В информатике это, наверное, может означать «нормальную форму», в политике – «Народный фронт», в физике – «нанофараду», а в химии – «нонилфенол». Для писателя НФ означает «научная фантастика», но для писателя-фантаста то же самое сокращение в любом употребляемом виде может означать любой из трёх взаимопересекающихся жанров: научную фантастику, фантастику предположений и научное фэнтези.
Не стоило бы и напоминать: название – отнюдь не то, что им называют. И то, и другое, и третье можно писать, публиковать, не имея никакого отчётливого понятия о номенклатуре жанров и даже ни разу не слышав этих терминов: в начале девятнадцатого столетия создательница «Франкенштейна» Мэри Уолстонкрафт Шелли не могла даже представить себе, что порождает на свет «научную фантастику», поскольку сей термин – продукт двадцатого века. Однако, разобравшись, чем эти три жанра отличаются друг от друга и каковы их основы, вы получите значительное преимущество.
Научная фантастика – старейшее из трёх названий (хотя жанр вовсе не старейший), а посему первым делом разберёмся с ней. Возможно, её труднее всего писать, однако продавать, если она написана со знанием дела, уж точно гораздо проще.
К научной фантастике относятся художественные произведения, основанные на предположениях о, по крайней мере, одном прорыве в одной из «точных» наук. (Точными науками называются те, где любые гипотезы надлежит подвергать пристрастной, как правило, экспериментальной, проверке. Основные точные науки – физика, химия, биология и математика.) Например, Мэри Шелли, сделав выводы из экспериментов в области гальванизма, построила книгу на предположении, что в скором времени учёные смогут возвращать к жизни мёртвую плоть. Другими словами, построила сюжет на предполагаемом прорыве в биологии или биохимии. А Г. Дж. Уэллс, предположив возможность создания машины, способной путешествовать во времени, строил сюжет на прорыве в области физики.
В обеих этих книгах прорыва якобы достигли «мы», представители западной цивилизации, однако кто его достигает, в действительности несущественно. В «Войне миров» у Уэллса предполагается, что космические корабли разработали, чтобы явиться на Землю, марсиане, однако это такая же научная фантастика, как и «Марсианская одиссея» Стэнли Вейнбаума, где американцы летят на Марс.
Начинающие писатели-фантасты зачастую считают научной фантастикой любую историю, если там имеются космические ракеты, бластеры или роботы, а истории, где ничего подобного нет, к таковой не относят. Однако это просто неверно. К примеру, «Тик-Ток из страны Оз» Л. Фрэнка Баума – фэнтези (и превосходное, позволю себе добавить, фэнтези) в чистом виде, пусть даже заглавный персонаж его – робот. К фэнтези эту книгу следует отнести, так как Тик-Ток, по существу, большая волшебная механическая игрушка, а вовсе не триумф мысли физиков и инженеров. А если вам хочется взглянуть на современную научную фантастику, где не используются ни ракеты, ни бластеры, ни роботы, вы вряд ли найдёте что-либо лучше «Кто?» и «Михайлова дня» глубокоуважаемого Альгиса Будриса.
Старейший из трёх фантастических жанров, несомненно, фантастика предположений, хотя сей термин значительно младше двух остальных. Если не ошибаюсь, это словосочетание появилось на свет благодаря Дэймону Найту, прекрасному писателю, как правило, работающему в рамках фантастики научной. По-моему, таким образом Найт намеревался расширить понятие научной фантастики вообще, однако это название в скором времени стало означать истории, где предполагаемые прорывы (один или несколько) совершаются в области «гуманитарных» наук. (Гуманитарными науками, ясное дело, считаются области знания, не относящиеся к «точным»: психология, история, экономика, социология – всё это науки гуманитарные.) Прабабушкой всей фантастики предположений, вероятно, следует считать «Утопию» Томаса Мора, написанную почти пять столетий тому назад. Сэр Томас (с тех пор ставший Святым Томасом, несомненным покровителем всех писателей-фантастов) представил себе образ жизни, радикально отличный от жизни в современной ему Англии, и написал книгу, где отвечал на вопрос: «Что, если бы люди жили вот так?» Великолепным современным примером истории того же типа можно считать «Обделённых» Урсулы К. Ле Гуин, сравнение капитализма будущего с коммунизмом будущего.
