Торрекьяра выросла вокруг, уходя древними стенами в знакомое небо над моим поместьем. Знакомый запах аликвий и кофе. Знакомый звук лёгких волн, перекатывающих морскую гальку. И та же я — с содранной кожей и истерзанным сердцем.

Снова.

Сколько ещё раз этот дом будет принимать меня такой?

Это поместье было моим домом уже пятый год. Течение жизни в нём измерялось полётом пылинок в лучах солнца, падающих с галереи. И последние три года — тишиной.

Марджери всегда оставляет свет в холле, если я не возвращаюсь до заката. Она не знает, что я вижу в темноте, как кошка. Она многого обо мне не знает. Она знает, какой кофе я люблю, и имя, обязывающее её называть меня Леди. И не задавать лишних вопросов. Она никогда их не задаёт. И никогда не удивляется.

Она идеальна.

И она нужна мне сейчас.

Я сворачиваю налево, проносясь по галерее, а Марджери уже спешит мне навстречу. Тёмные глаза смотрят на меня с привычным вниманием. Ни один волос не смеет выбиваться из её идеальной причёски, ни одна складка не искажает линий её одежды, эмоции не касаются её спокойных глаз. Даже когда герцогиня Сфорца нарушает покой идеально вымытого ею дома своим появлением в холле без одежды.

Только вежливое:

— Вам что-нибудь нужно, Леди? — Телефон и душ. Больше ничего.

Она протягивает мне телефон. Я набираю номер Линды, пока иду в свои комнаты и слушаю гудки. Марджери проходит в ванную, зажигая трепещущие огоньки свечей. Она знает, что я люблю живой огонь.

Линда не отвечает.

А я больше не знаю ни одного номера на память. Возвращаю телефон.

— Марджери, мне сегодня больше ничего не нужно.

Звучит, как «мне вообще больше ничего не нужно».

Марджери смотрит на меня внимательно. Она уже видела меня в таком состоянии. Днями лежащую на кровати. Часами смотрящую в окно. Не видящую неба, не чувствующую солнечного тепла. Оживающую только тогда, когда взгляд выхватывал точки в небе, набирающие высоту. Потому что тот, кого я ждала, мог быть одной из них.

Ну же, Марджери. Мне не хуже, чем тогда. Не больнее. Потому что больнее чем тогда просто невозможно. Твоя Леди в порядке. Я выдохну и пойду дальше. Я всегда так делаю. Этот мир меня не сломает. Просто ещё один тяжёлый день...

Марджери улавливает мой посыл и кивает, хотя и не верит. Уходит, на прощание бросив на меня ещё один взгляд. Давая понять, что она рядом. Что я могу позвать её, если будет нужно. Понимая, что я не позову.

Она хороший человек. Всегда делает то, что нужно.

Линда не взяла трубку. Мне нужно попасть в Орден как можно скорее. Я включаю душ, мысленно отводя десять минут, чтобы прийти в себя. Делаю воду погорячее, подставляя лицо под обжигающие струи, чтобы смыть вкус его поцелуев со своих губ, со своей кожи.

Я не буду думать о нём сегодня. Подумаю завтра. Распахну двери своего персонального Ада и отправлю туда Кристиана, целующего меня под дождём. Запах дождя. Свечу, горящую в темноте.

И его смеющиеся глаза.

Волосы тяжелеют от воды, распрямляются, полосами прилипают к коже. Я наливаю полные пригоршни мыла, тру шею, плечи, намыливаю волосы. Усталость — медленно, постепенно — скатывается с меня и утекает вместе с мыльными потёками в водосток. На её месте остаётся какая-то опустошённость.

Ноги не держат, и я тяжело сползаю на пол, цепляясь пальцами за стенки душа. Горячая вода по-прежнему хлещет по плечам, по спине, кое-как согревая сжатое комом тело.

Но мне холодно. Всё равно холодно. Холодно от того, что я снова одна.

Пытаюсь выдавить из себя такие нужные сейчас слёзы. Если бы я могла плакать. Как люди. Но я не плакала даже в детстве. Когда в приюте отнимали у меня игрушки. Когда забирали молоко. Когда мальчишки таскали меня за волосы.

Десять минут исчезли вместе с водоворотом воды, но единственное, на что меня хватило, — закрыть кран. Подняться сил уже не было.

Но бывает, что спасение приходит, даже если его не ждёшь.

Тихий звук шагов. Донышко чашки, едва слышно цокающее о блюдце.

Марджери сварила мне кофе.

Принимаю чашку из её рук. Впускаю в себя знакомый запах. Горячий напиток течёт по горлу живой водой. Возвращаю чашку. Получается только кивнуть — на «спасибо» сил ещё нет.

Наконец-то встаю. Марджери накидывает мне на плечи халат, такой большой, что я тону в нём, как в махровой туче.

Ловлю её взгляд. Страх? Неужели Марджери способна на эмоции?

Она перепутала халаты, вместо моего дав мне халат моего бывшего, и теперь боится, что сделала мне ещё хуже. А меня это странным образом успокаивает. Надо сказать ей:

— Выкинь ты его вещи. Мы уже три года как расстались. Хотя… зачем? Они три года тут валяются, поваляются ещё.

Да. Пусть остаются.

Я шлёпаю босыми ногами по мраморной плитке, направляясь в свою комнату. Белый халат волочится за мной, как королевская мантия. Марджери несёт впереди чашку, придерживая её обеими руками. Напоминает какую-то странную церемонию из Алисы в Стране чудес. Не хватает только Белого Кролика. И Чокнутого Шляпника.

— Не грусти, — сказала бы мне сейчас Алиса. — Рано или поздно всё станет понятно, всё встанет на свои места и выстроится в единую красивую схему, как кружева. Станет ясно, зачем всё было нужно, потому что всё будет правильно…

Да. Так и будет. Рано или поздно. Но не сегодня.

