Добраться до поместья нам удалось без особых приключений. На удивление улицы близ моего особняка были относительно чисты от военной техники. И есть предположение, что это связано с тем, что большая часть сейчас патрулировала окрестности лабиринта. С чем я их и поздравляю, но не от всего сердца.

Лора аккуратно сканировала местность. Данила тут же вырубился, как и Фанеров. Они сложили головы друг на друга и с открытыми ртами похрапывали. Лора даже их сфотографировала.

Когда мы заехали на территорию поместья, я окончательно выдохнул. Теперь уж нас точно никто не догонит. На пороге дома нас встречали граф Бердышев со своим верным помощником Андреевым.

Также собралось много солдат. И должен признать, Ростислав Тихомирович постарался на славу. Его армия быстро совершенствовалась. Мы так же снабдили их некоторыми новейшими разработками. Например, то последнее изобретение Натальи и Унура с очень странным названием.

— А я говорила, что надо было его поменять. Что за говнозажим? — фыркнула Лора.

— Да ну, мне нравится. Оно конечно нелепое, но… согласись, оно запоминается, — улыбнулся я.

— Ну тут не поспоришь.

Как только мы вылезли из машин, солдаты завороженно уставились на нас. Хотя в основном глазели на Толстого и Онегина. Все знали, кто эти ребята и насколько они легендарные личности. А тут на тебе, стоят у меня во дворе и спокойно общаются со всеми.

До меня долетел шепот с первых рядов.

— Охренеть… Неужели Михаил Викторович их спас? Они же практически непобедимы…

— Надо бы взять автограф у Толстого. Хочу спросить, будет ли продолжение «Войны и мира», а то концовка с открытым финалом…

— А кто этот высокий мужик?

— Разве это не младший Есенин?

— Нам вообще можно тут находиться?

Но голос взял граф Бердышев. Он вышел вперед и стукнул тростью по деревянному крыльцу, привлекая внимание.

— Итак, солдаты. То, что вы сегодня увидели, совершенно секретно! Через десять минут все подпишут соответствующие бумаги. Все, как обычно!

Моя компания посмотрела на меня, мол, что дальше? Я же пошел в дом, заодно поздоровавшись с графом и Андреевым. Остальные пошли за мной.

При этом от меня не ускользнуло, насколько Андреев был возбужден, когда Лев Николаевич пожал ему руку.

— Видел? — хихикнула Лора, показывая мне видео с повтором. — Кажется, он не будет мыть эту руку минимум месяц.

Конечно, Толстой был для многих кумиром и примером для подражания. Лучший кузнец. Князь. Один из сильнейших физиков в мире. К тому же, очень успешный автор, почти как Пушкин.

Я рассадил всех в гостиной, и сам упал в кресло. Честно говоря, эти незапланированные побегушки в лабиринте меня немного утомили.

Кто бы мог подумать вообще, что у Владимира Кузнецова будет такое масштабное строение? Это действительно впечатляло. Однако что-то мне подсказывало, что даже если мне каким-то чудом удастся вернуть свое поместье в законное правление, и те земли с домом Владимира, сам лабиринт мне как будто будет не особо нужен. Хотя… Мы не все залы обследовали.

Андреев тут же подал нам горячий чай и накинул плед на Данилу.

— Итак, господа, — спокойно спросил граф Бердышев. — Какие дальнейшие планы?

— Я переправлю всех на Сахалин.

— Вот как? — приподнял бровь Ростислав Тихомирович. — Михаил, на пару минут, а вы пока, господа, отдыхайте.

Мы прошли в кабинет. Граф закрыл за собой дверь.

— Михаил, я, конечно, не могу тебя осуждать или давать советы. Я знаю про портал в подвале и мое окружение очень бережно относится к этой тайне, но… — он прокашлялся и подошел ближе к столу, — не думаешь ли ты, что слишком много людей знает про них?

— Да, я с вам полностью согласен, Ростислав Тихомирович, но пока, либо так, либо через всю страну до побережья, и там на Сахалин… Шансы на то, что мы потеряем кого-то из команды — семьдесят процентов. Это очень большие цифры, и я не могу так рисковать ни одним из тех, кто внизу. При этом я стараюсь учитывать и то, что вы сильно рискуете каждый раз, когда мы оказываемся в этом доме. Так что пока других вариантов нет. Сейчас первоочередная задача это разобраться с Петром Первым и вернуть на трон его сына.

