Радио «Свобода слова».

За сутки до этого.

— Емельян Сергеевич, у вас на второй линии звонок из института, — сообщила по телефону секретарша Светочка.

Теперь он чаще называл себя Трубачем, чтобы привыкнуть к этой кличке. Все же в преступных кругах его настоящее имя знали единицы, и то те, кому он более-менее доверял.

Для прикрытия он с Трубецким выкупил часть радиохолдинга одного из должников графа, и Трубача посадили на это место. Теперь у него было неплохое прикрытие на должности директора радио.

По сути, Емельян Сергеевич за это время познакомился с нужными людьми, оброс приличными связями, и все только для того, чтобы начать воплощать долгий и очень сложный план по устранению Кузнецова.

Правда, радио не имело к этому никакого отношения. Тут все было чисто и прозрачно.

Хотя на днях к нему обращались какие-то подозрительные люди с просьбами рассказать в эфире про Кузнецова то, что они предоставят. Но без доказательств Емельян Сергеевич был вынужден им отказать.

Он достаточно давно варился в этой сфере и понимал, что они хотят сделать. Но также он видел последствия.

Новости о графе Кузнецове, которые хотели ему всунуть, были не шокирующими, но довольно неприятными. Таким обычно занимается желтая пресса. Они бы его не убили, но этот пацан точно начал бы копать и в первую очередь навестил бы радио. И кто знает, что бы он смог нарыть?

Трубач понимал, что парень не такой простой. Теперь он целый граф со своими достаточно сильными связями. Да и после победы на Универсиаде в его силе можно не сомневаться.

— Емельян Сергеевич… — еще раз произнесла в трубку секретарша.

Он потряс головой, отгоняя разыгравшуюся фантазию.

— Соедини.

Два долгих гудка и легкий щелчок.

— Емельян Сергеевич, здравствуйте, — послышался с той стороны грубый мужской голос. — С вами говорит Звездочет Алефтин Генрихович. Замдиректора КИИМ.

— Очень приятно познакомиться, — без доли вранья ответил Трубач. Кажется, в его влиятельной коллекции знакомых, прибавление.

— Не буду ходить вокруг да около, у меня не так много времени, поэтому скажу как есть. Мы бы хотели, чтобы наш ученик выступил у вас на радио в качестве победителя Универсиады, и заодно сделал бы институту небольшой пиар.

Победитель Универсиады… На секунду Емельян Сергеевич задумался, а потом до него дошло. По спине прошлась легкая дрожь.

— Вы имеете в виду графа Михаила Кузнецова? — оторопело спросил он.

— Да. Надеюсь, это не проблема?

В голове трубача начали крутиться разные неприятные мысли. Еще не так давно он в ужасе бежал из столицы, когда услышал, что по его душу идет Есенин. Теперь же этот Кузнецов, который в данный момент находится с ним на одном задании.

Надо отказаться. Вот какая мысль всплыла в его голове. Все же слишком близко веяние Есенина.

— Понимаете, Алефтин Генрихович, в свете последних новостей, которые витают вокруг вашего студента, радио не хотело бы портить репутацию…

— Простите, что вы сказали? — голос стал на несколько ноток грубее и строже. — Надеюсь, это шутка.

— Мы бы не хотели включать в эфирное время Кузнецова… — собравшись, так же серьезно сказал Трубач.

Разумеется, он знал, кто такой граф Звездочет. Ветеран и герой последней войны. Ну и конечно, было понятно, какое воздействие на весь город оказывает институт. Такой мощный объект влияния нельзя игнорировать. И уж точно, это не будет делать какая-то радиостанция.

— Чтоб вы понимали, я спросил у вас чисто из вежливости. У нас есть распоряжение всех городских служб, а также постановление канцелярии и заверенное письмо князя Горького, с подписью царя Петра, — холодным тоном начал Звездочет. — То, что я вам позвонил и обратился с просьбой — формальность и предупреждение. Наш представитель института будет завтра в двенадцать пополудни. Так что подготовьте все необходимое. Прошлый директор станции всегда шел нам навстречу и мы платили ему тем же. С вами, мы, кажется, не сработаемся… Что ж…

— Но у нас в полдень новостной эфир, готовые…

— Емельян Сергеевич, завтра в двенадцать граф Кузнецов придет к вам на радио, — приказным тоном сказал Звездочет. — Вы лично встретите его и будьте вежливыми.