В моём гардеробе найдётся всё что угодно. Это такая форма забвения — покупать то, что тебе не нужно. Сотня пар золотых босоножек, которые никогда не покинут эти стены— это мой способ убедить себя, что пустоту внутри можно чем-то заполнить.

Одеваясь, чаще всего я выбираю что-то золотое, чёрное или красное.

Но сегодня чёрное кажется единственным вариантом.

— Спасибо, Марджери. За кофе. И… за всё.

Оборачиваюсь, только когда дверь тихо щёлкает.

Марджери не раз видела меня без кольца. А вот в Ордене никто не видел. Поэтому, стянув его, я выбираю конечной точкой свою комнату в Аббатстве. Просеиваюсь и включаю освещение только тогда, когда кольцо снова обхватывает мой палец.

Глаза ловят свет, отражённый в зеркалах. Комната не изменилась — кровать, стена из зеркальных ромбов, шкатулка на тумбочке. Золото и красный бархат. Обычная комната обычного Огненного Мага. Не моя настолько, что задерживаться тут не хочется. Ни разу не захотелось за пять лет, что я живу на Земле.

В коридоре тихо. Как на кладбище.

Я уже знаю — что-то случилось. Предчувствие ложится на плечи, касается шеи, проникает в каждый позвонок.

Я иду быстро. Комната Линды на другом этаже.

А если она умерла, пока я лежала на площади? Или, что ещё хуже, умерла, когда я развлекалась с Кристианом?

С врагом, — поправляю я себя.

В комнате Линды опущены шторы. Тяжёлый запах крови и отчаянья пропитывает холодный воздух. Аэнто сидит у постели Линды, голова бессильно опущена на грудь. Поднимает на меня глаза. Взгляд кажется безумным — он думает, что я опоздала, потому что Линда насквозь пробита ледяным осколком и совсем обескровлена. Он винит меня — потому что я пропала на два дня. И себя — потому что втянул Орден в бой.

А я понимаю, что успела — она ещё дышит.

— У тебя есть жертвенный нож? — спрашиваю на всякий случай, хотя знаю, что нет. У него ещё не тот уровень. А свой я потеряла на последнем задании.

Он не отвечает. Наверное, даже не понимает вопроса. У Линды совсем мало шансов. Постель насквозь пропитана кровью. Лучше бы они отвезли её в больницу, а не ждали меня.

Прикидываю, что добавит ей шансов: везти к Кассите или принести нож сюда? Быстрее будет, если я схожу за ножом сама.

Только у нас с ней может быть несовместимость Магии, если я дам ей свою кровь. Один случай на миллион. Но… Линдой я не рискну.

— Бери её. И неси в гараж. — приказываю я Аэнто.

Он поднимает Линду на руки — на фоне его смуглого лица она кажется ещё более мёртвой. Мы бежим в темноту подземного паркинга.

Отодвигаю пассажирское сиденье назад, чтобы Аэнто мог уместиться с Линдой на руках. Мой Порше 918 вырывается на поверхность и несётся вдоль улицы, набирая скорость. Аэнто беззвучно шевелит губами.

Молится, наверное.

Он вообще ненавидит, как я вожу. Когда-то он сказал, что у всех адреналинщиков нужно отобрать права. Наивно. И смешно.

Как будто отсутствие прав как-то помешает нам садиться за руль.

Торможу заранее, плавно сбрасывая скорость. Не хватало ещё, чтобы его снова стошнило.

У особняка, возле которого я паркуюсь, долгая история. Когда-то здесь была штаб-квартира повстанцев. И бордель. Когда Кассита сюда переехала, на стенах ещё можно было увидеть фрески с сатирами и нимфами. У козлоногих были такие гадкие ухмылки, что мне даже не было жалко, когда рабочие закатали всё белой краской. Дом пережил много хозяев и каждый добавлял к его архитектуре что-то своё. В итоге получился хаос, который мы и купили.

А вот дверь была такой, какой и должна быть дверь в доме Эгерии: массивной, из древнего, пропитанного морилкой дуба, с набитыми вдоль латунными полосами, с закрученной ручкой и тяжёлым дверным молотком в виде рыбы с выпученными глазами.

Я распахиваю дверь перед Аэнто.

— Положи её на пол.

Маг переступает порог и резко сгибается. Из горла вырывается хрип — как будто он только что получил удар под дых. Пытается положить Линду, но выходит неловко, резко и Аэнто начинает отползать обратно к двери. Со лба капает пот. Глаза, налитые кровью, до смешного похожи на рыбьи — такие же, как у молотка на входе.

Магия Эгерий, которой пропитан дом, — это нож, который вскрывает душу. Выворачивает. Достаёт на свет демонов, спящих в глубине каждого из нас. Чтобы мы могли встретиться с ними лицом к лицу.

— Подожди в машине, — бросаю Аэнто, чувствуя злую радость от того, что ему сейчас так плохо. Возможно, я должна была его предупредить.

Хотя нет, не должна!

Из-за этого тщеславного ублюдка Линда чуть не погибла. Я знаю, на что он рассчитывал. Вытащить всех на площадь, завязать бой и позвонить Линде, чтобы она уговорила меня помочь. А ей даже уговаривать не пришлось.

По крику Аэнто в телефонной трубке я поняла, что они чувствуют себя уже не Магами Ордена, а крысами на борту Титаника, не успевшими сбежать. Да, помня, как Кристиан Ван Вельт ведёт себя в постели, могу представить, что он с ними сделал на площади.

Кассита уже бежит ко мне по ступенькам.

— Нужен жертвенный нож.

Она кивает и исчезает в комнате, а я переступаю порог, погружаясь в Магию этого места.

