Тяжелое нефритовое небо, темное па востоке и сильно разбеленное на западе, было совершенно пустым и безоблачным. В прозрачном, цвета прудовой воды, воздухе не было видно ни птицы, ни насекомого. Густые заросли плесени давно съели все неровности городского ландшафта, и местность напоминала холмистую степь с сочной луговой растительностью.

Автомобиль Люцифера по самые окна утопал в серебристо-голубом ворсе гигантского, фантастического ковра. Это была фешенебельная машина, с удобными кожаными сиденьями, открытым верхом и сдвоенным крупнокалиберным пулеметом, стволы которого торчали над бампером.

— Иди, садись за руль, — распорядился Люцифер, и Лупцов, не заставляя себя ждать, перепрыгнул через дверцу и упал прямо в объятия мягкого, как подушка, сиденья. — Ну что, прорвемся? — весело спросил чернявый, не спеша пробираясь назад к пулемету.

— Не бойся, Люцик, прорвемся, — сжав зубы, ответил Лупцов. Он бросил прощальный взгляд на мрачную железобетонную коробку монастыря и тихо добавил: — Ну, с Богом!

Лупцов включил зажигание, завел мотор и, взревев, автомобиль рванулся вперед к заросшим плесенью, железным воротам. Не сбавляя скорости, Лупцов обернулся. На заднем сиденье важно восседал огромный черный дог. Он преданно смотрел хозяину в глаза и на кивок Лупцова ответил громогласным лаем.

— Держись, Люци-ик! — истошно заорал Лупцов и на большой скорости врезался в ворота. Металлическая громадина плавно, словно в рапиде, перелетела через машину и мягко погрузилась в плесень. Сзади послышались крики, затем автоматная очередь прошила бок автомобиля, но Лупцов резко повернул руль и лихо выскочил на дорогу.

Ехать па такой скорости было невообразимо приятно, ветер со свистом огибал ветровое стекло и завихрился где то у затылка водителя. Необыкновенное по остроте ощущение свободы распирало Лупцова изнутри. Одновременно ему хотелось и смеяться и плакать, руки у него тряслись от возбуждения, но какая-то заноза все же сидела в сердце, мешая до конца насладиться полетом.

Через какие-нибудь пятнадцать минут Лупцов влетел в знакомый населенный пункт. Он торопился и потому, не сбавляя скорости, проскочил всю эту небольшую деревушку, и, только когда увидел дом из свежеошкуренных бревен, резко затормозил. На скользкой от плесени дороге автомобиль повело юзом, несколько раз развернуло и бросило на обочину. Машина врезалась багажником в забор, повалила его и только после этого встала.

— Ну что, Люцик, приехали? — весело спросил Лупцов. Чернявый, вольготно развалившийся на заднем сиденье, сплюнул за борт и кивнул наверх.

— Посмотри, — сквозь зубы проговорил он.

Лупцов взглянул на небо и обомлел от страха: прямо на них с большей высоты пикировали две черные безобразные птицы.

— Ты же обещал! — дрожащим голосом крикнул Лупцов. Чернявый пожал плечами и распахнул дверцу.

— Беги, может, еще успеешь, — ответил он.

— Куда? — выпрыгивая из машины, спросил Лупцов.

— Сам знаешь — в землю. Пора.

— В землю! — с ненавистью бормотал Лупцов, убегая подальше от автомобиля. Он сдирал с себя на богу одежду, нагибался, хватал руками плесень и запихивал в рот, Лупцов уже не оборачивался, знал, а скорее, чувствовал, что Люцифер остался в машине или около нее. Он уже слышал шум погони — пронзительный свист — а потому прибавил скорость и начал петлять, как заяц.

Миновав огороды, Лупцов поскользнулся, упал и кубарем прокатился по мягкой, влажной плесени до самого спуска в овраг. Там он быстро поднялся, мгновенно нашел глазами то место, где уже однажды ему приходилось стоять, и бросился вперед по склону.

— Эй, ты! — задыхаясь, кричал он на бегу. — Я хочу тебе помочь! Слышишь, ты, жаба марсианская. Я поцелуюсь с тобой, я поцелую твою задницу...

Уже у самого края ямы Лупцов посмотрел вверх. Одна из черных птиц пикировала ему прямо на голову. И тут в метре от себя он услышал знакомый спасительный голос:

— Я здесь, Игорек. Я здесь.

Закрыв голову руками, Лупцов прыгнул.