— Миша, только давай без твоих фокусов, ладно? — Маша подошла по ко мне и смахнула с плеча несуществующую пыль.

— Это какие такие фокусы? — удивился я. — Может, ты это Жене хотела сказать?

Этого бедолагу до сих пор успокаивали. Виолетта даже начала колдовать над ним, чтобы остановить его слезный поток. А ведь ничего такого и не случилось. Подумаешь, прическа не понравилась. Как бы он потом не побрился налысо.

— Да нет, — пожала Кутузова плечами. — У тебя всегда что-то припасено…

Странное предположение. Хотя даже Лора сказала, мол, я иногда непонятно как побеждаю.

— Вы что, сговорились? — фыркнул я.

— Женская солидарность, дорогой. Ничего личного, — хихикнула она.

Кстати, за это время Лора постоянно делала всевозможные апгрейды. Я даже перестал просить полный отчет, чтобы не терять драгоценные часы. Только основное, и все.

Энергии было много. Плюс печать, которая ускоряла восстановление.

Также Лора научилась определять объем хранилища в более понятной форме, чем подсвечивать человека. Хотя там это была энергия… В общем, не важно.

Я все жду, когда она сделает такой апгрейд, чтобы я мог быстро воспринимать чужие предрасположенности. Хотя помощница меня расстроила, заявив, что до этого еще не скоро, но можно ускорить процессы печатями.

И да, я успел скопировать и запомнить все те скудные приемы, что видел. Хотелось бы побольше, но магию я все равно не смогу повторить. Пока что.

Сейчас же настала моя очередь драться.

Нахимов специально приберег меня на потом. Хотя я думал, что это будет Света. Но нет. Стратегия, мать ее. Показать сильнейшего под конец.

Должен отдать дань уважения соперникам — они стойко принимали поражения и выходили из боя с улыбкой на лице, хоть и немного грустной.

Сейчас же напротив меня стоял не самый колоритный соперник. Я бы сказал, обычный. Студент ниже на голову. Лысый. Да и все.

— Простите, Михаил-сан, я бы хотел, чтобы вы не сдерживались, — произнес он и поклонился.

— Эм… — Лора удивленно развела руками и вывела него показатели. Энергии среднее количество, примерно половина хранилища. Судя по строению тела, неплохой рукопашник.

Вот только остальные студенты радостно кричали и свистели, поддерживая товарища. А наши бывшие соперники нервно переглядывались и о чем-то шептались.

— Хорошо, — сказал я, доставая мечи. Ерх немного стеснялся такой толпы и нервничал.

— Два… Интересно… — тихо произнес мой оппонент и задумчиво подошел к своей сумке. Порывшись в ней, он достал два меча. — Я тоже буду с двумя.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

Эх, не люблю я таких противников. Ни во время своей спортивной карьеры, ни в армии, ни в отборочных тестах на исследователя.

Такие знатоки, которые уверены в себе сверх меры. Как будто они снисходительно позволяют другим с собой находиться.

Вот только он не видел Валеру, который по-настоящему мог себе позволить так вести себя. И не дай бог этому парню с ним встретиться.

Я же не стал лишний раз его провоцировать. Мне бы наоборот хотелось потянуть время и нахвататься у этого странного паренька побольше приемов.

— Готов? — снисходительно сказал он, опуская мечи к земле.

— Всегда готов.

И все же я ожидал большего. Да, он был хорош, возможно, лучший боец среди остальных, но все же, думаю, многим ребятам он не показался бы сильно опасным.

Я затягивал бой специально. Даже забавно наблюдать, как он постепенно начинал злиться. Его тактика провалилась буквально в первую минуту, когда он решил удивить меня филигранным владением мечей с усилением тела.

Но что с того, когда ты крутишься как юла, если половина атак в молоко? Да и мои мечи куда сильнее и с легкостью принимали любой усиленный удар.

Соперник начинал заводиться и выходить из себя.