— Хорошо…

— Всего вам доброго, — произнес Звездочет и положил трубку.

После этого разговора Трубач еще несколько минут сидел, уставившись в одну точку, и слушал тихие гудки. Затем медленно встал, походил по комнате, что-то прикидывая у себя в голове, достал мобильный и набрал подельника.

— Паша… Трубецкой просил нас разобраться с Кузнецовым.

— Ну, допустим, — вздохнул он.

— Завтра он сам ко мне придет на радио!

— И зачем?

— Откуда я знаю! Позвонили с КИИМа, сказали для пиара института, — повысил голос Трубач.

— Хочешь его завтра убить? — хмыкнул Рояль. — Но а как же план?

— Идиот. Конечно, я завтра его не убью! — воскликнул Емельян и убавил громкость. — Мне надо знать, нигде ли мы не оставили следы?

— Не должны…

— Ладно, я просто перенервничал…

— А чего звонил?

— Все, пока, — Емельян отключился и походил еще немного по комнате.

Он понимал, что паника до добра не доведет и на эмоциях можно сделать такое, о чем потом придется сильно пожалеть.

Сделав еще пару кругов по кабинету, он подошел к зеркалу на стене и улыбнулся.

— Добрый день, Михаил… Добрый, — он улыбнулся еще шире. — День! Я Емельян Сергеевич… Меня зовут, Емельян Сергеевич! Проходите! Пожалуйста!

* * *

Радио «Свобода слова».

На радио я еще не бывал. Но сомневаюсь, что оно сильно отличается радиостанций в моем мире.

Лора уже составила мне неплохую речь, которую, я, конечно же, зачитаю.

— Это будет интервью или передача? — уточнил я у встретившего меня директора радио, Емельяна Сергеевича.

— Небольшой блок в программе новостей, так что много времени мы у вас не займем, — улыбаясь во все тридцать два зуба, сказал мужчина. — Прошу, за мной.

Мы поднялись на второй этаж, где была студия. Внутри сидели два ведущих и вели беседы о каких-то поставках из Европы новых брендовых шмоток в Ригу. Там сейчас начинается неделя распродаж, что довольно хорошо сказалось на экономике.

Дальше я не слушал. Мы прошли в отдельную комнату отдыха. Ничего сверхъестественного. Диван, столик с фруктами и дверь, которая вела прямо в студию.

— До начала десять минут, — чересчур любезно, сообщил директор. — Позвольте заметить, для нас честь принимать такого почетного гостя, как вы, ваше сиятельство!

— Благодарю, — кивнул я и погрузился в свои мысли.

— Я вам сообщу, — сказал напоследок Емельян Сергеевич и удалился.

Лора тут же появилась передо мной на своем кресле.

— Ого, и давно золотой в моде? — удивился я, оглядывая новый прикид помощницы. Он был весь усеян золочеными вставками. Но, должен признать, выглядело потрясающе.

— Да вот с самого утра, — махнула Лора. — На всякий случай, напомню, после этого мы едем в институт. Дункан сказала, что будет ждать там.

— Это же явно не все дела?

— Явно… — вздохнула Лора. Мы понимали, что надо бы заскочить в институт, познакомить друзей с Дункан и что-то сделать с экзоскелетами, которые до сих пор валяются в кузове машины. Хотя был у меня один план.

Мои размышления нарушил звонок с Москвы.

— Наденька, сколько лет, сколько зим? — непроизвольно улыбнулся я.

— Миша, — в голосе сквозило недовольство, отчего я слегка занервничал. — Скажи на милость. Почему мне утром звонят какие-то люди, говорят, что ты их сегодня ночью избил и обещал дать работу?

— А ну… Они разве тебе не рассказали?

— Про то, что ты разнес какое-то офисное здание? Рассказали.

— Ну и? Не веришь?

В ответ я услышал только нервные смешки.

— Если бы это был кто-то другой, то не поверила, а так… И вообще, почему ты не позвонил, как приехал? — возмутилась она.

— Так…

— Ой все! И что мне делать с этими… охранниками?

Я обрисовал картину более подробно и рассказал, что эти ребята очень ответственные, так что может для них найдется место в нашем новом родовом поместье. На что получил многозначительное: «я подумаю».

