Я снял пиджак, и гримёр начал возиться с моим левым предплечьем. Несколько дней назад тот мутный сообщник Паука, которого мы брали с Глебом перед тем, как отправиться за самим гадом, размахивал бритвой и немного порезал мне руку. Хотя Глебу тогда досталось жёстче, его пнули между ног.

Порез заживал и почти не мешал, но чтобы бинт не привлекал лишнего внимания, его заменили на узкую пластырную полоску, которую тщательно прикрыли гримом и силиконом, а сверху я надел часы. Но не отцовские, а те, которые мне выдали сегодня.

Гаджетов у меня прибавилось. Телефон мне выдавал ещё Ваня, но теперь мне добавили к нему затенённые очки под костюм, в оправе которых была спрятана камера, а в дужках уже привычные мне наушники с костной проводимостью, вот ещё дали часы с микрофоном и маячком, функций в которых явно больше, чем мне говорят. Всё это можно было связать в одну систему, так что разберусь по ходу дела.

— Короче, Вадя, смотри, — начал Глеб, усевшись передо мной, когда с рукой закончили.

Он сегодня сам в костюме, и вид у него стал серьёзнее. А как ещё? Вся ответственность на нём, он же прикрывал всю операцию и координировал её вместо Петренко.

— Твоя задача — фиксировать всех, кто к тебе подходит и не избегать контакта, — говорил он. — Но при этом оставаться самим собой. Так что если кто докопается, смело огрызайся, как ты умеешь. Лишь бы не было фальши.

— Можно ругаться, — я сделал вид, что записываю. — Понял, Глеб.

— У клиента есть подозрение, что в его окружении есть кто-то, кто работает на конкурента. И, скорее всего, такой человек не один. И, возможно, работают не только на конкурентов, а на кое-кого опаснее.

— Конкретику мне можно знать?

— Немного. Есть такая забугорная фирма «Альбион», — Глеб поморщился, будто у него болел зуб, — они и тобой интересуются, и им. И вот твоё появление — провокация.

Про эту фирму помнил Туман и говорил Верещагин, который пока не давал о себе знать, а я его не выдавал. Хотел оставить этот контакт на себе, на всякий случай. Ведь уже много раз убеждался, что случаи бывают разные, и не всегда приятные.

— Если тобой заинтересуются, то будут выходить на контакт. И любой, кого ты там видишь — потенциальный шпион.

— Прям любой?

— Ну, Наташка точно нет, — он усмехнулся. — Но у неё своя задача, она рядом с тобой стоять не будет. Но будет поблизости, на всякий случай. Ещё будет пара человек, кого ты знаешь и кто точно не шпион. Но всё равно, гляди в оба. Шеф думает, на тебя по полной налезут, профессионально. И даже могут сделать так, что мы не будем этого видеть.

— Понятно.

— Ещё есть вероятность, — продолжил Шилов, — что там будет кто-то из тех, кто тогда пытался тебя похитить в Москве. Вдруг захотят повторить? Поэтому один не оставайся.

— Не собирался. А сам Корнеев о чём хочет со мной поговорить?

— А хрен его знает, — Глеб пожал плечами. — Мне знать не положено. О деле, наверное. Или к себе на работу переманит, в свою службу безопасности, — он усмехнулся. — Ладно, брат, ни пуха.

— К чёрту, — отозвался я.

Он хмыкнул, ведь теперь я сказал эту фразу правильно.

— Ты хорошо справляешься, — добавил я на прощание.

— Эта работа для людей вроде Вани, — отмахнулся Глеб. — А я простой оперативник.

— Синдром самозванца начался? Всё у тебя отлично, чел.

Вот он прикроет, Глеб себя хорошо показал. Ну а мне и правда надо смотреть в оба.

Закончив с подготовкой, мы с Наташей поехали за город, где должен был проходить приём. И по дороге мы повторяли общую часть инструктажа.