Ни-че-го.

Ничего нового я не чувствую. Мои демоны не спят. И я никогда не отвожу глаз от бездны внутри.

Опускаюсь на колени рядом с Линдой, поправляю её волосы и жду. Секунды давят. Каждая — будто последняя. Капают на переполненные чаши весов.

Кассита возвращается с ножом и двумя пузырьками. Магия Эгерии стерла следы Расы, к которой она принадлежала раньше. Теперь она просто красивая темноволосая девушка. Только радужки глаз, отливающие всеми цветами, выдают в ней Магическое существо.

А я помню её ещё Тёмной Эльфийкой с Эламраса.

Я сжимаю лезвие ножа в ладони и, наконец, вытаскиваю сосульку из тела Линды. Моя Истинная Кровь капает в открытую рану тягучими каплями.

Магия её принимает.

Принимает!

Впитывает, и уже видно, как начинают срастаться повреждённые сосуды.

Я, наконец, выдыхаю. Становится немного легче. Самую малость.

Мы сидим напротив друг друга и ждём.

Я — клубок раскалённых нервов.

И Кассита.

Спокойная Кассита. Рассудительная Кассита. Плавная и невозмутимая.

Пока не начала задавать мне бесконечные вопросы, которые она бесконечно мне задаёт. Она бессменный лидер по количеству задаваемых мне вопросов. Иногда, правда, мой друг Ашер её почти догоняет. Но я всё равно отдаю пальму первенства ей. Потому что Кассита умеет задавать вопросы из серии:

— Зачем ты это сделала, Кайла?

Или ещё лучше:

— Как ты могла?

Или моё любимое:

— О чём ты вообще думаешь?

Сейчас её вопросы мягче. Мне кажется, на них даже где-то существуют ответы.

«Что с тобой? Что?»

Она видит, что я, как минимум, не в себе. Да я и сама это вижу. Тело до сих пор слегка лихорадит. По спине всё время прокатывает холодный озноб.

Линде сегодня повезло. На коже даже шрама не останется. Осталось совсем немного подождать, и можно возвращаться в Орден и продолжать разбираться с проблемами, которых из-за Аэнто стало ещё больше.

Так что можешь уже вставать, Кайла. Как бы удобно тебе тут ни сиделось.

Когда я поднялась, голова закружилась. Очередная волна дрожи пронеслась по телу. Наверное, я выглядела… как-то не так. Потому что Кассита смотрела на меня в ужасе. В полном ужасе, открыв рот.

Спину окатила новая волна озноба, и внезапно стало очень тихо. Всё ещё слышались вдохи Линды, всё ещё дрожь проходила по телу.

Но иначе. Будто сквозь. Будто не я. Не со мной.

Потому что Кассита подошла ко мне и сжала мои ладони своими тёплыми руками. А я просто послала ей все воспоминания с того момента, когда я была снежинкой на площади Санто-Стефано.

Не задавай мне сегодня вопросов. То, что ты видишь, слишком унизительно, чтобы говорить об этом.

Кассита промолчала, что было на неё не похоже. Просто смотрела на меня, и от контакта глаз становилось как-то проще. И взгляд был такой… понимающий?

Была в нём какая-то спокойная ясность или что-то такое, и ни капли беспомощности, которой была переполнена я.

Конечно! Она же Эгерия!

Эгерии видят будущее. Они знают все правильные повороты и все ямы на наших путях. И к тому же они умеют вливать в крошечные пузырьки то, что, по идее, не должно туда помещаться.

Нужно лекарство от тоски? Пожалуйста. Не хватает мужества? Купи пузырёк. Враг задержался на этом свете? Заплати за Зелье и иди спокойно есть пирожки на его поминках.

Хотя больше всего, конечно, она зарабатывает на лекарствах и приворотах.

Я много думала, какая Сила стоит за их Магией. Тьма? На неё это не похоже… Когда это Тьма брала за Силу деньгами? Ну а если не Тьма, то кто ещё, кроме Нее, может дать столько Силы и, главное, столько знаний?

Кассита продолжала смотреть на меня, и в глубине её глаз читалось что-то вроде: тебе было так хорошо с ним...

Да, мне было хорошо с ним. А потом я узнала, что он — враг.

И теперь ещё Линда... Линда, которая почти умерла там, на той площади. Линда, которая была мне как сестра. Линда, которая была со мной, когда никого другого не было рядом. Линда, единственная, кто видел меня совершенно разбитой, не считая Марджери.

Но у Марджери не было выбора — она у меня работает, а Линда осталась сама. И не уходила, пока я не пришла в себя окончательно. Линда, которая таскала меня по магазинам, по ночным клубам. Организатор моих самых безумных вечеринок, постоянный сомелье и даже немножко психолог, потому что, когда я покупаю очередную пару золотых босоножек, умеет убедить меня, что это абсолютно нормально.

А если это рука Кристиана послала в тот день ледяной осколок, который мог стоить ей жизни?

Кассита отпустила мои руки, и я снова начала дрожать. Не совсем понятно, холодно мне или жарко — как-то всё сразу и одновременно. И мерзко. Мерзко думать. И мерзко прятаться от этих мыслей.

Я хочу знать, кто сделал это с Линдой, и боюсь получить ответ.

Кассита присела рядом с ней и осторожно прикоснулась пальцами к вискам. Несколько секунд сидела без движения.

— Это сделал не Он, — наконец счастливо промурлыкала она, возвращаясь ко мне взглядом и снова беря за руки.

С чего это Кристиан вдруг стал «Он», вот так, как Кассита только что произнесла, с большой буквы?

Я возмущённо фыркнула. А Кассита улыбнулась, беззастенчиво транслируя на меня удивительное свойство Эгерий полностью перекрывать своей Силой любую кипящую в душе бурю. От чего мысли становились лёгкими, как облачка, а не свинцовыми тучами.