— Ты отличный заместитель! Я очень рад, что у меня такая ответственная работница, как ты, Наденька, — хоть я и пытался ее умаслить, но все же говорил искренне. Мне и правда очень повезло с такой помощницей.

— Я знаю! — и тут же услышал глубокий вздох. — Ладно… Я найду им работу.

— Ах да… — вспомнил я. — Я обещал им соцпакет.

— У нас его нет… — на секунду она замешкалась. — Ах ты…

— Ой, прости, надо идти, — в комнату зашел Емельян Сергеевич. — Я знаю, ты что-нибудь придумаешь! Передавай всем привет! Пока!

Все это время директор радио стоял тихо в уголку и ждал.

— Господин Кузнецов, проходите в студию и занимайте свободный стул, — он тихо открыл дверь, где двое ведущих уже обсуждали какие-то столичные новости. — Только тихо, чтобы шум не попал в эфир.

Что ж, тихо я могу.

Пока на меня надевали наушники, ведущие начали подводку.

— А теперь мы плавно переносимся к другим, не менее интересным новостям, но уже в Широково. Совсем недавно закончилась Всероссийская Универсиада. В этом году была куча интересного. Многие старички, в том числе, и победитель прошлой Универсиады, даже не прошел в финал. Но зато сколько новых звезд мы получили? — говорил ведущий.

Он поздоровался со мной кивком и показал на бейджик на груди.

Ага. Его зовут Николя.

Второй так же кивнул. Его звали Август.

— Согласен, — тут же вклинился в эфир Август. — И не стоит забывать о неожиданном прорыве, который нарушил ход Универсиады! Но хочу отметить высочайший профессионализм всех магов-истребителей, которые обучаются в институте. Они отреагировали молниеносно и приняли на себя весь удар прорыва, защищая мирных жителей нашего прославленного города Широково!

— Согласен! И сегодня у нас в гостях победитель Универсиады! — продолжил Николя. — Этот молодой человек уже успел приобрести себе имя. Довольно неоднозначное, но в одном мы не смеем усомниться, его силы позволили выиграть Универсиаду! Он был признан всеми членами жюри! А также многие князья отмечали его боевые навыки и мастерство! Итак! Не будем долго тянуть! Просим любить и жаловать, граф Михаил Кузнецов! Здравствуйте!

Небольшая перебивка со вставкой аплодисментов на фоне, и я пододвинулся к микрофону.

— Добрый день, Николя, Август! — как можно вежливее начал я. — Благодарю за столь хвалебные слова, мне очень приятно! А так же хочу поблагодарить свой институт, который и отправил меня к вам!

— Да, нам тоже очень приятно! Итак, расскажите вкратце, каково это учиться в таком, не побоюсь этого слова, смертельно опасном институте? И занимать в нем, на данный момент, одну из лидирующих позиций?

— Если вкратце… — растянул я фразу и взял воздуха побольше. — То учеба довольно интересная, и стоять на вершине достаточно необычно! Не могу сказать, что это легко. Разумеется, все мы знаем, что удержаться гораздо труднее, чем взобраться, но я все же попробую.

— Имеете в виду, сложно в плане физического и магического истощения? Или большой объем знаний? Или соперничество? — спросил Август.

— Хм, могу сказать, что для меня самое тяжелое… — улыбнулся я. — Это возможность найти время выспаться.

— Ого, необычно! — удивленно воскликнул Николя. — Скажите, Михаил, вы стали частым гостем разного рода газет и журналов. Как вам такая слава? Не боитесь, что теперь ваша жизнь у всех на виду?

— А, вы имеете в виду про те вбросы? — хихикнул я. — Что ж, судя по всему, тот, кто решил напакостить, довольно труслив, раз сделал это тогда, когда меня не было в стране. Удобно очернять человека, если он не может ответить?

— Но теперь вы в эфире, и у вас есть возможность…

— Возможность в чем? Оправдаться? — удивился я. — Николя, Август, вы, как настоящие профессионалы своего дела, наверняка видели эти статьи и репортажи? — Они утвердительно кивнули. — Скажите, с точки зрения журналистики, это можно считать компроматами?

— Ну… — замешкался Николя, но Август был посмелее.

— Конечно нет. Никаких прямых доказательств никто не предоставил. Только предположения.

