53 ХЕЛЕНА

Я могла лишь с ужасом и трепетом смотреть на то, как Седрик наслаждается своей победой; его зловещий хохот напоминал смех гнусного колдуна — а теперь еще и десницы смерти, — которым он и стал.

Однако стоило им только разгуляться, как ветры, вызванные Седриком, утихли.

Его новообретенные одежды из чистейшей тьмы опустились вокруг него, облик снова стал полностью человеческим, а магия унялась: искры и вспышки похожей на молнии энергии затухли, прежде чем оборваться — прямо как его злодейский смех — в ту самую секунду, когда он с грохотным стуком опустил древко своей косы о мраморный пол.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, во время которой мы все смотрели на него с пугливым трепетом.

Затем по его лицу расплылась куда более искренняя улыбка, чем те, что я видела на нем раньше.

— Всегда хотел это сделать — и на вполне законных основаниях, — промурлыкал он.

Я резко развернулась, чтобы защитить Жнеца своей спиной, но он, ухватив меня за плечи, крутанул меня обратно, а затем отставил в сторону от Седрика.

— Что ты делаешь? — потребовал ответа он, глядя на меня сверху вниз.

— Защищаю тебя, — ответила я. — И даю отпор задире.

— Позволь мне поговорить с ним, — хрипло бросил он.

— Без обид, Жнец, — сказала я, — но пока что у тебя это не очень-то получается. Слушай, у меня есть идея.

— Идея? — прорычал он. — Что значит «у тебя есть идея»?

— Ну, я собиралась попытаться поторговаться.

— Чем? Читательские билеты и так бесплатные.

— У меня много знакомых с нужными связями, — попыталась объяснить я. — Люди, специализирующиеся на редких книгах. Он производит впечатление того, кто — ах!

Я подпрыгнула, заметив Седрика рядом с нами. Смерть схватил меня и задвинул за спину.

— Вы двое готовы идти? — спросил Седрик, ухмыляясь Жнецу, а выбившийся из прически белесый локон наполовину скрывал его глаз, в котором читалось еще больше озорства, чем обычно.

— Хелена возвращается домой, — произнес Смерть. — И ты ей позволишь.

— Я собираюсь ее проводить, — поправил Седрик. — И тебя тоже.

— Я не собираюсь снова лезть в этот Бассейн.

— Откровенно говоря, — заметил Седрик, — благодаря мисс Харт, я не уверен, что он вообще тебя примет. Но это уже совсем другая история, и меня она больше не волнует. По крайней мере, в ближайшее время.

— О чем ты тут распинаешься? — прорычал Смерть.

— Ох, если мне приходится разжевывать это тебе, — закатил глаза Седрик. — Я решил наказать тебя кое-чем куда худшим, чем смерть, — жизнью. Всей остальной жизнью, которую ты так и не прожил после того, как надел плащ и взял в руки косу.

— Что? — рявкнул Смерть.

— Мы с Немногими сочли, что это станет тебе хорошим уроком, — сказал он. — Если тебе так сильно хотелось вмешиваться в дела живых, то теперь ты будешь — и должен будешь — вмешиваться.

— Ты несешь какую-то чушь, — прорычал Смерть, в то время как я склонила голову набок, чувствуя, как в груди зарождается надежда, заставляя сердце трепетать.

— Ты возвращаешься в мир живых, — заявил Седрик. — На обозримое будущее. А это значит, что тебе придется найти новую работу. И попутно завести нормальную жизнь. Бог свидетель, в тебе давно уже назрела необходимость хоть в какой-то жизни — эдак с пару веков как.

— Это шутка, — бросил Смерть, хотя я уже начинала думать… вовсе нет. — Ты издеваешься надо мной.

— Больше нет, — ответил Седрик. — Просто прими этот дар, Смерть. Локли. Рен. Могу я звать тебя Рен? Считай это чем-то вроде долгожданного возврата налогов, если так тебе будет проще это осознать.

— Я никуда не пойду без Хелены, — отрезал он.

— Что очень кстати, — подхватил Седрик, — учитывая, что мне поручили проводить из Священных Чертогов не только ее, но и тебя. Людям — живым людям — здесь не место. Ты же знаешь.