Я закрыла глаза, погружаясь в это. Мысли невозможно ухватить, ни одной.

Тишина. В душе. В сердце. Оставить бы так навсегда.

А потом... её голос, сквозь темноту под веками. Осторожный, тихий. Встревоженный.

— Кайла.

Открываю один глаз. Ну что такое?

Кассита смотрит куда-то, где соединяются наши руки. Я тоже смотрю.

В комнате снова повисает тишина. Только дыхание, шум мотора на улице и её выжидающий взгляд. И ещё просто дикая паника, волнами исходящая от меня, стоящей рядом с Касситой, и наблюдающей, как под моей кожей сплетаются мерцающие руны Воздуха с раскалёнными знаками Огня.

Как мне не закричать? Как не закричать сейчас?

Я смотрю прямо на Касситу, сжимая губы, сцепляя зубы. Трачу практически все силы, чтобы не издать ни звука. Просто если я сейчас закричу или, ещё хуже, запищу, это будет совсем дно.

Окончательное.

Если сейчас в её глазах не недоумение, тогда что?

Кое-как разлепляю пересохшие губы. Говорю первое, что пришло в голову.

— А можно Магией Воздуха заразиться?

Ну, что-то вроде: я переспала с Магом Воздуха, могла ли я подцепить от него его Магию?

Кассита качает головой.

Да я и сама понимаю, что это бред.

— Тогда откуда это у меня?

О, сегодня, кажется, пришло моё время отыгрываться и задавать Кассите все самые нелепые вопросы, на которые я только способна!

Просто не день, а кошмар какой-то…

А может, это вообще сон? Может, я всё ещё сплю там, в комнате, зарывшись в тепло одеяла, а рядом со мной дрожит огонёк свечи, прогоняя тьму?

Или я всё ещё на площади?

И солнце не взойдёт никогда. И утро никогда не наступит. Может, поэтому этот день такой бесконечно длинный? Может, я умерла?

Да нет, я знаю, что бывает, когда умираешь. Я уже умирала — и не раз. И тогда такого бреда со мной не происходило.

Маги Воздуха — враги.

Точка.

Так положено думать.

Мы воюем с ними уже веков двадцать. Эта война вшита в нашу кровь, прописана в генетическом коде.

Теперь и я — Маг Воздуха. Выходит, что я — враг? Или Маги Воздуха теперь — не враги?

Недоумение. В глазах Касситы. Точно оно.

Почти чёрные глаза распахнуты, а в них… Тьма и Свет, в них можно прочитать всё. Всё обо мне, о ней, о её тревоге за меня — вся моя жизнь в этих замкнувшихся сияющей сферой радужках. Но теперь — за такой плотной пеленой недоумения, что видно лишь его.

Она читает мои пути. Постоянно. Раньше говорила — сложно. А теперь, по-моему, просто не может. Мои пути разбегаются от неё, как мыши от огня, — она не успевает за ними уследить. Раньше Кассита говорила, что я всё время сворачиваю не туда. Хотя я её никогда не просила смотреть моё будущее.

А теперь?

Что скажет она теперь, если даже ей непонятно, куда мне идти?

— Только не говори, что мне придётся идти черезтот коридор.

Кассита закатила глаза:

— Теперь не скажу. Ты же уже сама сказала.

Мне остаётся только покачать головой.

У меня есть к ней ещё одно дело.

— Ты спасла Линду. — Протягиваю руку. — Я дам тебе за это Обет. Сможешь выменять его на свою жизнь, если мой бывший вернётся.

Кассита приподняла брови, но додумалась промолчать. Лишь кивнула. Даже спорить не стала. Я не поняла, чего в её взгляде было больше — облегчения, что у неё теперь есть Обет, который спасёт ей жизнь или страха, что он всё-таки может вернуться.

Я три года искала повод дать ей Обет. Даром дать не могла — Дармовая Сила нарушала Закон Равновесия и всегда оборачивалась расплатой — рушились жизни, искажались судьбы. Мир забирал своё — иногда тихо и медленно, а иногда сразу — смертью. Обет был самой мощной и древней Магией, и никто в этом Мире — даже те, кто сами являются Законом, не имели власти над ней. Обет был платой за жизнь — свою или чужую. Обет был ценой.

Ещё секунда и Заклятье Обета впечатается в её запястье. Станет приказом — в её руках или любых других, кому она его передаст, и я сделаю всё, даже отдам свою жизнь, если придётся. Обет мог заставить любого, кто его дал, сделать всё, что угодно. Я отдала право на себя, чтобы у Касситы остался шанс — так или иначе у меня его всё равно не было.

Почему, пока руна Обета сползает с моей руки на её запястье, в голове ни одной мысли? Я же к ней не прикасаюсь.

Почему только эти горящие, затягивающие в себя образы? Из прошлого.

Три года. С того дня, как мы с моим бывшим расстались. Это уже срок. Но от этого становилось как-то тревожно. Сначала я не верила, что он ушёл и не вернётся. И Кассита не верила.

Но теперь, если он вернётся после такого долгого времени, станет ясно: я всё-таки слишком глубоко въелась ему под кожу, и он не может без меня жить. А значит...

Торрекьяра снова станет полем битвы, только ещё более жаркой. Линда и Кассита — мишеням. Да и за свою жизнь я не дам и кната.

Потому что он хотел уйти. Уйти, чтобы никогда не вернуться.

Что между нами было? Страсть.

Не просто страсть, а та, которая может ненароком задушить.

Свести с ума. Уничтожить.

Вспомнилось время, когда день с нетронутой тишиной был подарком. А затем в памяти проснулись те чувства. Они были до него... но навсегда останутся для меня связанными с ним.

