в комнату заходит соседка, протягивая мне коробку, спрашиваю:

– Что это такое?

Она лишь пожимает плечами и отвечает:

– Тебе просили передать. Подарок какой-то наверное…

***

На ужин я прихожу в смятении.

Иван же, когда видит меня, привстает с места и, кажется, не находит, что сказать. Судя по его удивленному виду, наряд выбирал не он.

“Похоже, что я знаю, кто это сделал…” – сжимаю влажными руками подол ярко-красного платья. Длинный разрез обнажает спину почти до ягодиц, а глубокое декольте не оставляет простора для фантазии. Зато подолом можно полы подметать – шлейф платья тянется почти на метр. Из-за того, что оно сделано из шелка, кажется, будто под ним ничего нет.

Это не говоря уже, что мне в нем прохладно.

Но я натягиваю на лицо улыбку, пытаясь сделать хорошую мину при плохой игре. Чувствую на себе многочисленные взгляды, в том числе и сотрудниц, которые почти сворачивают шеи на меня, и в груди становится тесно.

Моей репутации, похоже, конец.

Завтра меня заклюют на рабочем месте. И зачем я только надела это платье?!

– Вы… прекрасно выглядите, – выдавливает из себя Иван и чуть розовеет. Натянуто улыбаюсь ему и цежу сквозь зубы:

– Спасибо. Мне очень приятно.

Лучше бы я пришла в форме горничной.

Иван встает и отодвигает передо мной стул. Улыбается вполне себе вежливо, почти сочувственно:

– Мне жаль, что у вас был сложный день. Может, вина?

Тяжело вздыхаю:

– Честно говоря, я бы не отказалась от бокальчика… Ой!

– Не смущайтесь, – тихо смеется он и присаживается напротив. – Сейчас я все закажу…

Обстановка постепенно разряжается. Иван больше не говорит о моем платье, но замечает, что мне холодно. Потому что мурашки, бегающие по моей коже, видно, похоже, из космоса.

– Возьмите, – он снимает с себя пиджак и быстро накидывает мне на плечи. Меня тут же окутывает приятным запахом эвкалипта и теплом. И заставляет улыбнуться. Вечер перестает казаться катастрофой не только из-за проявления этой внезапной заботы, но еще и от осознания того, что пиджак закрывает это ужасное платье.

Нам приносят ужин. На столе зажигают свечи.

Звучит приятная музыка и между нами течет приятный разговор.

И все же… Все же. Где-то на подкорке сознания мелькает лицо Максима, который зло смеется, наверняка довольный тем, что платье попало ко мне. Ведь кроме него и Ивана больше некому было дарить такую пусть и безвкусную, но дорогую вещь.

И раз Иван отпадает, значит это дело рук Максима.

“Вот ведь спокойно ему не живется! Почему не оставит меня в прошлом? Меня и наши отношения… Боже мой, какие отношения? Между нами давным-давно все закончилось, а я все еще думаю о нас! Позорище! Как курица с отрубленной головой по инерции бегаю-бегаю… Думаю о нем!”

– …Светлана?.. – доносится до меня озадаченный голос Ивана и я выныриваю из своих мрачных мыслей.

– Ой, простите, вино разморило меня, – тихо улыбаюсь ему. – Очень вкусное…

– Мы покупаем самое лучшее, – кивает Иван с удовольствием. – Налить вам еще?

– Думаю, это будет лишнее, – раздается ледяной голос, от которого меня промурашивает холодом с макушки до самых пят.

Резко оборачиваюсь.

Сверху вниз на меня смотрит Максим. И, кажется, он в бешенстве.

***

– О, Макс, привет! – оживленный Иван будто не видит то, в каком гневе его партнер. – Хочешь к нам присоединиться?

– Не имею ни малейшего желания, – цедит тот сквозь зубы. – Не знал, что вы здесь ужинаете.

Его взгляд красноречиво скользит по моему платью.

Глаза пылают от ярости, а я… я почему-то испытываю от этого почти физическое удовольствие. Выкуси, гад! Думал меня унизить? Не выйдет!

Возможно вино ударило мне в голову, но я улыбаюсь.

Широко и от души.

И предлагаю:

– Ну что же вы, Максим, мы совсем не против вашей компании…

Понимаю, что веду себя как идиотка, но ничего не могу с собой поделать. Ни тогда, когда Макс сейчас, кажется, вспыхнет, как зажженная спичка. В конце концов, должна же я получить хоть какое-то удовольствие после сегодняшних банных процедур, истерических выкриков и бешеных собак?

Он шумно отодвигает стул, резко садится.

Наливает себе вина в один из свободных фужеров. Почти до краев.

Берет, едва не разливая его на белоснежную скатерть.

И залпом выпивает. Словно водку.

Шумно выдыхает и поворачивается ко мне.

– О чем беседуете?

Смотрит прямо. Пристально. Прожигая злым взглядом.

