45 ХЕЛЕНА

Я надела платье цвета шампанского с поясом и рукавами-тюльпанами, но Смерть так и не приехал за мной, чтобы отвезти на свидание.

Сначала я ждала его на диване вместе с Мауи, ожидания, что он материализуется где-нибудь поблизости. В двадцать минут девятого я подошла к окну и выглянула на парковку, надеясь увидеть, не ждет ли он меня рядом со «Судьей».

— Где же он? — спросила я у Мауи, схватив ананас и прижимая его к груди.

Спустя час я включила телевизор.

Спустя два — сдалась, умылась и легла спать.

Не то чтобы мне удалось поспать.

Мои мысли снова понеслись вскачь. Только на этот раз, вместо того чтобы думать о нем плохое, я терзалась страхом, что с ним и впрямь случилось худшее.

Он сказал, что любит меня. И эта татуировка… Разве она не доказывала, что он испытывает ко мне самые глубокие чувства?

У Жнеца не было телефона, чтобы я могла ему позвонить, а его семья жила в измерении, куда я не могла добраться самостоятельно или с которым не имела никакой связи.

Воскресенье тянулось бесконечно долго, и я изрядно исходила взад-вперед по всей квартире. Я даже не могла заставить себя дойти до продуктового, хотя мне это было жизненно необходимо — просто на случай, если Смерть все-таки заглянет в поисках меня. Или если кто-нибудь из Священных Чертогов заявится.

Однако в понедельник утром мне пришлось идти на работу.

Я поехала на «Судье» в библиотеку, надеясь, что там моя тревога немного утихнет. Но работа оказалась не столько отвлекающим средством, сколько чередой задач, на которых я никак не могла сосредоточиться.

Что-то было не так. Обязательно было не так.

Но… что я могла с этим поделать?

Когда наступил полдень, я собрала отобранные на сегодня книги и направилась в уголок для чтения сказок. Эта зона уже была забита детьми из детских садов и нашими постоянными дневными гостями — мамами и папами с малышами, бабушками и дедушками с внуками.

Растерянная, снедаемая тревожной паникой, я уселась на свой табурет и попыталась взять себя в руки.

Сегодня был первый раз в жизни, когда мне пришлось выдавливать улыбку, глядя на столько сияющих глаз, обращенных ко мне любопытных лиц.

Дети в возрасте от трех до шести лет сидели на ярких круглых подушках, а чуть позади — на покрытых ковролином ступеньках. За ними располагалась красочная роспись стен с сюжетами из сказок и персонажами вроде Рапунцель в ее башне и паука Анаси в его паутине.

Однако сегодня это веселье и причудливая сказочность не смогли передаться мне — как не смогли принести радости ни всеобщее внимание малышей во время приветственной песни, которую я бренчала на укулеле, пока все повторяли за мной выученные знаки жестового языка.

И все же я держала улыбку на лице, когда представила нашу первую книгу на сегодня — классику и мою личную любимицу: «В моем шкафу живет кошмар» Мерсера Майера.

Но в тот самый момент, когда монстр в книге начал плакать, я поймала себя на том, что тоже борюсь со слезами.

Рэмси, один из моих самых преданных и постоянных маленьких читателей, поднял руку. Моргая, чтобы прогнать слезы, я обратилась к нему, радуясь этой передышке.

Наверное, мне не стоило выбирать на сегодня сплошные книги про монстров…

Или приносить укулеле.

— Мисс Харт, — произнес шестилетний мальчик, склонив голову и моргая на меня своими темными глазами. — Вы боитесь монстра?

Этот вопрос… ну, это заставило меня рассмеяться, отчего мой юный посетитель улыбнулся в ответ.

— Нет, — заверила я его, — не боюсь.

Его брови сошлись на переносице в недовольном хмуром выражении.

— Тогда в чем дело?

— Ой, не знаю, — ответила я, покачав головой. — Наверное, я просто боюсь за самого монстра.

— Я уже читала эту книгу, — вставила Майя, пятилетняя девочка из детского сада «Солнечная улица». — В конце с монстром все будет хорошо. Продолжайте читать, сами увидите.

Я кивнула и снова приподняла книгу.

— Отличная мысль.

Я продолжала читать и переворачивать страницы, но лишь отчасти оправилась после своего минутного порыва.