Все эти чувства были из категории «слишком». И все были связаны с моим последним Заданием. С тем Заданием, откуда никто не вернулся. Можно было бы сказать, что вернулась только я, но это было бы ложью. Потому что существо, вернувшееся на Землю, едва держась на грани безумия, не было мной. Так что из того безумного, безумного, безумного мира никто не вернулся. Только мой бывший — с моим телом на руках.

Об этом ещё можно было думать. А вот впускать в себя те чувства — нельзя.

— Кайла... — Кассита снова взяла меня за руки, забирая часть того ужаса.

Чувствуя вместе со мной его прикосновение в груди. Часть той боли — заставляя её утихнуть.

Я забрала у неё руки.

— Я справлюсь. Не надо. Я научилась об этом не думать. И вообще, хватит с меня на сегодня. Мне ещё к Этрам идти.

Я не хотела поднимать голову, потому что не хотела видеть её реакцию. Хотя и так было понятно, какой она будет — по этому сдавленному то ли вдоху, то ли всхлипу, который вырвался у Касситы.

Только её слёз мне сегодня не хватало...

Кассита сунула мне в руки сначала один пузырёк — зелёный, а за ним другой — из белого стекла. В зелёных всегда были лекарства. Белые она заправляла разными абстрактными штуками.

— Ну и что тут? — я наконец заставила себя посмотреть на неё.

Кассита обиженно поджала губы, но, к счастью, плакать не собиралась.

— Зелёный — для Линды. Пусть выпьет, когда проснётся. — А это? — я подняла белую бутылочку и покрутила её между пальцев. — Это Поддержка. Для тебя.

Я сжала пузырёк в ладони, согревая стекло своим теплом, а потом вложила обратно в руки Касситы.

— Я справлюсь.

И… да. Вот оно. Началось.

Кассита топнула ногой.

— Зачем ты это делаешь, Кайла?!

Я даже была ей благодарна за этот полный возмущения, звенящий голос.

Отбивающийся от стен, разряжая застывший воздух и, наконец, выдергивая меня из нахлынувшего прошлого.

— Что делаю? — Ты знаешь! — Стараюсь быть сильной? — Это не так называется!

О, эту песню я знаю! Сотню? Или сколько там раз я её слышала? Оказывается, в этом мире есть настолько постоянные вещи!

— Зачем ты себя мучаешь, Кайла?! — Я себя не мучаю. — Мучаешь! — Всё, что не убивает, делает нас сильнее. Ты же знаешь, — улыбнулась я, не скрывая сарказма.

Всё равно она не поймёт. Спорить с продавцом «поддержки» и «мужества» о самоконтроле? Нет уж. Спорила. Надоело.

А вот Кассита думала иначе. Она уже набрала в лёгкие побольше воздуха и собиралась снова засыпать меня словами. Наверное, про чувство вины и уход от реальности в покупку ненужных вещей.

Снова.

— Знаешь, что такое настоящая поддержка?

Мой прищуренный взгляд останавливает поток слов. Она хочет узнать. Поэтому замолкает. Слушает.

— Это когда ты на меня вот так орёшь. Я понимаю, что тебе не всё равно, и это меня поддерживает. Ясно? Так что можешь считать, что поддержку ты мне оказала. Ну всё, я пошла. Поможешь мне Линду вынести за порог? А то Аэнто в твой дом больше не заманишь. Это, кстати, тоже она.

— Кто? — Поддержка.

Я примирительно улыбнулась, наблюдая за её реакцией. Кассита поняла всё, о чём я только что сказала. И она согласна со мной. Но... у неё нет настроения отступать.

— Ты должна взять эту бутылку, Кайла! — закричала Кассита, и от её крика зазвенело в ушах.

И всхлип, следом за которым пузырёк снова оказался в моих руках — причём по моей собственной воле. Я подвесила его между нами, сжав металлический колпачок пальцами, и взболтала опаловую жидкость, присматриваясь.

— Похоже на кальвадос, ты не находишь?

Я едва не рассмеялась. Некоторые же бутылки у неё внутри больше, верно? Могла ли она влить, например, в эту пол-литра крепкого алкоголя?

Вполне. А что, нормальная такая «поддержка» — глотнуть одним махом пинту кальвадоса. Чтобы по горлу — огнём, и сразу в кровь. Зажги реальность, пусть полыхнёт, как драконье пламя по венам!

Ашер бы оценил такую поддержку. Да и Линда тоже. И этот бездарь Аэнто. Особенно сейчас. Огненные Маги вообще могут выпить больше, чем другие.

Линда всегда наливает, как она говорит, с «поправкой на огонь». А вот мне теперь придётся учитывать поправку ещё и на воздух...

Я склонилась над Линдой, оценивая её состояние. На твёрдую девяточку. Выпьет из зелёного флакона — и, думаю, будет на десять. Значит, мне пора. Я ценю время и зря его не расходую.

— Так ты мне поможешь? — мой голос стал куда твёрже, чем пару минут назад.

Кассита всегда безошибочно определяла, когда нужно просто брать и делать то, что я говорю. Поэтому, когда я взяла Линду под руки, помогла перенести и уложить её за порогом, подальше от Магии Дома.

— Я иду на Менгеш. Тебе что-нибудь принести? — я опёрлась плечом о колонну, подпирающую навес над входом.

Кассита закатила глаза к потолку и обхватила пальцами подбородок — в духе мыслителей прошлого. Практичная Кассита. Рациональная Кассита. Не та, что постоянно срывается в истерику.

— Ну разве что пару пучков лабазника.

Значит, у неё много заказов на Приворотные Зелья.

А я вдруг решила, неожиданно, позлить её снова. Манерно закатила глаза. Улыбка — только углом рта. Сарказм — на полную катушку.