– Иван пригласил меня на ужин, потому что узнал о наших с вами злоключениях, – мягко улыбаюсь ему. Знаю ведь, что тигра за усы дергаю, но остановиться не могу! И не хочу!

– Злоключениях.

Макс произносит это слово словно смакуя. Почти по слогам.

Затем снова наливает себе вина.

– Эй, друг, ты бы полегче! Не налегай! – смеется ничего не подозревающий Иван. – И вообще, почему ты один? Где твоя девушка?

– Устала с дороги, – резко обрубает его Макс.

– Понял… Ой, простите, мне звонят, – Иван хмурится и берет мобильный, который изо всех сил надрывается. – Бухгалтер.

– Ответь, это наверняка важно. А я прослежу за твоей гостьей, чтобы никуда не делась и не умерла от скуки

“Знаю, как ты проследишь… Умереть от скуки мне не грозит, если только от твоих рук… ”

Иван кивает и, прежде чем я успеваю что-то сказать, покидает нас.

Мы остаемся вдвоем.

– Ну и что ты здесь устроила? – рычит Макс тихо.

– Ничего. Тебе все объяснили.

– Какого хрена ты пришла сюда в этом… в этой тряпке?!

– Той, что ты мне прислал?

– Я тебе ничего не присылал! Это не мой подарок! – заявляет он, но два ярких пятна, выступивших на щеках, говорят об обратном.

– Горский, ты вот вроде был плохим мальчиком в универе, а так и не научился врать!

– Прекрати!

– Если не ты прислал мне эту “тряпку”, то чего злишься?

– Ты выглядишь, как проститутка!

– Тебя это не касается! Хоть голая буду ходить здесь, это не твое дело!

– Что, понравилось голышом по отелю бегать? – прищуривается Макс. – Устроить тебе снова такой забег? Ты не стесняйся, обращайся, я помогу…

– Я в тебе не сомневаюсь! Только черта с два ты еще раз увидишь меня в своем душе!

Он сжимает руки в кулаки. Наклоняется и шипит:

– Ты меня получить не смогла, теперь за Ивана принялась? Не выйдет!

– Да кому ты нужен, когда есть Иван? Он сам меня позвал на свидание! – брякаю я и с ужасом понимаю, что глаза Макса наливаются кровью!

***

Бегу.

Я снова бегу по коридорам отеля.

На этот раз убегаю от разъяренного Макса, который мчится за мной по пятам для того, чтобы… а для чего, собственно?

Я не знаю.

Не смогла уловить момента, когда он вскочил из-за стола, чуть ли не переворачивая его. Не успела понять, когда вскочила сама, зачем-то прихватила бокал с шампанским и побежала на выход из ресторана!

“Это уже какой-то условный рефлекс! Бежать от этого сумасшедшего, пока он не прихлопнул меня, словно муху!” – с ужасом думаю я, а затем что-то дергает меня назад, так что я едва не падаю на высоченных каблуках!

Раздается зловещий треск. Я замираю и оглядываюсь.

Макс, наступив на длинный подол моего платья, держит меня в ловушке.

– Попалась, чертовка! Теперь-то мы поговорим с тобой с глазу на глаз! Я научу тебя, как с боссом разговаривать! Еще пожалеешь о сказанном!

Упираю руки в бока.

– Напугал ежа голой жопой! – рявкаю. И делаю шаг вперед, затем другой и…

Ткань платья с оглушительным треском рвется прямо на самом стратегическом месте!

Глаза Макса округляются.

– Сумасшедшая! – выдыхает он.

– Глаза сломаешь! Не для тебя моя ягодка росла! – парирую я, закрывая руками полуголый тыл и бегу к своему номеру.

Шампанское из бокала, который зажат в одной руке, разливается прямо на дорогущий паркет, и я вообще не понимаю, почему его схватила… Слышу лишь пыхтенье Макса за спиной, который, кажется, вопреки всем моим ухищрениям, все же меня догоняет!

Я уже около двери, уже нажимаю на ручку… Как позади меня раздается нечеловеческий вопль Макса, и спустя мгновение меня сносит его мощной фигурой в спальню! По инерции он падает на меня, а я – на пол.

– Уй!

Пытаюсь встать, но не получается. Макс разлегся на мне, как на матрасе.

– Я поскользнулся на твоем шампанском… – бормочет он.

– Встань с меня, ты тяжелый!

Попой чую его возбуждение, и меня прошибает жаром.

– Не заходи в тыл, солдат, там может быть опасно… – бормочу я, заливаясь краской.

– Чего?!

– Член свой от моей задницы убери, говорю! Извращенец!

Злобно пыхтит и все же встает с меня. И когда я уже готовлюсь вздохнуть с облегчением, внезапно переворачивает к себе лицом, нависает надо мной.

– Вот ты и попалась, – выдыхает тяжело, впиваясь в меня тяжелым бешеным взглядом.