Краем глаза я заметил, как преподаватели подошли к Нахимову со словами, что может случиться нечто непредвиденное и не стоит ли остановить бой?

Петр Борисович же махнул рукой и рассмеялся.

И я понимал, о чем говорили преподаватели.

Парень напоминал и Фанерова, и Свету в одном флаконе. Короче, мог сорваться и начать драться по серьезке. Хотя… Пусть сражается.

Я считаю, таких надо ставить на место и не потому чтоб обиднее было, нет. Мне кажется, подобные персонажи не имеют права заниматься тем, чем они занимаются. Пусть он будет хоть в сто раз сильнее остальных.

Все же маги-истребители не зря считались элитой. У них лучшая подготовка. Риск по несколько раз в день. Сумасшедший боевой опыт и работа на грани жизни и смерти.

Рано или поздно у многих появляется мнимое чувство собственной значимости. Человек быстро начинает думать, что он выше остальных и показывает какой он исключительный и сильный. Это обязательно приведет к трагедии, и поэтому необходимо уметь контролировать себя.

Света срывалась в особых случаях, и проигрыш не входил в этот перечень. Фанеров же, при всей его съехавшей крыше, тоже держал себя в рамках, и он ни при каких условиях не будет убивать невинных. Он любит сражаться с сильными.

Этот же парень просто не умел проигрывать и готов был на все, чтобы победить. Это и плохо. Таким не стоит находиться среди магов-истребителей.

Он уже тихо матерился на японском. Не скрою, это меня забавляло.

Родовой меч отлично справлялся с адаптацией и теперь я мог закончить битву в любой момент. Ерх, вроде как, тоже поймал волну и стал сам показывать фокусы. Например, включал в меня собранную энергию от ударов, а я перенаправлял ее во второй меч.

А японец окончательно психанул. Его тело засветилось красным, а по земле начала расходиться алая аура, подкрадываясь ко мне все ближе.

— Лепестки роз в кровавом огне! — зачем-то закричал он, как в японских мультиках, называя свой прием.

Мне достаточно было задеть кончиком меча эту субстанцию, и Лора выдала анализ.

Если вкратце, стоит мне наступить на нее, то я потеряю все силы вложенные в удар, но раза в два больше.

Ерх уже подсказал, что делать, продемонстрировав мне образы из прошлого.

— Крекс! Пекс! Фекс! — закричал я, решив подражать моему сопернику, и воткнул Ерх в красную материю.

Распространение энергии прекратилось. Ерх просто прибил ее к земле.

Вы когда-нибудь видели, как японцы выпучивают глаза? Вот и я не видел. До сегодняшнего дня.

Уж не знаю, что мой дорогой родовой меч сделал, но он остановил предрасположенность соперника. У него сразу засветились глаза и он задергался.

— Петр Борисович! — крикнул Ханаяма. — Бой надо прекратить! Ваш ученик может пострадать!

— Ну уж нет, — оскалился Нахимов. — Ваши студенты затеяли этот поединок, пусть отдуваются до конца.

— Но ваш студент сейчас погибнет! — воскликнула Химари-семпай.

— Беру на себя всю ответственность, — спокойно сказал адмирал и скрестил руки на груди.

Мой же соперник весь покрылся этой странной субстанцией и начал медленно подходить ко мне.

Как я понял, он не мог призвать обратно ту часть, которую держал Ерх, поэтому решил сблизиться.

— Он сейчас собирает энергию в кулаки и в ноги, — предупредила Лора.

Через мгновение он делает рывок и бьет со всей силы в то место, где я только что был. Воронка получилась с полметра. Силен.

Вот только за всей этой показухой, он не учел, что я не буду ждать, пока он пафосно постоит и подождет.

— Сдавайся, — спокойно сказал я на японском, держа второй меч у его шеи.

— Ну давай, проведи лезвием! — прорычал он и демонстративно повернулся ко мне. — Чего встал? Слабо?