— Лабазник, значит? А что, на нормальные отношения больше нет спроса?

Эффект оказался слегка оглушающим.

— Нормальные отношения?

Глаза у Касситы стали такими круглыми, как будто она даже слышать от меня такое не могла. Кайла и нормальные отношения? Нет, не слышали.

А я сложила руки на груди, с довольной улыбкой принимая вызов. Ну что, поговорим на равных? Кассита и нормальные отношения — примерно из той же категории. Но я мечтала о нормальных отношениях, а вот Кассита их видела разве что в кошмарах. И моментально вывесила белый флаг.

— Ну как у тебя на личном? Красавчики ещё не кончились?

— С чего бы им кончиться? — Кассита потянулась сытой, хорошо погулявшей кошкой. Улыбка на губах стала довольной. Кем бы он ни был — он точно был хорош. Я ответила ей такой же улыбкой. Я правда была за нее рада.

Кассита любила красивых мужчин. Если бы Кристиан не был блондином, он бы точно попал под её прицел. Но светловолосые в списке её приоритетов значились в категории «нельзя». Потому что напоминали ей того, кто значился в категории «никогда больше». Ради которого она была готова на всё. Без пафоса и преувеличений. Если бы он поманил её хотя бы пальцем, пошла бы за ним куда угодно.

Только он этого никогда не сделает. В его картине мира отношения были в категории «ни разу не слышал». Да что там отношения, второй раз выбрать ту же женщину было в категории «крайне редко». Кассита в ту категорию для него не входила.

Поэтому обычно в её постели оказывались Тёмные Эльфы — в первую очередь, Замбейцы — во вторую, хотя за всю их Расу в основном отдувался мой друг Кид, который был совсем не против. А дальше по списку шли остальные Бессмертные и Маги. Светлых Эльфов в списке не было, как и Магов из Ордена Воздуха. Про Светлых в постели я бы не сказала ни единого доброго слова, а вот про Магов Воздуха...

Кристиан легко мог заткнуть за пояс в постели любого. Только я же не думаю о нём сегодня...

— Ох! Чуть не забыла!

Тёмные глаза Эгерии впились в меня взглядом. Ещё одна просьба. Судя по выражению на лице — важная.

Я спрятала руки за спиной, скрестив на обоих средний и указательный пальцы.

Тьма и Свет, пусть это будет не та просьба... Пусть она не настолько... Не настолько что? Не настолько его любит?

Скорее, не настолько глупа, чтобы использовать Обет на ту просьбу. Потому что любит она его как раз настолько.

Сейчас прижмёт палец к Руне и попросит помочь его вернуть. Словно это возможно. Словно я не пробовала.

Это тоже можно считать Проклятьем — когда твоя подруга безнадёжно влюблена в твоего Побратима. А он относится к категории, которую лучше вообще не встречать.

— Тебе случайно ничего не нужно в Кайер Исе?

Всего-то?

— Да нет, вроде, — пожала я плечами, изо всех сил стараясь скрыть радость от того, что она не истратила Обет на безнадёжную просьбу.

Кассита погрустнела.

— Жаль... Лиа́рэ что-то от меня нужно, а я… ты же знаешь, я на фейрилоре ни слова не понимаю и стараюсь от Кайер Иса держаться подальше.

Я выдержала паузу. Совсем короткую. Чтобы она решила, что я думала.

— Ладно, давай я схожу в Кайер Ис, — я сложила руки на груди снова, слегка откидывая голову, чтобы найти за собой опору и прислониться, чувствуя новую волну озноба по спине и приняла её полный надежды взгляд, — узнаю, что там от тебя нужно Королеве Фей, а ты отстанешь от меня со своей Поддержкой в бутылке.

После всего, что я могу за это попросить, — смешно.

Кассита шутку не оценила.

— Тебе же идти к Этрам! Тебя это совсем не пугает! Хотя, кому я это говорю!

Интонации исключительно восклицательные, вопросами и не пахнет.

Я посмотрела на Касситу. Да, может, во взгляде было слишком много остро заточенной стали, но в самом деле — сколько можно на меня орать?

— Ну, ладно, — протянула Кассита. — Можешь не пить. Но обещай, что ты её возьмёшь!

Я пожала плечами. Это могу.

— Всё?

Кассита кивнула.

Я пошла к машине. Аэнто сжался на пассажирском с таким видом, словно его, а не Линду, только что достали с того света. Вот кому Поддержка не помешает.

Да ты, Кайла, просто Богиня Милосердия! Дашь ему зелье? После того, что он сделал?

Я уперлась руками в крышу машины, заглянула в окно и добила Аэнто вопросом:

— Сколько наших умерло там?

Маг практически слился с сиденьем. Не по цвету, конечно, а по тому, что их обоих можно было отнести скорее к неживым объектам.

— Ну, сколько?

За те пять лет, что мы знакомы, Аэнто уяснил, что в таких случаях лучше мне отвечать быстро.

— Двое.

Неожиданно. Я думала, не меньше десятка. Хотя если быть честной, я думала, что не выжил никто. Уровень нового Верховного Мага наших врагов приравнял их шансы к нулю. Поэтому про двоих погибших в этом случае можно было сказать — всего двое. Хотя, если бы одной из них была Линда... Думаю, на Земле на следующий день был бы только один Магический Орден. Наш.

И что, Кайла, ты бы их всех убила? За Линду? Непременно. Даже Кристиана? Ну? Его бы ты тоже убила?

Ответ оказался выписан в моём сознании цветом бескрайних синих небес. Таким же, как его глаза.

Я вздохнула и вернулась к допросу.

— Кто?

— Орсино, — прохрипел Аэнто.

Орсино пал в бою смертью храбрых? Кто бы мог подумать! Наверное, споткнулся и сам себя сжёг.