И все же я справилась с остальными книгами и, к своему удивлению, даже выдала довольно сносное исполнение песни «Голова, плечи, колени и пальцы ног», прежде чем наконец закруглиться.

Рэмси подбежал ко мне как раз в тот момент, когда я начала складывать книги обратно в свою сумку Не позволяйте голублю водить автобус!, купленную на конференции Американской библиотечной ассоциации несколько лет назад.

— С монстром все кончилось хорошо, — заявил Рэмси. — Вы видели?

— Еще бы, — ответила я, одаривая его самой теплой улыбкой, на какую только была способна.

— У всех монстров все закончилось хорошо, — добавил он. — Даже у Гровера.

— Этот Гровер, — произнесла я, имея в виду еще одну классическую книгу, которую добавила в программу — «Монстр в конце этой книги» Джона Стоуна и Майка Смоллина. — Он ведь переживал из-за пустяков, правда?

— Он не знал, что он сам и есть монстр, — заметил Рэмси. — Но… он также не знал, что он им не является.

Я моргнула и нахмурилась. А затем, наконец, из ниоткуда на меня накатила долгожданная волна облегчения.

Дети. Во многих отношениях они были намного мудрее взрослых. Они всегда были моими лучшими учителями.

— Знаешь, Рэмси, — сказала я, — ты прав. Гровер ведь и правда тревожился ни за что? Он боялся монстра, потому что не знал, что сам им является. И в то же время он не знал, что на самом деле он вовсе не монстр. Совсем не такой, каким он себе представлял. Не такой, какого он боялся.

— Ага, — подтвердил Рэмси. — Так что никого в итоге не съели.

Он похлопал меня по колене своей смуглой ладошкой, и этот жест растопил мое сердце — по крайней мере, ту его часть, что от него осталась.

— Какая удача, — ответила я с коротким смешком, от которого улыбка Рэмси стала еще шире. — Знаешь, Рэмси, ты действительно помог мне взглянуть на вещи яснее.

И я говорила это не просто так. Он и правда помог.

Потому что его слова стали напоминанием: Жнец тоже не монстр. По крайней мере, не по-настоящему. И если он не монстр — не из тех, кого действительно стоит бояться, — то чего ему бояться?

Высшие силы…

Если они — Немногие — заботились о сборе человеческих душ и сопровождении их к различным судьбам, если они заботились о том, чтобы предоставить Фаусту, человеку, который, как известно, продал свою душу дьяволу, убежище от буквальных демонов, значит, они не могли быть совсем уж плохими.

А раз они не были сплошным злом, то со Смертью, скорее всего… все в порядке.

Если они приглядывают за Йоханном, Флорой и Седриком, они присмотрят и за Смертью.

Верно?

— Не переживайте, мисс Харт, — сказал Рэмси, бросаясь ко мне с объятиями. — У всех монстров все закончилось хорошо.

— Спасибо, Рэмси, — прошептала я, похлопав его по спине, прежде чем он развернулся и побежал обратно к своим друзьям строиться на занятия по рукоделию.

Какое-то время после этого милого разговора все стало налаживаться. Я стала налаживаться.

Я снова смогла сосредоточиться. Но когда пробил час дня, меня снова накрыл ужас — в детском отделении появился Хантер, чего он никогда в жизни не делал.

Позади него, одетая в джинсы, футболку с Hello Kitty, весенне-зеленый дождевик и желтую шапочку, скрывавшую ее заостренные уши, семенила растерявшаяся и встревоженная Флора.

— Флора, — выдохнула я, поднимаясь из-за вращающегося кресла за стойкой выдачи. — О боже.

— О, — протянул Хантер, скрестив руки на груди, — так вы знакомы с этой мелкой варваршей.

— Это мисс Мелкая Варварша для тебя, ты, ходячее недоразумение в сапогах.

Хантер моргнул, ни капли не впечатленный моим тоном.

— Она искала вас по всем проходам с взрослой публицистикой, выкрикивая ваше имя так, будто человек… ну, я не знаю, никогда в жизни до этого не был в сраной библиотеке.

— У меня дома библиотека, о которой тебе даже в самых диких снах не мечтать, — огрызнулась Флора.

— Держу пари, там две полки с ужастиками и подростковыми триллерами.

— Попробуй — записи жизней, запретная магия, алхимия и предсказания.