— А нахрена мне тебя убивать? — удивился я и ударил его по виску тупой стороной меча. Заодно пустил по клинку большой пучок энергии, чтобы вырубить этого героя.

Противник упал на землю, а я спокойно убрал мечи в ножны и прошел к своим.

Моего соперника взяли под руки и уволокли за трибуны.

— Должен признать, ожидал, что ты хоть немного напряжешься, — улыбнулся Петр Борисович.

— Не люблю напрягаться.

— Ха! Наша школа! — похлопал он меня по плечу. — Чтобы не напрягаться, надо быть сильным, верно?

— В точку!

Вот тут мы почувствовали гостеприимство со всех сторон. Слух о том, что русские студенты провели показательные поединки с японскими товарищами, разлетелся по всей территории института мгновенно. К нам каждые несколько метров подходили ученики и просили сфотографироваться, дать автограф или просто пожать руки.

— Да! Все же меня любят! — сказал Фанеров, обнимая очередную хихикаующую студентку.

Преподаватели, которые боялись за наши жизни, как-то немного поутихли и выглядели слегка обескураженными. Но все же искренне улыбались и показывали нам достопримечательности.

Наконец, мы зашли в один из корпусов института. Нас провели в столовую, кстати, ничем особо не отличающуюся от нашей, за исключением самих блюд. Покормили и напоили.

— Эх, еще бы спать уложили, было бы вообще замечательно! — зевнула Лора.

— А ты что, устала? — удивился я, наблюдая, как Маша неумело обращается с палочками. Пришлось научить.

— Не особо, но я бы хотела тебе кое-что показать на пляже.

— Тогда вечером.

Кстати, это здание было из тех, кто наполовину заходит в купол метеорита. И мне очень хотелось на него посмотреть.

После обеда нас повели дальше. Как раз к месту перехода.

Внешне оно ничем не отличалось от прочих — просто коридор и все. Но по ощущениям мы точно зашли в метеорит.

— Тут у нас учебные классы по артефакторике, оружейному делу и экспериментальные кабинеты для исследований, — начала объяснять Химари-сенсей. — Также тут находятся наши реабилитационные палаты.

— Ого! А это же гениально! — Дима делал мелкие пометки в свой блокнот. — Так восстановление проходит куда быстрее!

— Верно, господин Бердышев, — кивнул Ханаяма-сенсей.

Далее нас вывели в большой зал с панорамными окнами. Судя по всему, тут часто происходили разного рода турниры и это смотровая комната.

И скажу честно, я удивился.

Внутри метеорита они сделали огромные зоны по уровням сложности, разделяя их цифрами от одного до пяти. Всех зон было не видно, только вход в третий и четвертый уровень. Остальные показывали по мониторам в этом же помещении.

Как объяснили сенсеи, у каждой зоны есть подобные смотровые комнаты, и туда можно добраться по монорельсу.

— Каждый институт выкручивается как может, — пояснила Ирука-сенсей. — Мы решили, что из-за огромной площади метеорита, реально позволить себе сектора для каждого уровня студентов. Так мы максимально оберегаем их от смерти.

— Но… — поднял руку Дима. — А как вы умудрились разграничить монстров? Они же должны быть все одинаково сильными или слабыми.

— Это очень хороший вопрос, господин Бердышев, — улыбнулась Ирука. — У вас есть предположения?

Дима задумался. Как и остальные. Честно сказать, меня тоже заинтересовал этот вопрос.

— Думаю, что старых монстров вы распределяете в более сильные сектора, а слабых, только появившихся, оставляете в первой зоне.

— Практически, — кивнул Ханаяма-сенсей. — Большего сказать не можем, уж простите!

Следующей нашей остановкой оказалась оружейная палата и музей. Тут нам поведали о пути Японии от позднего периода Эдо, когда и упали первые метеориты, и до наших дней.

На данный момент японцы вели разработки в области стрелкового оружия в Дикой Зоне. Нам показали как дорогие образцы, которые из-за своей цены были просто неликвидны, до обычных зачарованных луков и арбалетов.