— А кто второй? — Фабио Эскулато. — А это кто? Что-то я такого не помню. — Это новый аколит. — А что новый аколит делал в бою, кроме того, что умер? — Он замёрз. Там всё замёрзло. — губы у Аэнто дрожали, когда он говорил, и от этого слова выходили смазанными. — И много ещё людей там замёрзло?

Внутри всё сжалось. Значит, Кристиан мне солгал, что я была единственной жертвой на той площади?

А чего ты ждала? Правды? От врага?

Аэнто покрутил головой.

— Замерз только один?

— Выходит, один наш воин, — я не стала скрывать иронии, ну какой из Орсино воин? — умер в бою, а второй — превратился в сосульку?

— Почему в сосульку? — изумился Аэнто.

— Ты же сказал, что он замерз?

Аэнто кивнул.

— Да, замерз. Холодно было, как в Аду. — Кажется, от страха метафоры у него лепились как попало. — Он замерз, простыл и ночью умер от горячки.

Ясно. Умер от горячки. Бедняга. Вышел бы из него воин, мы уже не узнаем.

— А кто-нибудь замерз сильнее?

Я что, и дальше пытаюсь выяснить степень его лжи?

— Я не видел, Линда упала, — и без того тихий голос Аэнто совсем прервался.

Он и правда переживал за Линду.

Ладно.

Я протянула ему флакончик, из-за которого только что Кассита устроила истерику.

— На, выпей.

Мне не было его жаль. Просто он должен присмотреть за Линдой, а для этого ему нужны силы. И, кроме того, мне было любопытно. Из моих знакомых ещё никто не пил из этих белых бутыльков — все справлялись сами.

Я ждала, буквально впившись взглядом в Мага, пока он кое-как отвинчивал крышку и делал глоток. Затем глубокий рваный вдох. Как будто до этого кто-то держал его за горло, а теперь, наконец, отпустил.

Какой-то эффект от Зелья явно был.

Только сейчас я заметила, какой он бледный, потому что он стал приходить в своё нормальное состояние прямо на глазах. Взгляд постепенно становился твёрже. Дыхание выровнялось. А в бутылке оставалось ещё больше половины.

— Какое оно на вкус? — любопытство, бесперебойно щёлкающее в голове, заставило меня задать вопрос.

Аэнто сделал короткий глоток. Облизнул губы.

— Не знаю. Вкусное.

Я отвернулась. Даже на простой вопрос не может ответить. Он бесполезен. Без-по-ле-зен. Был и будет.

— Сейчас ты возьмёшь Линду, отнесёшь в машину и положишь на заднее сиденье. Сам сядешь на пассажирское. Я отвезу вас в Орден. Там уложишь её в мою постель. Её кровать сожжёшь.

Да, я говорю с ним таким тоном, каким обычно говорят с тупицами. Он без пяти минут Архимаг. Надежда Ордена. А для меня важно одно — он идиот. «Идиоты в этом мире не выживают!» — вот что я должна орать ему каждый день. Но я не умею воспитывать, не умею орать, чтобы доходило до тех, до кого не доходит.

Учитель умел. Я — нет. Поэтому я продолжаю давать ему указания в духе навигатора.

— Когда проснется, дашь ей это Зелье, — я сунула вторую бутылочку ему в руки. Пока я не вернусь, пусть никуда не выходит. И закажет себе новую кровать.

Иду к дому, фиксируя кивок и на половине пути — звук открывающейся двери машины и его шаги. Улицу прорезают длинные тени от домов. Солнце садится. А мир сегодня кажется мне особенно негостеприимным. Почти как втот день.

Жестокий мир. Ломающий, убивающий мир.

Серое небо, серая трава под ногами и Кассита, сверлящая меня недовольным взглядом.

Я подошла к ней, чувствуя уверенный толчок раздражения в груди. Если она ещё не поняла, что происходит, я ей сейчас объясню. Земля на грани катастрофы. Источник Магии Огня, который питает этом мир, умирает. Я знала, что однажды он полностью погаснет, только не знала — когда. Кассита шагнула ко мне, и город — все запахи, звуки, ощущения — ушёл в небытие. Мир застыл.

Образы потекли через наши сомкнутые ладони. Замерзшая Земля, где нет ничего, кроме холода и снега. Кассита ищет новый мир, потеряв всё, что удалось накопить. Снова без дома. Без будущего.

Снова она Тёмная Эльфийка без Рода. Никто не зажжёт лампаду в Храме после её смерти, никто не произнесёт Истинное Имя и никогда Многоликий Бог не примет её в Круг Самхета, даруя новую жизнь.

Кассита выросла в Хамадаре, пристанище Тёмных Эльфов без Рода. Её мать не знала имени её отца, поэтому отдала её, как и сотни других, в Хамадарскую крепость.

Стать Эгерией для неё — шанс выбраться из ямы, в которую она угодила, так неудачно родившись. Это меня и зацепило, когда мы познакомились. Она — как я. От рождения — по уши в болоте. Но всё равно барахтается. Поэтому я помогла ей купить дом и обзавестись всем, что нужно, чтобы быть Эгерией.

Мне иногда кажется, что я делаю это в какой-то безумной надежде, что и меня чья-то рука поймает, когда я слишком близко подойду к краю и сделаю ещё один шаг. Я и вправду на это надеюсь.

Но не верю.

Поэтому вижу в те моменты, когда сон и явь смешиваются в тугой комок, как чьи-то пальцы ловят пустоту, а я проскальзываю сквозь них.

Снова и снова.

Испытывая. Испытывая. Испытывая. Терпение того, кто всё-таки решит когда-нибудь это сделать.