— В области собираются открывать новую сборочную линию от «К-Авто», — говорила Наташа. — А кроме того, губернатор и Корнеев хотят подписать соглашение о цифровизации региона.

— Да. Интересно, как у них это получится без интернета, — я хмыкнул.

Мобильного интернета снова не было, включились «белые списки», но нам для работы выдали особые симки, которые подключались к ресурсам «Контура». И в машине стояла такая же.

— Будут большие люди, — продолжала Наташа, — самые влиятельные в регионе. Ты там, как получатель стипендии от Корнеева, поэтому у тебя будет личная встреча с ним. Он как раз собирается увидеться с талантливыми студентами.

Среди них — мой друг и одногруппник Лёша, который привлёк внимание фирмы своим умным автоответчиком, я уже знал, что его пригласили, и мне надо будет рассказать одну из легенд и ему. Будут ещё таланты, и я с ними, будто айтишник.

— А ты у нас кто? — спросил я с усмешкой.

— А я — шпионка, — она улыбнулась, — которая использовала тебя, чтобы проникнуть на приём и заняться своими коварными делишками.

— Эх ты, — протянул я. — Ну и как теперь людям верить? Кругом разводят.

Мы засмеялись. У нас двойной и даже тройной слой легенды. Одна для гостей, другая — для окружения Корнеева и наших знакомых, и третья — для возможных шпионов.

— А классно здесь, — сказала Наташа.

Впереди показался загородный клуб, который построили лет десять назад. Как говорится, «у нас есть Рублёвка дома», и вот, она во всей красе. В этом посёлке в стороне от города жили самые богатые люди региона.

Двухэтажное здание было видно издалека, как и машины, стоящие рядом. Вокруг них столпилась охрана в чёрных костюмах. Мероприятие уже почти началось, я видел людей на террасе. Там людно.

Машина въехала через ворота.

— Я сейчас уйду, Вадим, — сказала Наташа, взяв сумочку. Губы она сжала, взгляд серьёзный. — Но буду рядом, если что.

— Я тоже, — с намёком произнёс я и подмигнул ей.

Если что-то пойдёт не так, то прикрою.

— Удачи, — сказал я.

Наташа мне подмигнула.

Я доехал до крыльца и вышел, отдав ключи парковщику, а охранник сверил мою фамилию со списком. Прям как в кино.

В какой-то момент Наташа отошла, я перестал чувствовать её духи. Но всё же увидел её через несколько минут.

Хитро сделала. Она уже была на террасе и делала вид, что удивляется, увидев какую-то скучающую девушку. Ага, завела контакт и обрабатывает её пока внимание возможных шпионов на мне.

Ладно, а у меня своя работа. Пусть на словах она и не сложная, но я всё равно собирался сделать её хорошо.

А тут уже можно потеряться, настолько много людей собралось во дворе и у дома. Журналисты снимали богатых людей у специально сделанного стенда с надписями «К-Авто» и «Корнеев-Групп». Обычно, на светские мероприятия такие стенды не ставят, но тут губернатор решил выделиться.

И кто у нас тут пришёл? Ну здравствуйте, тут полно людей, которые постоянно мелькают по местным новостям. Я увидел губернатора, настолько толстого мужика, про которого постоянно шутят в духе: «теперь понятно, куда делись дотации, выделенные региону».

Увидел главу города, очень высокого и тощего, похожего на скелет, полную противоположность губера. Они постоянно враждовали друг с другом, ведь мэр — ставленник местных элит, а губернатор — «варяг» из Москвы, который больше времени проводил в столице, чем в регионе.

Были и силовики. С бокалом шампанского стоял Зубов — руководитель УФСБ региона. Он улыбался и шутил с кем-то, но люди, когда он проходил мимо, косились на него и улыбаться переставали. Что местные, что приезжие к нему подход не нашли и побаивались его.