– И что? Ну попалась, ну и что? Теперь что хочешь мне сказать? – вызывающе вскидываю подбородок наверх. – Не я это начала. Признайся, ты ведь сам прислал мне это платье!

Горский молчит. И в этом его молчании ответа больше, чем в самом откровенном признании.

– Слезь с меня. И убирайся из этого номера! – рявкаю я, разозлившись.

– Ты ничего не перепутала?! – сужает он глаза. – Это, вообще-то, мой отель! И комната моя, одна из многих! И ты работаешь на меня! Не только на Ивана!

– Пока я живу здесь, комната моя! Можешь, черт побери, меня уволить, если я тебе так мешаю! Только пожалуйста, слезь, а то меня сейчас раздавишь!

– Какая же ты… – Макс наклоняется ко мне, блестя глазами. – Какая же…

– Какая? Ну говори уже!

– Невыносимая… – шепчет он и склоняется ко мне еще ближе.

Тут же закрываю ему рот ладонью.

– Только попробуй, Горский! Без языка останешься!

Он тут же отстраняется.

– Да кому ты нужна тебя целовать!

– Между прочим, я ничего не говорила о поцелуе! И вообще, встань с меня, быстро!

С тяжелым вздохом Макс встает, дергает меня за руку и припечатывает к себе.

– Учти: будешь вилять хвостом перед Иваном – я тебя уволю!

– Моя личная жизнь тебя не касается! Я взрослый и свободный человек, который сам распоряжается…

– Распоряжаться ты будешь у себя дома, а здесь я хозяин! – рычит Макс.

– В контракте, который я подписывала, не было такого пункта, где я не могу иметь отношений! С начальником, с работником, с папой Римским, да хоть с дедом Морозом! Я свободна строить их с тем, с кем посчитаю нужным!

– Значит завтра подпишешь другой! – шипит он зло. – Это я тебе обещаю! И не вздумай сбежать!

Развернувшись, он вылетает из моей комнаты, громко хлопнув дверью. Ну что за невыносимый мужик!

Невыносимый, наглый, будоражащий, привлекательный… Черт. Черт бы побрал Горского и его отель!

Со вздохом валюсь на постель, зарываюсь головой в подушку и стягиваю с себя порванное платье. Отрываюсь от подушки, рассматриваю бедную несчастную тряпку. Да Горский просто вандал! Порвал окончательно, почти до спины. Изверг!

“Теперь его только выкинуть…” – с сожалением думаю я.

Рабочий телефон, установленный в комнате, внезапно звенит. И я понимаю, что звонит, скорее всего, Иван. Так оно и оказывается.

– Куда же вы пропали, Светлана? – расстроенно спрашивает он. – Я вернулся, а никого нет…

Мне жаль, что приходится врать ему, но выхода нет. Не могу же я сказать ему, что Макс в порыве бешенства порвал мне платье!

– Мне стало плохо, и ваш партнер вызвался меня проводить… Кстати, вы не видели мой мобильный телефон? Я могла его на столе оставить…

– К сожалению, нет… Но я могу поискать.

– Если вам не трудно, – цежу сквозь зубы, постепенно догадываясь, у кого может он быть.

Какой же Макс гадкий гад! Наверняка перехватил мой телефон, когда я упала! А может быть, я его просто потеряла? Нет, такие совпадения попросту невозможны!

Иван отключается, а я вновь со стоном валюсь на кровать. А потом подрываюсь, слыша безумные крики из коридора:

– Ты опять где-то мотался, пока меня не было рядом! Да что же это такое?!

Подкрадываюсь к двери, открываю ее.

“Кажется, тяжелый день Макса продолжается” – злорадно думаю я, глядя на то, как его силиконовая пассия лупит его по плечам.

А потом ее взгляд падает на меня.

– Ах ты!..

Прежде, чем она успевает ко мне подлететь, я захлопываю дверь и закрываюсь. Эвелина лупит в дверь кулаками, что-то орет, но постепенно крики затихают, а вскоре и пропадают вовсе. Наверняка Макс утащил ее. Вот и правильно, пусть сам разбирается со своей чокнутой!

Иду в душ и долго стою там, наслаждаясь тем, как быстро вода смывает весь этот сумбурный суматошный день. Вспоминаю снова и снова Макса, его взгляды, его саркастическую улыбку. И вновь проклинаю себя за то, что сердце бьется все так же быстро, как и когда-то давным-давно.

Я все еще… Все еще его…

“Нет!” – хлопаю рукой по стене. Все прошло, все позади. А то, что происходит сейчас, – просто временные трудности. Неприятности.

Так я думаю, когда выхожу из душа.

Так думаю, когда ложусь спать.

И такое у меня ощущение, когда я рано утром просыпаюсь.

Ровно до того момента, пока не слышу язвительный голос Макса в своей комнате:

– Проснись и пой, птичка!