Граф немного помолчал, переваривая услышанное, после взял газету со стола и протянул мне.

— Первая страница.

Я взял газету и быстро пробежался по строкам.

В ней говорилось о публичных казнях всех неугодных. Большую часть тех, кто сидели в тюрьмах на больших сроках, так же приговаривали к казни.

— Он решил провести показательную зачистку, — сообщил Бердышев. — Он устраивает жесткий контроль и подминает под государство большинство крупных предприятий.

— Что с другими странами?

— А что с ними? — пожал плечами граф. — Они партнеры Российской Империи. Даже Северная и Южная Европы, которые до этого были нашими недоброжелателями, сейчас очень охотно работают на экспорт и импорт.

— Я вас услышал, Ростислав Тихомирович. Передам все Петру Петровичу, — кивнул я.

После мы вышли и спустились вниз.

Андреев уже вынес в гостиную огромную тарелку с мясными деликатесами и фруктами. И должен признать, у меня самого потекли слюни при виде таких вкусностей.

— Может, перекусите для начала? — предложил граф.

Я посмотрел на остальных. Судя по их взглядам, никто не был против впервые за долгое время нормально поесть.

— Да, мы не откажемся, — улыбнулся я, глядя на Андреева. — Но учтите, есть вероятность, что мы опустошим ваши холодильники.

— Ой, — довольно махнул рукой помощник графа. — И не таких откармливали.

Следующий час нас угощали разными блюдами. Про себя же я отметил, что были и такие, которые хоть и немного, но были вкуснее, чем у Маруси.

— Блин, я такого вкусного рагу никогда не ел! — с набитым ртом произнес Данила.

— Ты только это нашей Марусе не ляпни, — посоветовал я. — Сам знаешь, как она умеет обращаться с ножами.

— Точно! — ткнул он в меня ложкой. — Главное, не забыть.

Остальные также ели с большим аппетитом. Федор, например, почему-то решил, что Фанеров его поля ягода, и они устроили мини-соревнование, в кого поместится больше пирогов. И если бы не вмешался повар и не сказал, что ингредиенты закончились, то кто-то бы из них пал смертью храбрых.

Наконец, плотно покушав, мы переместились в гостиную. Время уже было вечернее, и перед теплым камином всех начало клонить в сон.

— Так, — я похлопал в ладоши. — Дольше задерживаться мы тут не можем.

— Даже чуточку? До утра? — жалобно произнес Женя.

— Да, даже чуточку…

— И что, хочешь прямо сейчас отправиться на Сахалин? — спросил Толстой.

— Да, — кивнул я. — Нас уже ждут машины. Номера в гостинице также подготовлены, так что прошу всех в подвал.

— Эм… — протянул Федор, — Мне кажется, или тут где-то есть подвох?

— Никаких подвохов, — вздохнул я, открывая дверь вниз. — Идем.

Как только мы спустились в портальную комнату, слово взял Онегин.

— Значит, Володя все же ее сделал.

— Слышали про это?

— Он как-то упомянул, что было бы отлично иметь такое место, откуда можно переместиться в любую точку на планете… Но я посчитал это просто несбыточным желанием.

Я подошел к одной из арок и активировал портал.

— Что-то не припомню, чтобы у Володи были способности к телепортации, — хмыкнул Толстой.

Онегин кивнул.

— Видимо, у каждого есть свои секреты, — пожал я плечами. — Все идите за Данилой, я буду замыкающим.

И на самом деле удивился только Антон. Он как ребенок в зоопарке глазел на портал с открытым ртом. Остальные отнеслись к этому более спокойно. Даже Фанеров.

По ту сторону нас ждали мои машины под руководством Перестукина и его команды. Я попросил Трофима, чтобы они прислали лучших.

— Ваше величество! — громко крикнул он и вытянулся по струнке, когда увидел меня.

— Вольно, — вздохнул я, понимая, что это исключительно из-за гостей. Так бы подобных формальностей не было. Мы бы пожали друг другу руки и спокойно поехали бы, но не сейчас.

Остальные тоже встали в шеренгу.

— Ого, а у тебя тут дисциплина, — похвалил Толстой.

— Эх, если бы… — вздохнула Лора.

— Есть учителя, — многозначительно кивнул я.

Все залезли в один большой фургон.