Эгерии проходят Обряд Посвящения, и те, кто выжил, могут взять Силу и пустить корни в каком-нибудь из миров. За пределами этого мира она — прах и тлен. Не сразу, конечно, но со временем.

Здесь — бессмертна. Вечна. Сильна. Богата. Почти счастлива. Иногда даже без «почти».

Дважды стать Эгерией невозможно, поэтому, если Земля замерзнет, у Касситы не останется ничего. Будет даже меньше, чем вначале. Потому что раньше у неё был хотя бы шанс, а теперь не будет и его.

— Ты же не позволишь этому случиться? — шепчет она.

Что мне ей ответить?

Что сделаю, всё, что смогу? Что я родилась для того, чтобы этого не случилось? Что люблю этот мир? Что я почти у цели и медальон почти у меня?

Слишком много «почти»...

Так дела не делают.

Руки Касситы стали холодными и влажными. Дыхание ускорилось от всех этих мыслей, свалившихся на неё. На глазах блеснули слёзы.

Учитель говорил, что всё, что есть в этом мире, — это острова, под которыми гуляют стремительные течения. Когда ты почувствуешь течение, ты увидишь, что в нём живёт.

В этом течении жил страх.

Звенел натянутой струной. И собирался сожрать Касситу. Она смотрела на меня, как маленький, обезумевший от ужаса зверёк, угодивший в ловушку. Таким ничего не говорят.

Таких просто спасают.

Я обняла её, как обычно это делают с детьми. Начала гладить по волосам, пока она не затихла, опустив голову мне на плечо. Мне такое помогает. Может, поможет и ей.

Хуже уже не будет. Теперь ты знаешь. Теперь остаётся верить. В меня. В удачу. В зелёный огонёк, в который верил Гетсби, в свет невероятного будущего счастья. В Зелья в белых пузырьках… Да во что угодно, что поможет тебе подняться! Я так всегда делаю.

— Принесёшь мне какой-нибудь платок? Я схожу к Этрам, а потом заеду к тебе, идёт? Расскажу, как я умудрилась подцепить Магию Воздуха, если Этры, конечно, знают.

— Они всё знают, — проворчала Кассита завистливо, поднимая голову с моего плеча.

Да, Этры знают больше, чем все существа в этом мире. Даже Древние Боги, такие как Многоликий, не знают столько, сколько известно Этрам.

Я разжала руки и Кассита побежала в дом за платком. По расправленным плечам, по поднятой голове, по чётким, резким движениям было видно — она в порядке.

Верит.

Это подняло мне настроение. Пусть на какую-то долбанную йоту, но всё же...

Через три дня Равноденствие, и я узнаю, где этот долбаный Ключ. А завтра утром я встречаюсь с мистером Гейтом, и пусть он хоть трижды наш VIP-клиент, но всё равно — какое право этот недоумок имеет на медальон отца? Какое право он имеет не продавать его?

Я уже сбилась со счёта, сколько раз я отправляла ему запрос на продажу медальона от имени Ордена. От своего имени не могла. Формально я к отцу не имею никакого отношения. Формально моя мать — Аламада Строцци, ифрита. А отец… Даже не помню, что там в метрике записано. Какой-то человек, в общем.

Только Кассита и Линда знают, что первые пять лет своей жизни я провела в приюте на улице Матталето. А про остальные годы моей жизни знает только мой бывший. Только думаю, он давно не на Земле.

Раз в три месяца я отправляла мистеру Гейту письмо, пропитанное надеждой. Сначала — с кругленькой суммой за медальон. Потом с огромной. Потом — ради любопытства, с колоссальной. Столько вообще не стоят медальоны Верховных Магов. Столько платят за страны, если бы кому-то вздумалось их купить.

Каждый раз, получая от мистера Гейта ответ, где за обязательной деловой вежливостью было только слово «нет», мне хотелось скомкать письмо и бросить ему прямо в лицо. Желательно добавив к нему побольше Силы, чтобы его наверняка размазало по улице.

Ситуация замкнулась и наворачивала по кругу, путая все мои планы.

Ну, раз он не хочет по-хорошему, значит, я сама заберу то, что принадлежит мне, из его снобистской квартирки на Виале делла Либерацьоне.

Потому что, пока он спокойно спал в своих апартаментах, отправив мне свой последний отказ, я достала план на его квартиру, сплела Заклятье Поиска и узнала, в какой комнате лежит медальон. И когда он проснулся, я уже пила кофе, глядя на окна его снобистского пентхауса.

Понимая, что этот сноб проиграл.

Зачем ему медальон? Одевать его и расхаживать по квартире, представляя, что он Верховный Маг? Или играть в Главу Ордена в постели с какой-нибудь Огненной Волшебницей?

Finita la comedia,мистерГейт! Завтра такой возможности уже не будет!

Кассита принесла шелковый шарф. Белый и гладкий, похожий на застывшую реку молока. И я поняла, что проголодалась. Нужно будет заехать куда-нибудь поесть. Простроила маршрут в голове: Орден, Соборная площадь и… Тьма, у меня же сегодня встреча с нашим Главой!

Ладно, там и поем.

На ходу оборачивая шарф вокруг шеи, сажусь за руль, машу на прощанье Кассите. Проверяю Линду взглядом. И этого болвана Аэнто, которому настолько полегчало, что он не пристегнулся.

Прячу улыбку. Не пристегнулся он! Идиот. Ну что с него взять?

Машина рванула сразу, как только щёлкнул замок на двери. Маг вцепился скрюченными пальцами в ремень безопасности, пытаясь пристегнуться, и затянул беззвучную молитву.

Как обычно.

Не помогает твоя Поддержка, Кассита! Его душа — мелкая лужа. Много ты туда не вольёшь из своих белых пузырьков.

Сбавляю скорость. Не ради него, ради Линды. Не хочу, чтобы он её уронил.