БИЛЛИ

В следующее мгновение Джейс был на ногах и едва не перепрыгнул через костер, чтобы добраться до меня. Ретт встал между нами, и хотя выражение лица Джейса не дало мне никаких указаний на его намерения, я не боялась, что он причинит мне боль.

— Отойди. Мать твою. В сторону, — прорычал он Ретту. — Я бы никогда не причинил вреда Билли. Ты, блядь, это знаешь.

Ретт секунду поколебался. — Ты не можешь ясно мыслить, Джейс. Подожди секунду. Есть больше способов причинить кому-то боль, чем просто физически.

В этот момент я сдалась, так крепко обхватив себя руками за талию, чтобы попытаться не дать своему телу рухнуть на землю. Рыдания продолжали душить меня, а глаза жгло так, словно к ним приложили паяльную лампу, но слез не было.

Когда Ретт, наконец, отошел в сторону, Джейс подошел ко мне совсем близко. Я чувствовала его энергию. Когда я была рядом с Джейсом, мое тело реагировало так, будто я подошла слишком близко к электричеству, посылая искры по моей коже. — Роза, — выдохнул он, и я не могла продолжать смотреть себе под ноги. Мне пришлось взглянуть на него. — Как она умерла?

Мертва. Мертва. Мертва, мертва, мертва. Наша дочь умерла.

— Был пожар, — выдавила я, едва выговаривая слова. — В моем старом доме на холме.

Джейс издал звук недоверия. — Дом все еще там. Я видел его.

Придурок. Просто... блядь. — Они перестроили его. Я думаю, ты не утруждал себя посещениями в течение нескольких лет после того, как добился успеха, и к тому времени, когда ты смог, черт возьми, вернуться домой, все было так, как будто ничего не произошло. — За исключением того, что все случилось, и я была сломлена безвозвратно. — Я не могу поверить, что твои родители никогда не рассказывали тебе.

Он провел рукой по лицу, ни одна морщинка не разгладилась, так как его боль была явно видна. — Никому не разрешалось упоминать твое имя. Ни разу за гребаные годы. Для меня это был единственный способ продолжать двигаться вперед.

Это объясняло его отсутствие в моей жизни. Объясняло, почему я была одна, переживая худшее событие, которое когда-либо случалось со мной. Джейс крепко сморщил лицо, как будто сдерживая собственные слезы, и именно тогда шлюзы открылись для меня, когда слышимые рыдания сотрясали меня так сильно, что я едва могла дышать сквозь них.

— Мои родители погибли при пожаре, — выдавила я. — И я упала, пытаясь сбежать, и тоже чуть не погибла. Когда я очнулась в больнице, у меня были ожоги, немного повреждены легкие, и наша… — Я не смогла вымолвить больше ни слова. Я пыталась повторять это снова и снова, и, в конце концов, одними губами сказала это ему. Наша девочка не выжила.

Ретту, который давал нам пространство, должно быть, этого было достаточно, поскольку он зашел мне за спину и обнял меня, удерживая, несмотря на сотрясающие мое тело рыдания. — Твои родители погибли в том пожаре? — Прохрипел Джейс. — Когда я позволил маме поговорить о тебе, она просто сказала, что твои родители умерли много лет назад. Слишком поздно выражать соболезнования.

Этот тупой ублюдок стер меня с лица земли до такой степени, что даже не послушал, когда его родители пытались сказать ему. — Да. Они умерли, и я осталась одна. Я месяцами лежала в больнице, мне делали множественные пересадки кожи из-за ожогов, и я, блядь, ждала, когда ты найдешь меня. Я ждала тебя. Но ты так и не показал своего лица.

— А как же Анджело? — выпалил он, игнорируя все. — Почему его не было рядом с тобой? Он знал о ребенке?

Мы все еще зациклены на Анджело? После всего, что я только что рассказала?

Я обмякла на Ретте, который был таким тихим, когда обнимал меня. — Анджело знал все, — прохрипела я. — И он был рядом со мной. Или, по крайней мере, он пытался быть рядом, но я была в таком дерьме, Джейс. Я не могу объяснить, каково это — засыпать беременной, чувствуя, как пинается твой ребенок, а потом рожать ее крошечное, безжизненное тельце. Она ушла, вот так просто. Вырванная из моей жизни, как и все остальное, что я любила. Анджело пытался, но я была слишком сломлена и оттолкнула его. К тому времени, как я взяла себя в руки, он уже жил своей жизнью. Он был принцем мафии, женатым на Валентине, и в его жизни не было места для меня.

В этом-то и был смысл того, что я действительно была одна.

Грудь Джейса вздымалась, когда он втягивал воздух, и, если предположить, внутри его огромного тела шла война. Я узнала ярость… и боль. Я ждала, что его следующая реплика глубоко ранит меня, и он не разочаровал. — Если бы ты рассказала мне о ребенке, ты бы ее не потеряла, — прорычал он, прежде чем крепко сжать кулаки, руки заметно дрожали. — Я бы был там, чтобы защитить вас обоих. Это все твоя гребаная вина.