Анин лук, как оказалось, привезли именно с юга Японии.

Собственно, на этом наша экскурсия по институту закончилась.

И все же была тут своя атмосфера спокойствия даже при том, что жили они наполовину в метеорите. По сравнению с КИИМом, тут чувствовался дух товарищества во всем, а не только в Дикой Зоне.

И что самое интересное, к концу нашей экскурсии у каждого из нас, осталось по десятка два писем с номерами телефонов и почтовых адресов. Все хотели с нами общаться. Были и те, кто признавался в любви с первого взгляда.

В основном, конечно, девушки. Удивительно, но больше всего поклонниц оказалось у Арнольда.

Как объяснил Нахимов, когда мы сели в машину, японки редко видят таких здоровяков, поэтому Арни для них экзотика.

— Слышал, Арнольд. Ты тут редкий алмазик! — пихнула в бок своего молодого человека Вика.

— Ты смотри, а то и украсть такое сокровище могут, — хихикнула Маша, и все засмеялись.

Но звездой оставался Кицуня. После того, как с него сняли комбинезончик и оставили только маленькую кепку, он все время ходил рядом со мной, распушив свои три хвоста. Вокруг него постоянно толпился народ и просил сфоткаться.

Уже у ворот нас встретили бывшие соперники по показательным поединкам. Ребята оказались очень добрыми и веселыми. Даже мой лысый противник извинился за свое поведение, поклонившись чуть ли не до пола.

— Признаю, ты сильный воин! — пожал он мне руку на прощание. — Надеюсь, мы с тобой еще увидимся! Но уже как друзья! Еще раз извини за мое непрофессиональное поведение.

— Извинения приняты! Тогда буду ждать тебя на всемирной Универсиаде, и вместе сходим куда-нибудь пропустить по кружечки пива. Как тебе?

Мое отношение к нему поменялось в лучшую сторону. Ничего в этом плохого не вижу. Миша Кузнецов редко, но может переобуться.

Теперь наша дорога лежала до парка Эдоши, что был далековато от института. Хотя это мне на руку. Лора давно звала меня посмотреть работу, которую она проделала.

Притворившись спящим, я оказался на пляже. И сперва даже не узнал его. Настолько сильно он отличался от того, что было в прошлый раз.

— Ты что тут устроила⁈ — воскликнул я, наблюдая высоченное стеклянное здание.

* * *

Российская Империя.

г. Москва.

Царь Петр прохаживался по своему дворцу, насвистывая какую-то приевшуюся мелодию, которую ему включала Катя. Как она вернулась в столицу, и отец узнал во всех подробностях о ее похождениях, они уже пару раз поругались и столько же раз помирились.

Петр был недоволен тем, что она уехала из страны, даже не предупредив его!

Нет, он бы, конечно, ее отпустил. Но с армией! В конце концов, Саше бы сказал! Ну или позвонил бы своему сыну Павлу. Хотя тот и занят на два метеоритных пояса отсюда, но все же это его сестра…

Царь подошел к комнате жены и тихо постучался.

— Да входи уже! Стучишся, как будто восемнадцатилетний студент! — хихикнула царица Ольга.

Петр улыбнулся и зашел в покои жены.

— А мне тут сообщили, что совсем недалеко открылся новый ресторан, — как бы невзначай сказал царь. — Там, говорят, вкусные эклеры и корзиночки.

Он подошел к жене, которая сидела перед зеркалом. Аккуратно взяв у нее из рук расческу, он начал водить ею по шелковистым волосам.

Ему нравилось это делать, и Петр не мог объяснить почему. Но успокаивал сам процесс.

— Уж не Катя ли была этим информатором? — улыбнулась Ольга, смотря на отражение своего мужа.

— Может и так, — невинно пожал плечами царь.