— Хелена — Обреченная, — возразил Смерть. — Если ты думаешь…

— Насчет этого, — продолжил Седрик. — Ты был прав, когда обвинял меня в том, что я последовал за тобой на ту вечеринку. Наблюдая из окна третьего этажа, я действительно стал свидетелем всего, что произошло на том балконе. Пораженный до глубины души, я тут же поспешил сюда и рассказал леди Красной о том, чему стал свидетелем, — о своего рода чуде. Кто-то, человеческое существо из всех возможных созданий, смог достучаться до тебя.

— О чем ты вообще говоришь? — потребовал ответа Смерть.

— Я столько раз пытался тебе помочь, — сказал Седрик. — С какой бы стороны я ни заходил, мне никогда не удавалось подойти достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться достучаться до тебя. Видишь ли, в этом и заключалась моя задача. В обмен на убежище в Священных Чертогах я согласился попытаться убедить тебя двигаться дальше. Немногие… у них не было к тебе претензий. Ты отлично выполнял свою работу. Слишком хорошо. Ты превратился в машину, Смерть. Ты забыл, каково это — жить. И это сделало тебя эффективным агентом смерти. Но это также превратило тебя в, простите за выражение, ходячего мертвеца. Я никогда не хотел причинять тебе боль, но в конце концов леди Красная помогла мне понять, что истинной целью было исцеление твоей бессмертной души — и моей тоже. И в конце концов я пришел к выводу, что не против сыграть роль злодея, если именно это тебе было нужно. И когда я последовал за тобой на ту вечеринку в тот вечер, когда я увидел, как эта женщина делает то, чего не смог сделать я — или кто-либо из нас, — дотронуться до твоего сердца, я понял, что это и будет та роль, которую мне придется исполнить.

— Я же знал, что ты за мной следил, черт побери, — прорычал Смерть, но я крепко сжала его руку, надеясь заземлить его и усмирить его нрав. Седрик пытался не столько навредить ему, сколько… что?

Я не могла сказать наверняка. По крайней мере, пока.

— Ты знал? — спросил Смерть, переведя взгляд сначала на Флору, а затем на Йоханна. Он даже глянул на птицу.

— Они не знали, — опережая любого из них, произнес Седрик. — И не могли знать. Узы, которые вас четверо связывают, слишком ценны, чтобы ими манипулировать. Если мне предстояло стать твоим противником, что ж, тогда тебе обязательно понадобятся друзья.

Седрик снова ухмыльнулся, высокомерный, как и всегда.

— Но зачем? — спросил Смерть. — Неужели всё ради того, чтобы занять мое место?

— Как я уже сказал, — ответил Седрик, — занять твое место было и всегда оставалось второстепенной задачей по сравнению с целью спасти твою душу. Именно это поручили мне Немногие в обмен на убежище и возможное освобождение моей собственной души. Они ведь тоже переживали за тебя.

— Невозможно, — фыркнул Смерть.

— И тем не менее это правда, — возразил Седрик. — И твое пребывание в Черном Бассейне должно было подсказать тебе это.

— Зачем они меня туда отправили? — взревел Смерть.

— Ты сам себя туда отправил, — мягко — почти ласково теперь — произнес Седрик. — Черный Бассейн не имеет истинного стража. Это место, куда попадают души, когда они… повреждены до неустранимости. Но лишь потому, что они сами отвергают любую помощь. Они идут туда, потому что больше никуда не могут пойти. Души Черного Бассейна. Внутри они не сталкиваются ни с какой тьмой, кроме собственной — но это исключительно их собственный выбор.

— Если бы не Хелена, я бы застрял там навсегда, — всё еще злясь, бросил Смерть.

Прошло несколько ударов сердца, прежде чем Седрик ответил. Когда он заговорил, его голос звучал с такой нежностью, в которую я бы никогда не поверила.

— В том-то и суть.

Смерть отвернулся, словно от пропущенного удара — так, будто сострадание Седрика ранило сильнее, чем всё то зло, что тот причинил ему раньше, и теперь он отказывался смотреть на кого бы то ни было, включая меня.

— Хелена достучалась до тебя, — подчеркнул Седрик. — В одно мгновение стерла те непроходимые барьеры, что ты воздвиг вокруг своей души, — те самые, заглянуть за которые я безуспешно пытался годами.

— Она вовсе не пыталась влезть мне под кожу, — проворчал Смерть.

— В этом-то и дело, — сказал Седрик. — Я ведь тоже не пытался. Как и все остальные… я просто сделал это.

Хмурый взгляд Смерти стал еще тяжелее. Он снова погрузился в молчание. Может быть, потому что все еще злился. А может, потому, что размышлял над этими словами.