Точно. Я прижала руку к груди, ожидая почувствовать поток крови из раны. Джейс нанес свой обычный глубокий удар, коснувшись того самого обвинения, которым я мучила себя на протяжении многих лет. Игра с обвинениями была забавной, потому что буквально невозможно было узнать, что могло бы произойти, если бы я приняла другие решения.

— Джейс, ты, блядь, переходишь все границы, — рявкнул Ретт, его спокойствие исчезло, когда он обнял меня крепче. — Это был трагический несчастный случай, и ты должен быть просто чертовски благодарен, что Билли все еще здесь. — Джейса трясло все сильнее, и выражение его лица стало… Я никогда не видела у него такого выражения лица, даже в тот день, когда я разорвала наши отношения. Это была боль смерти, и я очень хорошо ее понимала.

Если я и думала, что Джейс Адамс ненавидит меня раньше, то это было ничто по сравнению с белым, горячим, бушующим адом ненависти, который он направил на меня сейчас.

— Прости, — прошептала я, слишком сломленная, чтобы продолжать борьбу. — Мне было шестнадцать. Я сама была гребаным ребенком. Я думала, что поступаю правильно, пытаясь спасти твое будущее, и я обещаю тебе, что моим наказанием было жить в худших условиях ада в течение следующих восьми лет.

Он не слышал меня, его глаза были бурными, но остекленевшими, как будто он погрузился в свои мысли.

Как бы я ни была зла, я хотела подойти к нему. Предложить утешение, которого никто не предложил мне, когда я переживала ее смерть. Пенелопа. Я дала ей имя; это было обязательно, чтобы получить ее документы. Хотя мне казалось, что сейчас не самое подходящее время говорить об этом Джейсу, тем более что так звали его бабушку, одного из моих самых любимых людей в мире, которая скончалась, когда нам было по двенадцать.

— Джейс, — тихо сказала я. — Я знаю, что ты чувствуешь...

— Заткнись нахуй, Билли, — прорычал он. — Ты понятия не имеешь.

Это выбило меня из состояния сопереживания. — Ах, да. Конечно. Я забыла, что для тебя все хуже, чем для всех остальных в мире. Я забыла, что бедный маленький Джейс Адамс — самое важное гребаное существо на свете, поэтому, конечно, его боль превыше всех остальных. Эй, это почти как если бы ты растил ребенка у себя в животе, чувствуя ее толчки. Это почти как если бы тебе пришлось вытолкнуть ее изсвоей вагины, чувствуя, как твое сердце разрывается на части, зная, что ты никогда не услышишь, как она плачет, или смеется, иличто-то еще. Прости, я виновата. — Горячие, горькие слезы катились по моему лицу двумя потоками боли.

Да, моя боль и гнев могли превратить меня в саркастичную стерву, но, по крайней мере, я не была самовлюбленной пиздой.

В наши дни мы определенно были парой, созданной в аду.

— Вау. Ладно, я думаю, нам всем нужна передышка, — попытался вмешаться Ретт, миротворец. — Почему бы нам не воспользоваться минутой и... — Он замолчал при звуке хрустящих шагов, и через секунду оба парня были передо мной, когда на поляну ворвался огромный чувак в черном.

Несмотря на абсолютную ярость Джейса по отношению ко мне, он все еще стоял между мной и тем, что направлялось к нам, и я цеплялась за этот факт, несмотря на сильную боль, пронзившую мою грудь.

Это было так же больно, как я и ожидала, раскрыть правду, и он воспринял это примерно так же хорошо, как я и ожидала. Став взрослой, я поняла, что лишить Джейса выбора, солгав ему, вероятно, было не лучшим моим часом. Но у меня были благие намерения. Как бы то ни было, это того стоило.

Однако нет времени беспокоиться о прошлом, когда настоящее продолжает пытаться убить нас.

Парням потребовалась секунда, чтобы расслабиться, и когда они отошли в сторону, в поле зрения появилась знакомая фигура. Прежде чем я смогла остановить себя, мои ноги сами собой задвигались, когда я протиснулась сквозь Джейса и Ретта и практически бросилась на Грейсона. Он легко поймал меня, приподняв, и мои ноги обвились вокруг его талии, когда я рыдала у него на груди.

Он напрягся подо мной, и я уже собиралась ослабить хватку, думая, что поставила его в неловкое положение, когда он рявкнул: — Что вы двое с ней сделали? Клянусь блядь, я выбью из вас обоих все дерьмо, если вы причинили ей боль.

Джейс зарычал. — Билли большая девочка. Ей не нужно, чтобы ты защищал ее лживую задницу.

Я не могла видеть никого из них; моя голова оставалась прижатой к Грейсону, и я просто вдыхала его прохладный, чистый аромат. В отличие от остальных из нас, у него была возможность принять душ и переодеться, и было приятно находиться рядом с ним. Знать, что он в безопасности.

— Тебе лучше прекратить это дерьмо, — сказал Грейсон Джейсу. — Твои проблемы с Билли начались восемь лет назад. Мы переживаем новый кризис, и нам потребуется все наше время и сосредоточенность, чтобы преодолеть его.

— Он знает, — прошептала я в его рубашку. Грейсон никак не мог меня услышать, и все же он услышал.