Областной прокурор такого страха не вызывал, его знали все, как и то, что с ним можно договориться. Ну а новый начальник УМВД, очередной «варяг», себя ещё не показал, к нему только присматривались. И сам он присматривался ко всем.

Я прошёл через террасу и вошёл в зал этого загородного отеля, выделенного под мероприятие. Внутри было ещё роскошнее. Под потолком висели люстры размером с машину, лестница была отделана мрамором с цветными прожилками, там же была ещё одна пресс-стена с логотипами фирм Корнеева.

Люди стояли группками, что-то обсуждали. Вся молодёжь тоже здесь. Я увидел сына вице-губернатора в костюме и в кроссовках за двести тысяч и его подругу в платье из Милана, которое явно было куплено через Дубай. Остальные тоже кичились роскошью, во всю светили новые гаджеты и шмот.

Золотая молодёжь региона развлекала золотую молодёжь из столицы, потому что в этой толпе я увидел кислое от скуки лицо Давида Корнеева, сына главы фирмы. Отец постоянно ссылал его по регионам, чтобы отпрыск работал. Но не видно, чтобы тот старался.

Интересно, что Давид во дворце памяти Тумана был отмечен отдельно. Шпион как-то стащил у него планшет, на котором были презентации секретных военных разработок фирмы Корнеева. Но как они взаимодействовали друг с другом, я пока не вспомнил.

Столы были заставлены закусками по принципу «дорого-богато». Чёрной икры не жалели, как и всякой дичи и прочих деликатесов. Ещё и самолётом привезли устриц, но я бы их пробовать не стал, потому что они явно лежали здесь дольше, чем нужно.

Но к столу подошёл, взял брускетту с паштетом, который выглядел и пах аппетитно. И когда отходил, чуть не столкнулся с очень полным человеком в чёрной рясе и белым клобуком на голове.

— Оп! Осторожно, — пробасил бородатый митрополит с бокалом шампанского, отходя от меня с неожиданной грацией. — Чуть не врезались, но Бог миловал.

— Так вышло, владыко, — спокойно сказал я, как-то вспомнив это обращение. — Я не нарочно.

— Да я не ругаюсь. Не епитимью же на тебя накладывать? — он усмехнулся в бороду.

И тут митрополит посмотрел на меня, будто узнал. Я напрягся. Неужели началось? Но его интересовало другое.

— Это же ты на китайце приехал? — вдруг спросил он. — Видел, когда ты заезжал.

— Да, владыко. Осваиваю.

— И как тебе? — с интересом спросил митрополит. — Сотку за сколько набирает? А то у меня у знакомых ни у кого такой нет.

Это духовное лицо, но он не монах-затворник, а глава крупной епархии, который повсюду ездит и много с кем общается. И машины явно его интересовали.

— Я не разгонял до сотки, — признался я. — С китайцами надо аккуратнее, никогда не знаешь, как они себя поведут. Пока изучаю.

— Слава Богу, хоть у кого-то голова на плечах. А то некоторые твои ровесники так гоняют, будто на своё отпевание торопятся. Но зато с запчастями у китайцев проще, — заметил священник. — А то у нас в епархии «Кадиллак Эскалейд», так к нему запчасти по полгода ждём. Ну, ладно, ступай с Богом, а то меня ждут.

Он благословил меня привычным жестом, взял тарелочку с закусками и пошёл дальше говорить с бизнесменами. Будет интересно, если это шпион. Способ завязывания контакта классический.

А так, на меня посматривали, как на новое лицо, а не просто на студента. Ведь в отличие от них, я приехал не на микроавтобусе всей толпой, а отдельно, и ходил по залам, когда тем было сказано стоять на месте и ждать.

Вскоре я заметил на себе взгляд Зубова — главного ФСБшника, который явно меня помнил, ведь я несколько раз попадал в поле зрения его подчинённых. Да и наверняка он в курсе, что здесь делает «Контур», и точно знает, кто ловил Паука. Он должен меня знать.