— Тебе покажется интересным, — продолжил Седрик, — что леди Красная, романтичная в душе, особенно увлеклась идеей, что у тебя могут быть чувства к кому-то. Впрочем, правила ты знаешь не хуже меня. По правде говоря, ты уже нарушил их к тому моменту, когда я привлек внимание Немногих к твоему возможному преступлению. Но… никто не хотел твоего увольнения так сильно, как твоего… освобождения. Как ты знаешь, быстрое увольнение отправило бы тебя прямиком в Черный Бассейн, куда ты в любом случае был обречен попасть. Не из-за какого-то проступка, замечу я, а скорее из-за той нехватки милосердия, которую ты — чудом и вопреки своему молчаливому нраву — проявлял ко всем вокруг. Ко всем, кроме самого себя. И, если позволено будет сказать… ко мне. Возможно, забота обо мне означала бы, что ты чувствуешь за меня некую ответственность. А эта перспектива слишком сильно напоминала тебе о твоих мнимых неудачах. Как бы то ни было, кто знает, сколько бы ты упорствовал, оставаясь в этом Бассейне? Если бы, однако, тебя удалось соблазнить зайти в своих проступках еще на шаг-другой — и, пожалуй, немного вырасти в процессе, — можно было бы назначить более творческое «наказание».

— Ты манипулировал мной? — прорычал Смерть, отчасти и довольно мило упуская суть. Или, может быть, просто притворяясь.

— Я был не единственным, — ответил Седрик. — Немногие… Ну, по моей наводке они могли подстроить парочку сценариев… организовать пару вызовов для души Хелены, инсценировав кое-какие… инциденты. Леди Красная — с лифтом… Леди Зеленая — с поездом. Сэр Синий, как ты, возможно, уже догадался, подбросил записку. Ибо факт оставался фактом. Что бы ни случилось, тебе все равно пришлось бы встретиться лицом к лицу со своей собственной тенью. И Немногие согласились со мной в том, что Хелена — единственный человек, который мог хотя бы попытаться выманить тебя из твоей собственной тьмы. Потому что до нее ты не видел света. Даже своего собственного.

Рука Смерти молниеносно взметнулись вперед, вцепляясь Седрику в воротник, и следующие слова он буквально прошипел сквозь зубы:

— Ты попытался убить ее чертовым книгомобилем!

Седрик поднял в защитном жесте руки в перчатках.

— Я просто устроил небольшой переполох.

— Небольшой! — взревел Смерть. — Третья улица была похожа на зону боевых действий, мать твою.

— Большинство машин были призраками, — возразил Седрик. — И я, возможно, направил за ней пару транспортных средств, включая тот колоссальный автобус, но у меня была полная вера в Потусторонний мир — я знал, что ты не позволишь мне или любой другой силе во вселенной причинить вред хоть одному волоску на голове Хелены. Включая, как ты выражаешься, книгомобиль.

— А как насчет сраного Макдоналдса? — рявкнул Смерть.

Седрик фыркнул.

— Помилуй. Если бы я хотел стать настоящей угрозой, я бы организовал засаду получше. Весь этот фарс… Уверяю тебя, мне это причинило куда больше боли, чем тебе.

— Каким, к черту, образом? — потребовал ответа Смерть.

— Помимо того, что мне свернули шею, — произнес он, — я понятия не имел, что зеркальные призраки сделают то, что они сделали. В тот момент, благодаря всему моему огромному арсеналу талантов, мне удалось удержать свою дьявольскую маску на месте, но… я вовсе не наслаждался твоей очевидной болью. Совсем наоборот.

— Твой шрам кровоточил вовсе не поэтому, — бросил Смерть, оттолкнув Седрика назад и одновременно отпуская его.

Я понятия не имела, о каком шраме идет речь, но Седрик знал прекрасно. На лице колдовского мага промелькнула смущенная улыбка, когда он хрустнул шеей.

— Если бы ты был мне безразличен, Смерть, — сказал Седрик, — я бы не стал так яростно притворяться, будто хочу прикончить твою возлюбленную.

— Я сейчас начищу тебе морду, чтоб ты ослеп, — пробормотал Смерть, хотя его гнев наконец-то начал утихать.

— Неразумно, — ответил Седрик, разглаживая складки на мантии. — Учитывая, что теперь у меня есть доступ к твоей солидной музыкальной коллекции и заветным памятным вещицам.

Смерть погрозил ему пальцем. — Смотри мне, не трогай ту гитару.