— Коль, как татуировки? Получше? — спросил у командира, когда он завел мотор.

— Да, господин, — улыбнулся он, продемонстрировав рукав. Оба запястья были в татуированных наручах. — Правда, тело еще чешется и иногда, когда одежда прикасается к коже, становится неприятно.

— Это нормально. Со временем пройдет, — похлопал его по плечу и тише добавил: — Или ты будешь мучиться так всю жизнь…

— Что? — выпучил он глаза. — Вы же пошутили?

— Кто знает, Коля, кто знает… — загадочно добавил я. — Ладно, удивим наших гостей красивыми видами моего царства, — повернулся к остальным. — Пристегнитесь, возможна турбулентность.

— Турбу… что? — не понял Фанеров, но послушно застегнул замок на кресле.

Машина затряслась и… начала взлетать.

— Так! — воскликнул Федор. — Это что за шутки? Мы поднимаемся!

— Я слышал что-то подобное… — добавил Онегин. — Но вживую не видел… Удивительно…

— Больше скажу, — решил похвастаться я. — У меня почти все государственные машины умеют летать.

— Н-да… — вздохнул Толстой и рассмеялся. — Сахалин изведан только на пять процентов.

Летели мы недолго. Под нами были заснеженные деревья, редкие горы. Пролетели над небольшой деревней. Из нескольких домов шли столбики дыма. Одним словом — красота.

У меня же появлялось ощущение, что тут я чувствую себя как дома. Да, жить в Москве или Широково мне нравилось. И там тоже был мой дом… Но тут… Как будто приехал к родителям на дачу, где спокойно, тихо и уютно. Только это был целый остров.

На Сахалине уже была глубокая ночь. Большинство окон в городе темнели. Свет горел разве что в администрации и гостинице, перед которой мы и приземлились.

— Так, я вас провожу, — вылезая из машины, сказал всем присутствующим.

Когда мы зашли в холл, то там был небольшой сюрприз.

На диванах сидели Петр Романов, Софья Андреевна и Виолетта. Дамы тут же соскочили, как только мы вошли. Старушка кинулась на шею своему супругу, а та, что помоложе, сперва тоже хотела прыгнуть Антону на шею, но в конце остановилась.

— Привет… — неловко произнесла Виолетта.

— Я очень рад тебя видеть, — улыбнулся Антон и первым обнял свою девушку. Она не выдержала и расплакалась от счастья.

— Ой, ну прям мелодрама. Встреча героев! — фыркнула Лора. — Хочешь, я тебя каждое утро так буду обнимать? Даже плакать могу.

— Не завидуй! — ответил ей. — Они боялись, что больше никогда не встретятся.

Когда все обнимания и приветствия были закончены, к нам подошел Петр Романов.

— Рад, что с вами все в порядке! — улыбнулся он и каждому пожал руку.

— Ваше Величество, — поклонился Онегин. — Рад, что вы в добром здравии.

— Можно не так формально, Женя, — улыбнулся он. — Я теперь не царь, — и посмотрел на всех. — Господа, вы проделали большой путь. Хорошую работу и сделали все верно! У нас теперь появился реальный шанс побороться с моим отцом.

— Я убил Гоголя, — ляпнул Фанеров, гордо выпятив грудь.

Петр посмотрел на него с легким недоумением и удивлением.

— Простите, молодой человек, а кто вы?

Честно сказать, я бы тоже не сразу узнал в этом заросшем щетиной, грязном парне того самого Евгения Фанерова. Грозу всех японских девушек.

— Я, Евгений Фанеров. Сын Георгия Фанерова! — громко произнес он.

— Вот как! — с интересом произнес Петр наклоним голову набок. — Что ж, у меня для тебя есть хорошая и плохая новость.

Тут даже мне стало интересно.

— Тогда я выбираю начать с плохой, ваше величество!

— Хорошо, — вздохнул Петр. — Но не стоит так кричать в следующий раз. То, что ты убил Гоголя, это похвально и… Да чего уж там, это удивительно. Произошло это случайно, или у тебя действительно…

— Случайно, — расплылся в улыбке Фанеров. — Чистая случайность!

— В общем, Гоголь был братом моей супруги, Ольги, и я бы не рекомендовал тебе так громко кричать про это. Хоть она его и недолюбливала, но все же они семья… Так что… давай я сам ей скажу эту новость, ладно?

Фанеров тут же закрыл рот рукой и активно закивал.