Главный фейс срисовал меня внимательным взглядом и подошёл ближе.

— Николай Иванович, — представился он.

— Вадим.

— Я знаю. Подключился к работе всерьёз? — Николай Иванович улыбнулся, но взгляд оставался ледяным.

— Делаю то, что требуется.

То, что он подошёл, было не по плану и даже могло навредить. Но у него свои интересы, и не факт, что ему нравится присутствие «Контура». Вот он показывает, что мы на его земле, и он здесь главный, и плевать на всё остальное.

Вообще, я нашёл общий язык с Холодовым и парой следователей из нашего управления, и в целом, общение у нас проходило спокойно. Но с начальством до этого дня я не пересекался.

— И чё ему надо? — раздался голос из команды прикрытия, который я услышал через свои очки.

Один из оперативников команды Глеба наблюдал через мои очки за окружающим миром. Сам Глеб координировал всю команду, а не только меня одного, поэтому для связи со мной посадили отдельного человека, который должен был меня направлять и поддерживать при необходимости.

— И что нужно делать по вашей работе в «Контуре»? — докопался главный фейс области, глядя мне в глаза.

Ну хоть говорит вежливо.

— А это вы можете уточнить у моего руководства, Николай Иванович.

— А мы бы могли обсудить это всё напрямую, — хитро сказал он. — С кем лучше дружить в современной России?

— Со всеми, Николай Иванович, — парировал я. — И с вами тоже. Но и про своё руководство нельзя забывать.

— Видал, Коля? — раздался голос за моей спиной. — Я безынициативных не люблю, как вы. И у меня народ за словом в карман не лезет. Да и я в них уверен.

— Я тоже подбираю надёжных людей, — сказал фейс.

Рогов, который, оказывается, присутствовал на приёме, подошёл ближе, решив вмешаться сам. Николай Иванович с неудовольствием оглядел его таким же пронизывающим взглядом, каким одаривал меня. Но Рогова это не смутило, он, как я слышал, лично знал директора службы, и не только.

— Неудобно это всё, Виктор Андреевич, — произнёс Николай Иванович. — Когда к одному делу столько исполнителей подключено. Ещё и из разных структур, которые друг другу не отчитываются.

— А это чтобы потом выбрать лучшего, — с намёком произнёс Рогов.

Главный фейс кивнул на прощание и отошёл. Рогов посмотрел ему вслед, кивнул мне, мол, нормально отбился. Потом он сам пошёл поговорить к владельцу авиаремонтного завода, который о чём-то спорил с кем-то из военных.

— Пронесло, — сказал оператор и замолчал.

Хотя я этим недолгим знакомством с Николаем Ивановичем воспользовался, когда через три минуты кто-то захотел меня укусить, решив, что я лёгкая цель и здесь случайно

— Слышь, — толстый парень, наверняка сын какого-то чиновника, щёлкнул пальцами. — Принеси-ка мне чего-нибудь с того стола.

— Да тебе полезнее пешочком сходить будет, — я хмыкнул.

— Чё сказал? — возмутился он.

Оператор, услышавший это, запаниковал, и собрался вызывать охрану, но я обошелся без этого.

— А ещё полезнее — пробежать, — с усмешкой сказал я, подходя к наглому парню ближе. — Похудеешь. И слушай, бро, ты заранее уточняй, к кому обращаешься. А то вылететь с этого приёма можно будет в два счёта. И никогда больше сюда не вернуться.

Немного фантазии, и я его осадил, он даже подумал, что у меня знакомые покруче, чем у него. Он с недоумением отошёл, а когда его товарищ начал ему что-то шептать, смотря то на меня, то на Николая Ивановича, стоявшего в отдалении, то наглый парень совсем куда-то слинял от греха подальше.

Ну а я подошёл к другому столу, увидев знакомое лицо. Там стояла группа молодёжи, но не в дорогущих костюмах из-за бугра, тут парни и девушки попроще.