— Когда ты обустроишься, — сказал Седрик, — и официально исчезнешь из поля моего зрения, так сказать, я планирую доставить ее лично. А до тех пор тебе придется просто довериться мне и поверить, что я позабочусь о твоих вещах должным образом.

— Так… и это всё? — спросила я, снова сжимая руку Смерти. — Ты просто… позволишь нам уйти? И Смерти тоже?

— У вас действительно нет выбора, — ответил Седрик. — Я уже зачислил ту жизнь, что дает мне этот пост… на твой счет, Смерть. Я же говорил тебе, что у меня на нее планы. Эту жизнь, чтобы мой план сработал… мне пришлось приберечь для тебя.

— Это действительно происходит? — переспросил Смерть, глядя на Флору, которая промокала глаза вышитым листьями носовым платком. Йоханн тем временем с тоской улыбался Седрику — немного по-отечески, как гордый дедушка.

— Вот это, — выдохнул Смерть, сглотнув комок в горле, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. — Почему это звучит как еще одна сраная уловка?

— Послушай, — перебила я Седрика, не давая ему ответить. — Ты ведь тоже любишь Жнеца, не так ли?

— При всей его колючести, — отозвался Седрик, — к нему трудно не проникнуться симпатией, верно?

На моем лице расцвела улыбка, и я с сияющим видом посмотрела на Смерть, который в ответ мог лишь потупить взгляд.

— Я всегда ненавидел тебя, — бросил Смерть.

— Вот видишь, — сказал Седрик. — Не думаю, что это правда. По-настоящему — нет. Даже когда ты полоснул меня косой и свернул мне шею. На самом деле, держу пари, за всю свою жизнь ты не возненавидел ни единой живой души. Никого, кроме разве что собственной. Но… Хелена помогла тебе с этим, верно? И Флора с Йоханном тоже. Может быть, и я — хоть и окольными путями. Кстати, всегда пожалуйста.

Смерть ничего не ответил. Снова сглотнув, он просто отвернулся.

— Я могу уйти, и Хелена тоже? — наконец спросил он. — Я больше не связан клятвой, а Хелена больше не Обреченная? Я правильно всё понял?

— Технически она все еще Обреченная, — поправил Седрик. — Хотя никто, кроме Немногих, не знает, к чему именно. Ее судьба, как и у всех присутствующих в этой комнате по тем или иным причинам, просто… изменилась. Сэр Белый внес кое-какие коррективы, осознав, что ей предстоит куда более важная работа здесь. Теперь ты — ее судьба, насколько я понимаю… а она — твоя. А остальное? Ну, это случится когда-нибудь, не так ли? Когда придет мой черед. А пока… думаю, вам двоим нужно разобраться кое с какими деталями. Кстати, пожалуй, стоит предупредить: у тебя осталось кое-что из твоих… фокусов. Будучи магом моего уровня, я не стал забирать твои силы. К тому же Немногие знают, что у тебя есть враги — Мефистофель, например. Ходят слухи, что именно он наградил тебя той эффектной белой прядью в волосах.

— Да уж, — протянул Смерть, — тебе следовало бы на него посмотреть.

— Ну прямо как демон — решил добавить шика твоей прическе, — изрек Плуто.

Божечки. Так это Мефистофель добавил ту белую прядь в темные волосы Смертя? Об этом мне точно придется выпытать у него подробности чуть позже.

— Помимо демонического друга Йоханна, — добавил Седрик, — насколько я понимаю, там замешан еще парочка вампиров?

Я сузила глаза, уставившись на Седрика. Потому что… не казался ли он взволнованным?

— Ненавижу, блин, вампиров, — пробормотал Смерть сквозь зубы, наклонив голову и расправив плечи, словно от одной мысли о них у него мурашки побежали по коже. Так, будто его самого давным-давно уже кусали.

— Эм, — осмелилась подать голос я, внезапно занервничав и переводя испуганный взгляд с одного на другого. — В-вампиры?

— Есть же еще та ведьма из Флориды, верно? — спросил Седрик.

— Эта сраная Сарасотская Мегера, — пробормотал Смерть, и его взгляд стал отсутствующим и пустым, словно он вспоминал какой-то кошмар. — Тебе придется с ней держать ухо востро. Она до сих пор до чертиков злится из-за того инцидента с котиком.

— Эм. Инцидент с котиком? — не удержалась я от вопроса. — Что случилось? Кот… умер?