— Именно, — щелкнул я пальцами. — Так что тому, кто это все сделал, я хочу передать следующее. Старайся лучше. Пока пахнет слабостью! И да, у меня, в отличие от моего недоброжелателя, есть записи разговоров тех, кто следил за мной этой ночью, а также записи скрытых камер, которые я обнаружил у себя в одном из особняков.

— Хотите сказать, что за вами идет слежка? — серьезно спросил Николя. — И вы можете представить неопровержимые доказательства?

— Разумеется! И они говорят о том, что все последние новости, которые вы слышали, это обычная фальсификация. Доказательства — запись с моего питомца, который официально признан сертифицированным объектом получения информации. Это значит, что его аудиозаписи могут служить доказательствами в суде после проверки на подлинность.

— Что ж, — переглянулись ведущие, почуявшие очередной скандал, на котором можно поднять рейтинги. — И у вас есть подозрения, кто это делает?

— Подозрения есть, но пока я не готов их озвучивать, дабы не быть таким же невеждой, как мой тайный поклонник, — последние слова я выговорил с легкой усмешкой, чтобы обиднее было.

— И вы можете включить нам небольшой кусок? — Николя даже сложил ладони вместе.

— Легко, — я щелкнул пальцами, и деталька Болванчика подлетела к микрофону.

Включилась запись из офиса, который я разнес несколько часов назад. Это был один из самых бойких работников, пытающийся доказать, что у них тут секретные дела. Но в итоге, под гнетом моей разрушительной силы в виде Болванчика, он рассказал, как весь отдел занимался слежкой и прослушкой моего особняка, а также о том, у них есть свой человек, и на КПП, и в издательстве нескольких газет. Он же и предупредил о моем появлении в городе.

Все воспроизводить я не стал и выключил на самом интересном.

— А также я бы хотел добавить, что в моем распоряжении есть вся информация из их офиса. Вплоть до номеров телефонов.

— Что ж, Михаил, наше время подходит к концу, но нам так не хочется вас отпускать… — искренне сказал Август. Он понимал, что это очередная сенсация или скандал. А может и то и то. — Но время не резиновое, к сожалению. Но мы даем вам последнее слово.

— Благодарю! — кивнул я. — Завтра я снова уезжаю из страны по делам. И так как у меня есть все номера телефонов, мне не составит труда отследить их, и тогда когда я приеду, то лично приду к каждому… Просто поболтать.

— Ох, звучит оптимистично! — улыбнулся Николя.

— А то! Спасибо большое за эфир, господа!

Скажу честно, мне понравилось.

— И мы вас благодарим, Михаил, за столь… интересную беседу, — кивнул Август.

Оба ведущих пожали мне руки, и я покинул студию. У дверей стоял сияющий Емельян Сергеевич. Он поблагодарил меня за выступление, пожал руку и проводил до выхода. У стойки информации он даже подарил мне мерч радио — кружку и вымпел на стену.

— Какой интересный человек, — скептически заметила Лора. — До интервью он сильно боялся, а после… Я бы это назвала, что у него как будто камень с души упал. Ну или он сильно хотел в туалет…

— Вроде не вонял, — пожал плечами и вышел на улицу.

План был прост. Психология моего соперника основана на том, что он мнил себя злым гением. Мориарти, который ловко играется с жизнью человека. Но самый простой способ вывести его из себя и заставить допустить ошибку, это усомниться в его действиях. Пусть думает, что не сильно-то он и продумал свой план. Мол, его противник настолько умен, что мне не надо даже напрягаться, и я могу позволить себе поехать дальше по своим делам, а наше сражение оставить, как что-то незначительное и второстепенное.

— Ну-с, теперь и в институт можно заглянуть… — потянувшись, сказал я.

Погодка была солнечной, так что можно было немного пройтись.

Вот только мои планы опять нарушили. Телефон в кармане издал звук — СМС.

От Маши.

«Валера в тюрьме. Еду домой. Кицуня обкакал мне всю одежду».

— Бл… ин!

Зря я поверил этому взбалмошному королю и отпустил его с Машей. Пусть этот тип сам разбирается со своими проблемами. Он уже не голубь.

А вот Кицуня меня удивил.

— Лора… — простонал я. — Может, еще не поздно стать отшельником и убежать в Дикую Зону?

— Поздно Миша. Поздно…