— А что за хорошая новость? — спросил Федор, опередив Женю.

— Хорошая… — вздохнул Петр. — Георгий Фанеров выжил после покушения.

Я посмотрел на Женю. Он застыл и широкими глазами смотрел на Романова. Долго смотрел. Пока из глаз не потекли слезы.

— Спасибо… — тихо произнес он.

Теперь это был совсем другой Фанеров. Не тот шут, который постоянно кричит и бегает, создавая видимость действий. Это был ранимый парень, который очень любит своего отца.

Я помахал администраторше, и девушка быстро подошла к нам.

— Рассели, пожалуйста, всех в хороших номерах, — шепнул ей на ухо.

— У нас плохих номеров нет, — также шепотом ответила она.

— Найдется номер и для молодых? — кивнул я на обнимающихся Антона и Виолетту.

Девушка хитро улыбнулась и кивнула.

На этом я оставил гостей немного передохнуть, заранее договорившись, что мы встретимся с ними завтра во второй половине дня. Пусть хорошенько выспятся, поедят, отдохнут. Помоются, наконец.

Мы же с Данилой запрыгнули в машину с остальными и поехали в особняк.

И, конечно, как я и предполагал, нас ждала вся семейная банда. Даже Света с Машей не спали.

Трофим сиял, словно новогодняя елка. Рыцари прыгали с ноги на ногу на крыльце, но упорно не хотели заходить внутрь, пока мы не поднимемся.

— Что за праздник? — удивился я, когда мы с Данилой поднялись на крыльцо.

— Мы просто рады тебя видеть, дурачок! — обняла Маша.

Остальные закивали.

— Так, все в тепло! Я сегодня нагулялся на морозе! — сообщил всем присутствующим.

Мы зашли в дом, где меня ждал большой стол с едой.

— Ну то, начальник, — пихнул меня в бок Данила, — второй раунд?

Пришлось и тут не обидеть поваров.

— Все же ты погорячился, — в какой-то момент шепнул я водителю. — У Маруси еда вкуснее.

— Тупанул, — пожал он плечами.

Надя успела пожаловаться, сколько всего ей приходится учить и читать благодаря двум старушкам, которые решили сделать из нее эксперта мирового класса.

Рыцари хвастались, что теперь их тренировки стали более продуктивными из-за того, что у многих солдат появились такие же татуировки. Хоть не все еще научились ими пользоваться.

Боря же успел похвастаться, что в школе познакомился с девочкой, и они уже держались за ручки. От этой новости больше всего была рада Лора. Она подключилась к Еве и долго обнимала пацана, пока тот не понимал, что происходит.

Отсутствовали только Эль со своей сестрой да старушки.

В какой-то момент зазвонил домашний телефон.

— Ого, — удивился Трофим, вставая с места. — Кто это так поздно звонит?

Подойдя к телефону, он снял трубку и пару секунд молчал, потом отстранил трубку и позвал меня.

— Господин, вам звонит Петр Романов, — кивнул он и передал трубку.

— Наверное, что-то забыл сказать, — пожал я плечами и взял трубку.

Трофим вернулся к столу и продолжил застолье.

— Слушаю.

— Поздравляю, ты смог сбежать и убить моего верного подданного, — эти надменные и издевательские нотки я ни с чем не спутаю.

— Петр… И тебе не хворать… Зачем звонишь?

— Я то? — хмыкнул он. — Да просто поболтать хотел. Что, один царь не может позвонить другому?

— У меня тут семейный ужин, и мне не хочется портить его общением с таким, как ты. Лучше скажи, твои солдаты все вернулись? И сколько недосчитался?

— Ой, да это копейки, — вздохнул он.

— Тогда с чего ты вообще решил, что это я?

— Как с чего? Ты был замечал в Подмосковье.

— Но я на Сахалине.

— Ой, ладно тебе, Кузнецов, — вздохнул он. — Думаешь я не понял, что ты освоил портальные техники? У меня есть на тебя досье. У тебя способности ко всем предрасположенностям. Это формальность, что ты уже дома. Лучше скажи, Дункан передала документы?

— Передала, — кивнул я и насторожился.

— Вот и чудненько, — весело сказал он. — Тогда до скорого. Жди гостей. Пока.

Я не успел ничего сказать, как он положил трубку.

Последние слова мне очень не понравились. И это не про гостей…