Большинству было лет под двадцать пять, это явно молодые айтишники, которые прошли конкурсы от фирмы Корнеева, но были и студенты, получившие стипендию от Корнеева.

Среди них затесался мой одногруппник Лёша. Он явно чувствовал себя не в своей тарелке, ведь остальные друг друга знали, а Лёша стоял один за отдельным столиком и устало смотрел то в сторону, то на часы.

Увидев меня, он обрадовался.

— Поздравляю, бро, — сказал я. — Позвали вручать стипендию?

— Я реально не понял, что случилось, — признался Лёша и начал торопливо шептать: — Там же конкурс должен был быть, я к нему готовился, автоответчик допиливал. И сегодня утром звонят и говорят, что берут на стипендию вне конкурса. И… — он сощурил глаза. — А ты что здесь делаешь?

— Да почти как ты. Тоже стипендию предлагают, но по другой теме. А чтобы ты не думал, что я на твоём таланте выехал, я тебя упомянул, и тебя и позвали.

— Не понял, — удивился Лёша.

— Ты же мне собрал ту систему по поиску несчастных случаев, — напомнил я.

— Ты же мне ТЗ давал, я только прототип в нейронке сделал.

— А я по ней кое-кого вычислил… только тихо, — я затаил голос.

— Понял, — проговорил он. — Поймали кого-то?

— Очень плохого человека. Вот через твою систему выявили закономерности. Кое-что ещё сделал, и его нашли. А меня позвали, типа, тоже на стипендию. Хотят делать общую систему для поиска таких загадочных случаев.

— Понятно, — протянул Лёша, хотя по нему видно, что он ничего не понял.

— А я говорю: «прототип собрал мой друг, а я так, идею только подкинул, надо его звать». Вот они тебя и подтянули. И про автоответчик твой вспомнили, и про эту штуку. Хотят, чтобы до ума доработал тот билд для развёртывания и масштабирования. Но это пока только между нами.

Да, я и правда не стал присваивать себе чужие заслуги, и про Лёшу передал, чтобы его не забыли и наградили. Вот его и позвали, ускорив весь процесс. Ну а для меня это было вторым слоем легенды.

— Вот так-то, бро, — я хлопнул Лёшу по плечу. — В Москве суету наведём, да? — я посмотрел на стол с закусками. — Что здесь есть вкусного?

— Только устрицы не пробуй, — предупредил он. — Тут один попробовал, теперь полчаса в туалете сидит, туда уже заходить страшно.

— Понял, рисковать не буду.

А в зале появился главный гость вечера. Александр Корнеев ходил плохо, у него была больная спина, но сейчас он шёл без трости. Ему за шестьдесят, у него аккуратная седая бородка, вид без лишних понтов, при этом видно, что сшитый по фигуре костюм стоил немалых денег.

За ним семенил губернатор и остальная свита, к ним подходило всё больше людей. Корнеев говорил тихо, я его едва слышал. У нас так не принято, все чиновники громкоголосые, но тут им приходилось даже дыхание сдерживать, чтобы не пропустить ни слова.

А говорил Корнеев то, что местные чиновники не понимали совершенно. У них мир бюджетов, откатов, освоения средств, перерезания ленточек и отчётов в Москву, а у Корнеева — совсем другой.

Я подошёл чуть ближе, чтобы слышать получше.

— Не заниматься этим мы не имеем права, — тихо говорил Корнеев. — Кто не будет строить свои ИИ модели — будет жить в чужих, с их ценностями, принятыми за норму. За этим будущее, и скоро это будет намного важнее нефти и ядерного оружия.

— Да, — губернатор закивал, хотя его взгляд был непонимающим.

— При этом нельзя забывать о главной опасности нейросетей. Это машина усреднения. Нейросеть обучена на всём сразу, но ни на чём конкретно, и лезет в сферы, которые изначально должны были остаться за человеком. Но вышло совсем иначе.