— Что знает? — спросил он.

Я не могла снова произнести эти слова вслух. Последнее, что мне было нужно, — это снова вызвать у себя потребность в жестких фармацевтических препаратах, чтобы прожить день.

— Билли была беременна моим ребенком, когда ушла от меня, — сказал Джейс, безуспешно пытаясь говорить небрежно. — Она солгала, чтобы у меня былалучшая жизнь без них, а потом умудрилась чуть не погибнуть в огне.

Он не упомянул о гибели Пенелопы в огне, как будто его больше расстроило то, что я чуть не погибла. Но, черт возьми, этого не могло быть, потому что он ненавидел меня до глубины души и не делал из этого секрета.

Рука Грейсона поднялась и запуталась в моих волосах, удерживая мою голову, в то время как я продолжала цепляться за него, как странная обезьянка. — О, Колючка, детка. Мне чертовски жаль это слышать.

Дерьмо на крекере. С этим было слишком сложно справиться.

Зажмурив глаза так сильно, как только могла, я заставила слезы исчезнуть. Я загнала их обратно внутрь, где они могли оставаться еще почти десять лет.

Джейс, должно быть, сделал движение, чтобы сказать что-то еще, потому что Грейсон сделал шаг вперед, и я могла поклясться, что чувствовала Джейса у себя за спиной. Так близко, что я была почти зажата между ними. — Не своди все к себе, Адамс, — приказал ему Грейсон. — Хоть раз в своей чертовой жизни не своди все к себе. Я не говорю, что у тебя нет права оплакивать и чувствовать боль, которую ты явно испытываешь, но в том же духе ты не имеешь права вымещать эту боль на Билли. Она не отыгрывалась на тебе. Отплати за эту гребаную услугу.

Глубокий выдох воздуха обдал мою спину, и я отчаянно хотела узнать, какое выражение было на лице у Джейса, но в то же время я была не совсем готова перестать прятаться. — Я провожу Билли до машины, — резко сказал Грейсон. Ретт далсогласие, но от Джейса ничего не было. — Вы, два придурка, приберитесь здесь и хватайте свое барахло. Встретимся вон там, за деревьями, через несколько минут.

Он начал идти, и через две минуты свет вокруг нас стал ярче. Я подняла голову и обнаружила, что мы находимся на открытой части леса, Грейсон шагал так, словно не нес меня на руках. Вскоре после этого показалась его машина, большой джип армейского образца, и после того, как он открыл переднюю дверцу, он легко усадил меня на сиденье.

— Пристегнись, Беллероуз, — сказал он мне. — Мы убираемся отсюда к чертовой матери.

Судорожно сглотнув, я подняла лицо, желая, чтобы оно не было все в пятнах и заплаканное. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько неряшливо я выгляжу, но Грейсона, похоже, это не беспокоило, когда он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке, стирая с нее влагу. — Все будет хорошо, — пробормотал он. — Секреты — это смерть любви, но как только они станут известны, ты сможешь начать исцеляться. Джейс упрямый ублюдок, но когда пройдет его шок, он поймет, что вы оба были ранены и страдали все эти годы — причем ты куда сильнее, чем он когда-либо. Возможно, сейчас так не кажется, но для вас обоих это был важный шаг вперед.

Он был прав — это не было похоже на шаг вперед. У меня было такое чувство, будто меня переехал чертов грузовик, который затем проехал по мне задним ходом, чтобы убедиться, что работа выполнена как надо.

— Что на счет нападения на нас? — Спросила я, мой голос был чертовски хриплым, но я отчаянно нуждалась в смене темы.

Грейсон кивнул, признавая, что прямо сейчас я не готова копаться глубже в своей душе. Он позволил мне сменить тему, и я была благодарна за это. — Я введу тебя в курс дела, когда ребята прибудут сюда, — быстро сказал он. — Достаточно сказать, что мы еще не вне опасности, но время залечь на дно прошло. Мы не можем прятать вас, ребята, бесконечно, поэтому попытаемся поменяться ролями.

Он сделал паузу, и я приподняла бровь, поощряя его продолжать. У меня не было его опыта, чтобы разобраться во всем этом дерьме самостоятельно.

— Похороны Фло. — Он поморщился, и меня снова захлестнуло чувство вины из-за ее смерти. Что говорили о том, как она умерла? — Это будет первый раз, когда мы снова будем все вместе на виду у публики, и прекрасная возможность для кого-то сделать еще один выстрел в нас. Только на этот раз Анджело собирается окружить этот район своими людьми.

Анджело. Не то чтобы я забыла о своем фальшивом папочке для ребенка, просто у меня на уме были другие неотложные вещи. Но напоминание Грейсона напомнило мне еще об одной вещи...

Я больше не была притворно беременна. Черт, семья Риччи знала?

И если да, то каковы будут последствия?

Кто бы ни организовал нападение на фермерский дом, если бы я была одной из намеченных целей, у него вскоре могли появиться конкуренты. Джованни не обрадуется этой уловке, и в тот момент, когда он узнает, я поплачусь за это жизнью.

Охуенно здорово. Как раз то, что мне было нужно.