— Нет, — ответил Смерть. — Но парень этой ведьмы — да. И я прибыл как раз вовремя, чтобы помешать ей запихнуть его душу в сибирскую кошку соседа. Теперь я вроде бы даже понимаю, почему она не хотела, чтобы я его забирал.

— Ты упомянул, что она все еще зла, — произнес Седрик, и в его голосе теперь отчетливо прозвупали нотки страха.

— Пожалуй, в Киз лучше одному не соваться, — предупредил Смерть.

— Хм, — нахмурившись, откликнулся Седрик. — Принято к сведению.

— Сердце подсказывает мне, что об этих твоих… знакомых нам стоило бы поговорить… попозже, — пробормотала я, скорее для себя, чем для Жнеца. — Запросите… по бокальчику.

— Суть в том, — продолжил Седрик, — что враги никуда не деваются, даже если тебя увольняют.

— Мы не можем просто сказать, что его сократили? — спросила я.

— Ради моего же спокойствия, — предложил Седрик, — давайте назовем это «низложением», поскольку до определенной степени я наследую послужной список Смерти в отношении упомянутых недругов. Это заставляет меня звучать внушительно и одновременно намекает, что сам Смерть больше не будет желанной мишенью — и это отчасти правда. В общем, к чему я клоню: у тебя есть всё необходимое, чтобы защитить себя — и эту Обреченную — от опасности. То есть… для этого ведь и нужны твои способности, верно?

Взгляд Жнеца метнулся ко мне, и я покраснела, хотя и попыталась сделать вид, будто ничего не понимаю.

— Я так счастлива, что аж плачу, — всхлипнула Флора, и по ее щекам теперь вовсю катились слезы.

— Я же знал, что в тебе гораздо больше глубины, чем ты пытался показать, — обратился Йоханн к Седрику. — В обоих вас, — добавил он, повернувшись к Жнецу.

— Седрик закончил с притворством, — изрек Плуто, — счастливая парочка, счастливый конец.

— Позовете меня на свадьбу? — переспросил Седрик сквозь очередную угрюмую, самодовольную ухмылку.

— Можешь прийти и на ужин, — предложила я, и мой ответ заставил Жнеца удивленно уставиться на меня. Но я лишь подмигнула ему. — Флора и Йоханн — тоже. И Плуто, разумеется. Уж кто-нибудь из Немногих вполне сможет посидеть в Священных Чертогах пару часов. Я готовлю потрясающую лазанью.

— А я могу привезти выпечку из Парижа, — вызвалась Флора.

— У меня есть аппетит, который я могу принести с собой, — похлопав себя по животу, произнес Йоханн. — И полагаю, я мог бы выбраться из укрытия на короткое время, пока мы не появляемся на людях. Если будет холодно, я надену ушанку, которую Флора привезла мне из Сибири.

— Ужин у Смертей, — каркнул Плуто.

— Договорились, — сказал Седрик. — Конечно, при условии, что Локли не против.

Смерть молчал, все еще переваривая эмоции, которые, должно быть, боролись за его внимание, его разум, его сердце — ту темную душу, которой еще только предстояло научиться полностью принимать свет.

Впрочем, мне самой тоже многому предстояло научиться.

— От себя самой и о себе тоже.

Благодаря Смерти у меня теперь было обещание полноценной жизни, в которой я смогла бы это осуществить.

— Да ладно, хорошо, — наконец буркнул Смерть. — Только… не трогай мое барахло, пока у меня не появится место, куда его поставить.

— При первой же возможности перекрашу всю мебель в зеленый цвет, — отозвался Седрик.

— Засранец, — прорычал Смерть.

На это Седрик ухмыльнулся, шагнул вперед и закинул руку на плечи Жнецу, направляя его — а заодно и меня прицепом — к коридору, ведущему из Священных Чертогов.

— Как говорят американцы, — бросил Седрик, — я тебя тоже люблю, чувак.

— Смерть этого не произнесет, — изрек Плуто. — Ему духу не хватит. Но, думается мне, можно сказать и так: он любит тебя до смерти.

— Пусть будет так, — проворчал Смерть.

Я улыбнулась Флоре и Йоханну, которые теперь оба шмыгали носами и следовали за нами, несомненно желая проводить нас, пока Седрик сопровождал нас к ближайшему порталу — той самой двери, которая не просто отвезет нас домой, но и вернет мне и Жнецу величайший из всех даров.

Жизнь.

И не просто какую-нибудь жизнь, а ту, которую нам двоим предстоит провести… вместе.