— Ладно, Мерлин.

— Между прочим, я знаю кое-кого, кто был с ним знаком, — заявила Флора, уперев руки в боки. — Он научил меня паре проклятий, почерпнутых из его фолиантов. Так что, если не хочешь проснуться завтра утром с вывернутыми наизнанку локтями, тебе лучше вспомнить о манерах, Мальчик-в-Сапогах.

— Меня зовут Хантер.

— Ну, — протянула Флора, — по крайней мере, ты не позоришь собственное имя. Отличная работа — отыскать Хелену, не так ли? — Резко развернувшись, она уставилась на меня. — Но что ты делаешь в этой части здания?

— Я… детский библиотекарь, — пояснила я, обводя рукой наше пестрое окружение. — Детский отдел находится отдельно.

— Не знала, что ты работаешь с детьми, — удивилась Флора. — Значит, у нас с тобой всё-таки есть кое-что общее.

— С каких это пор ты работаешь с детьми? — усмехнулся Хантер. — Ты же сама ребенок.

Флора тут же набросилась на него:

— Ну надо же, сопляк называет фею малышкой.

Хантер развел руками:

— Что не так с вашим семейством? Мне вообще-то восемьдесят… то есть, восемнадцать!

— Когда мне было восемнадцать, — заявила Флора, — я устраивала пикси-проделки для местных жителей, а не околачивалась в скучной старой библиотеке, сушивши себе мозги книгами.

— Чего? — Хантер прищурился, глядя на Флору так, будто тоже заметил еле уловимое мерцание за ее спиной — ее крылышки, проступавшие сквозь любые чары маскировки, наложенные на себя.

— Флора, — окликнула я ее, возвращая внимание феи к себе. — В чем дело? Всё в порядке?

Хотя разве я уже не знала ответа? Зачем бы ей еще понадобилось приходить сюда?

— Ох, — выдохнула Флора, — всё ровным счетом наоборот. Всё хуже некуда.

— Это из-за Жнеца? — догадалась я. — Да?

— Эта малышка знает Жнеца? — удивился Хантер, кивнув на Флору, которая, взметнув брови, кивнула на него в ответ и тут же повторила вопрос:

— Эта малышка знает Жнеца?

— Эм. — Я прикусила нижнюю губу. А затем покачала головой. — Мы… мы все знаем Смерти. Хантер познакомился с ним на днях, когда тот заходил расспросить о… впрочем, это не важно. Флора знает Жнеца, потому что она его… эм.

Я ведь не могла просто так взять и сказать «коллега», верно?

— Я его племянница, — выпалила Флора.

— Из Шотландии, — добавил Хантер, переводя взгляд с одной на другую с еще большим подозрением, чем прежде.

— Двоюродная, — уточнила Флора.

— Двоюродная? — Хантер сморщил нос. — Но тогда его родная племянница должна быть просто древней.

— Насколько древней? — обратилась Флора к моим познаниям. — Лично я считаю, что до этого звания мне еще расти и расти.

— Так, стоп, — Хантер поднял обе ладони. — Математика тут совсем не сходится — ни на каком уровне. Но мне, если честно, плевать. Меня волнует только одно: мне кажется, этой фее не положено разгуливать по библиотеке без присмотра. Честно говоря, мне вообще кажется, что мне не положено находиться здесь без присмотра, но я всё надеюсь, что мне когда-нибудь начнут платить за вредность. Короче говоря, мы тут закончили? Могу я с чистой совестью сбросить эту гоблиншу с ее потрясающим лексиконом на тебя, Харт, и вернуться в свою колокольню Квазимодо — иначе говоря, в девятисотый отдел?

— Ты в жизни своей не видел ни одного гоблина, правда? — прищурилась Флора. — У меня прямо руки чешутся подбросить тебе парочку под кровать среди ночи. Исключительно для того, чтобы преподать урок хороших манер о народе сидхе.

— Что бы вы ни делали, — бросил Хантер, снова переведя взгляд на меня, — пожалуйста, не вздумайте влипнуть в эту семейку через замужество.

Ярко вспыхнув от смущения, я залилась краской.

— Эм… Дальше я сама справлюсь, Хантер, спасибо.

— Тогда я сливаюсь, — бросил Хантер. — От этого места у меня начинается крапивница. Слишком много цветов. Бывай.