— Да, — губер снова кивнул.

На висках его блестел пот, взгляд нетвёрдый, он явно заправился по дороге сюда. А тут от него требуется вести беседу с важным гостем и развлекать его, причём на охоту и в сауну Корнеев не поехал, вот губер и растерялся.

— Нейросети лезут в творчество: в кино, музыку, литературу, — продолжал Корнеев. — При этом она никогда не сможет создать что-то вроде «Гипериона» или «Дюны». Вместо одного шедевра она может создать тысячи средних копий, для каждого отдельного человека по его вкусу. А это опасно. Шедевры ведь не берутся из ниоткуда, они выходят от одного из тысяч ремесленников, кто создавал обычные вещи. А ИИ покусился именно на этот слой, и скоро основание горы будет срыто. Больше некому будет стать великим. И мы сами приближаем этот день. Боремся за одно, но уничтожаем другое.

Глаза окружающих бегали, люди переглядывались, не могли понять, с чего это один из самых влиятельных айтишников страны говорит о своём собственном продукте, как об угрозе, а не о столь приятной им теме строительства сборочной линии китайских машин в городе.

— Но кому это надо? — вдруг спросил один из бизнесменов. — Молодёжь сейчас вот вообще ничего не читает. Какое им дело до этого… как его там… гериона.

— Гипериона? — с усмешкой спросил Корнеев.

— Ну да.

— Давайте убедимся. Вы читали «Гиперион» Симмонса?

И тут он посмотрел на меня. Конечно, он узнал. Но спросил с какой-то целью.

— Читал.

Я и правда его читал. В последнее время подсел на фантастику и много чего читал.

— Но мне «Гиперион» понравился куда больше, чем «Эндемион», — добавил я. — Продолжение какое-то душное.

— Насчёт «Эндемиона» я бы поспорил, — сказал Корнеев. — В «Гиперионе» показан крах цивилизации, а в «Эндемионе» показано возрождение после этого краха. Но видите, — он огляделся, — молодёжь читает книги. Но хотелось бы поднять и другой вопрос… когда всё будет делать машина, что останется человеческого в человеке?

— Душа, — вдруг сказал находящийся рядом митрополит.

Все повернулись к нему. Рядом с ним стоял официант, который торопливо отошёл, чтобы не загораживать его.

— Так, владыко, — Корнеев посмотрел на него с интересом. — А что такое душа? Сознание? Но сознание прерывается каждую ночь, когда человек засыпает. Память? Можно потерять от удара по голове. Характер? Так он меняется даже от таблеток. Давайте представим, что с меня снимут мою полную цифровую копию, которая будет знать всё, что буду знать я. Она будет человеком или нет?

Чиновники снова начали переглядываться. Им будто стало неуютно. Но митрополит отставил в сторону бокал и начал говорить своим мощным басом:

— Вы перечислили способности души, но не сказали, что это такое. А я пусть и не разбираюсь в этих ваших компьютерах, но даже если машина сможет скопировать содержимое памяти и привычки, она не скопирует того, кто всем этим пользуется. Это называется ипостась, и она у человека одна, а сам человек — это единство души и тела. Ну а душа — это образ и подобие Божие, а не программа, которую на сервере поставили.

— Очень интересный ответ, владыко, — Корнеев кивнул. — Я бы хотел с вами побеседовать позже обо всём этом.

— Отчего и не побеседовать?

После разговор перешёл в более «мирскую» плоскость — программы развития региона и бабки, тут уже губернатор нашёл свою тему и начал с жаром рассказывать о подготовке. Но Корнеев долго его не слушал. Вскоре ушёл в отдельный зал, а к группе молодёжи, где стоял и я сам, подошла его секретарша.

— Александр Петрович готов уделить каждому несколько минут, — сказала она и посмотрела в планшет. — Кто из вас Вадим Лебедев? Начнём с вас.

— Это я, — сказал я и пошёл вслед за ней.