Царице нравилось, что в такие интимные моменты ее супруг становился обычным влюбленным мужчиной, а не царем великой Российской Империи и по совместительству самым сильным магом в истории. Теперь уж точно.

— И как ты себе это представляешь? — улыбнулась она. — Думаешь, просто выйдем через парадный вход, прогуляемся под ручку, ты мне купишь букет, а потом мы зайдем в тот ресторанчик?

— Ага, именно так, — кивнул Петр и улыбнулся. В такие моменты Ольга была на седьмом небе от счастья. Ее супруг редко улыбался в последнее время.

— Но ты же понимаешь, что мы не самые незаметные люди в стране?

— Конечно! — кивнул он и достал из кармана две броши. — Одна «глаз хамелеона», вторая фейковая энергия.

— Подготовился, жук, — прищурилась царица. — Уговорил, но чур я выбираю десерты!

— Идет! — кивнул царь и пошел предупредить своего помощника, что будет очень занят у себя в кабинете, по крайней мере, часа три. И чтобы никто к нему не заходил.

Затем он написал Кате, что пойдет прогуляться с царицей и чтобы никаких выкрутасов.

Уже через час из Кремля вышла пара ничем непримечательных аристократов. Они быстро смешались с толпой таких же высокородных граждан Империи.

Все как и предсказала Ольга. Они не спеша гуляли по солнечным улицам. Царь купил ей букет хризантем и довольные они уселись за столик в том самом ресторане, который советовала их дочь.

Их место на двоих располагалось у окна, откуда открывался потрясающий вид на фонтаны.

— Когда мы с тобой так гуляли в последний раз? — вздохнула царица.

— Даже и не помню, года два назад!

— А что за повод? — улыбнулась она. Даже с артефактом хамелеона она выглядела в разы красивее всех женщин в ресторане. Это заметно по тому, как поглядывали на нее спутники этих самых дам.

— Кажется, расследование с уничтожением Питерского института сдвинулось с места. Звонил Петя Нахимов. Говорит, что Кузнецов очень сильно помог в продвижении этого дела, — сказал царь.

— Погоди, Кузнецов… Однофамилец? — удивилась царица.

— Представляешь, внук! Володин внук! После завершения миссии нам с ним надо поговорить.

— Ох, слышал бы ты, сколько о нем рассказывала Катя…

— Я тоже с ним побеседовал! — нахмурился царь.

— Петя! — всплеснула руками царица. — Ну что ты в самом деле!

Официант принес десерты и чай.

— А что? Я же должен знать, что там произошло? А Есенин, как всегда, говорит какую-то херню, — фыркнул он.

— Какую-то херню, — передразнила его супруга и улыбнулась. — Это говорит царь Российской Империи.

— Вот именно, могу себе позволить, — тоже расплылся в улыбке Петр.

Они еще час сидели и болтали о каких-то пустяках. Ели эклеры и корзиночки. Даже купили у прохожего торговца безделушку в виде черепашки.

— Официант, счет! — сказал Петр Петрович.

— И все же эклеры тут не самые вкусные, — улыбнулась Ольга.

— А мне понравились, — пожал плечами царь, помогая своей жене подняться и накинуть легкое пальто.

— Может, уже подойдем к нему? — промурлыкала она своему мужу на ухо. — А то он давно сидит. Даже интересно, это совпадение или нет?

— Давай спросим, — улыбнулся царь.

Парочка прошла к выходу, но остановилась у столика в углу. Там сидел одинокий мужчина и с интересом читал газету.

Без разрешения царь с царицей подсели к нему.

— Прошу прощения, но тут… — начал говорить мужчина и осекся.

— Ну здравствуй, старый друг, — улыбнулся Петр, слегка выпуская свою ауру. Все же ни один артефакт не мог до конца скрыть его силу. — Не виделись лет двести?

— Здравствуйте, командир, — кивнул Лермонтов. — И вам добрый день, Ольга Васильевна!

— Ну здравствуй, Миша, — сказала царица. — Давно приехал?