Он лениво выбросил вверх пальцы в жесте мира, развернулся и быстрым шагом направился к выходу из детского отдела — вероятно, желая скрыться до того, как кто-нибудь младше десяти лет увидит его бейдж и попросит помочь найти книгу, войти в компьютер или завязать шнурки.

— Послушай, ласточка, — сказала Флора, и на ее лице запечатлелось искреннее беспокойство. — Мне претит отвлекать тебя на работе, но у меня не было выбора после того, что мы обнаружили в Священных Чертогах.

— Нет, — ответила я, — всё в порядке. Я сама места себе не нахожу из-за Смерти. Что случилось? Что произошло?

— Я надеялась — пожалуй, напрасно, — узнать, что ты видела его за последний день или около того.

— Последний раз я видела его в пятницу вечером, — произнесла я, снова покраснев и отчаянно надеясь, что Флора не станет вдаваться в подробности.

— В ту самую ночь Йоханн нашел песочные часы Смерти, брошенные в зале Бассейнов. Мы с Плуто носились по следам души Седрика — пока не выяснили слишком поздно, что это была всего лишь хитрая фальшивка.

— Седрика?

— Ага, — кивнула Флора. — Он на свободе — только я понятия не имею как. И, к сожалению, не знаю где.

— О нет…

Я тревожно оглядела детский отдел. Тяжело сглотнув, я ощутила непреодолимое желание убираться отсюда к чертовой бабушке — на случай, если этот маг заявится в библиотеку в поисках меня. Чтобы довести до конца то, что ему не удалось сделать с мобильной библиотекой.

Очевидно, стремясь уничтожить Смерть, он не заботился о том, кому причиняет боль.

Я не могла оставаться рядом с моими читателями.

— Йоханн уходил в Нижний Лес, — продолжала Флора, — гулял с Леди Красной, которая попросила его о разговоре насчет… Ну, у Йоханна появился своего рода преследователь.

— Я знаю, кто такой Йоханн, — перебила я ее.

— Смерть тебе рассказал? — она удивленно склонила голову набок.

— Я… в общем-то, сама догадалась.

— Ох, — выдохнула Флора. — Для Йоханна это щекотливая тема, поэтому он и последовал за Леди Красной в лес. Она хотела расспросить его о разбитом «Фольксвагене», припаркованном у одного из крупных порталов, — узнать, не значит ли это что-нибудь для него. Она опасалась, что это может указывать на прорыв порталов и на то, что он — и мы — скомпрометированы.

— Это… ну, это моя машина, — призналась я ей. — Смерть, наверное, отвез ее в Нижний мир, чтобы спрятать после того, как Седрик разнес ее вдребезги, пытаясь убить меня. Но, Флора, где Смерть? Что с ним случилось?

— Мы не знаем, — ответила она. — Но я точно знаю, что души начинают скапливаться в огромную очередь. Я делаю свою работу, но взрослые духи уже застревают внизу. Смерть не выполняет свои обязанности. Обычно, если кто-то из нас задерживается на одном месте достаточно долго, он или я можем уловить чужую энергетическую подпись — но я не чувствую его нигде в этом мире.

Это было ужасно. Чудовищно. Хуже, чем я могла себе представить.

Совершенно очевидно, что со Смертью что-то случилось. И виноват в этом Седрик.

— А как же Немногие? — спросила я. — Ты разговаривала с кем-нибудь из них?

— Йоханн пытался призвать Сэра Белого, но тот не отвечает, — отозвалась Флора. — Остальные тоже молчат. И мы обыскали Священные Чертоги вдоль и поперек в поисках Смерти. Везде, кроме его покоев — но мы не можем туда войти. И я, и Йоханн пытались.

Его покои.

— О боже, Флора, — выдохнула я, широко распахнув глаза и уставившись на нее. — Я знаю, как его найти. Но мне нужно попасть в его квартиру. Я всё объясню, как только мы приедем. Ты… сможешь перенести меня в Нижний мир?

— Как скоро мы можем отправиться? — тут же спросила Флора.

— Поехали прямо сейчас, — решительно бросила я, схватив свой желтый кардиган со спинки вращающегося стула.

— Именно на это я и надеялась, — ответила Флора, и на ее юном лице мелькнула искра надежды.