Истории, где рассуждают о последствиях ядерной войны на будущей неделе или краха фондовой биржи в следующем месяце, – тоже фантастика предположений, как и размышления, чем обернулась бы победа Юга в Гражданской войне или подавление Англией мятежа в заокеанских колониях. На языке контркультуры фантастику предположений великолепно описывает название сборника рассказов Томаса М. Диша «Кайф с твоей новой головой». Ещё одна хорошая подборка – «Интерфейсы: антология фантастики предположений», составленная Урсулой К. Ле Гуин и Вирджинией Кидд.
Кабы эта статья писалась строго по плану, следующим обсуждаемым жанром стало бы научное фэнтези, однако древнему, неизменному фэнтези так свойственно неожиданно появляться в самых разных местах и в самых разных одеждах, а без некоего чувства… нет, не скажу «понимания», поскольку на самом деле понять сей жанр невозможно… без некоего представления о фэнтези объяснить, что такое научное фэнтези, невозможно.
Фэнтези – это древнейшая литература в истории человечества. И в вашей лично. Сказания о Гильгамеше, записанные на глиняных табличках за полторы тысячи лет до рождения Моисея, есть фэнтези в чистом виде. Первой книжкой, прочитанной вами в жизни, всего вероятнее, был какой-нибудь нудный рассказ о Дике, Джейн и пёсике Споте, но первая книга, которую читали вам, действительно первая ваша книга, скорее всего, относилась к фэнтези, будь то «Кот в сапогах» или «Алиса в Стране чудес». Вообще, к фэнтези можно отнести любую историю, разворачивающуюся в Стране чудес, но это отнюдь не значит, что фэнтези ограничено только ею: к примеру, «Единорог в саду» Джеймса Тёрбера тоже фэнтези, хотя единственный фэнтезийный элемент там – собственно единорог.
Вот уже двадцать лет современное фэнтези обременено, смято «Властелином колец» Дж. Р. Р. Толкина, книгой, доказавшей, что фэнтези двадцатого века н. э. ограничено детскими сказками не более, чем в двадцатом столетии до н. э. Когда же наш двадцатый век завершится, уступив путь двадцать первому, «Властелин колец», вероятнее всего, останется тем же, сегодняшним – той самой книгой, которую каждый из современных авторов фэнтези должен прочесть, и той самой книгой, которой ни одному из современных авторов фэнтези не следует подражать.
Научное фэнтези – новейший и из трёх терминов, и из трёх жанров. Зачатый мужественным, могучим отцом, научной фантастикой, он, младшее дитя вечно прекрасной, вечно юной фэнтези, унаследовал от отца руки, а от матери – глаза. В других, менее фантастичных выражениях, научное фэнтези – история, в которой дух фэнтези достигается научными средствами. Подобно фэнтези, научное фэнтези повествует о «невероятных» созданиях и событиях, а зачастую просто-таки изобилует ими – девицами, засыпающими на сотни лет, одноглазыми великанами, оружием, обладающим даром речи и способным взбунтоваться против хозяина… однако возможность и даже вероятность существования всего этого обосновывается развитием науки.
Возьмём для примера одну из упомянутых девиц. В то время как я пишу эти слова, сотни учёных-медиков ищут методики временной приостановки жизненных функций человеческого организма. Как известно, достичь этого можно: среди низших животных длительная спячка – явление не такое уж необычное. Золотые рыбки, которых вы на днях видели в ближайшем магазине «Всё по 5 и 10 центов», скорее всего, привезены туда в брикете льда. Теперь золотых рыбок перевозят именно так, и, хотя часть рыбок из каждой партии, когда лёд размораживают, не оживает, потерь среди них насчитывается значительно меньше, чем при перевозке в резервуарах с водой. Ну а если уж золотые рыбки, то… почему бы и не златовласая принцесса?
Увы, причина есть: как этого добиться, нам неизвестно. Но, сделав такое открытие, мы смогли бы неизмеримо уменьшить сложность, к примеру сказать, отправки на Марс экспедиции, состоящей из златовласых принцесс. Более того, буде какую-нибудь златовласую принцессу (или ещё кого-то) постигнет болезнь, которую наша наука пока не научилась лечить, она может дождаться лекарства во сне.
Однако теперь предположим, что по какой-то причине её никто не явился будить. Возможно, в мире разразилась война, причём оружие этой войны – не водородные бомбы, а смертоносные вирусы. Благодаря приостановке жизненных функций принцесса не погибнет, а вот персонал клиники вымрет весь подчистую. Вокруг не останется никого, а она так и продолжит спячку, ни о чём не подозревая, пока вокруг изветшавших стен Международного медицинского центра снова не разрастутся густые леса, вырубленные первыми поселенцами. Но вот в один прекрасный день…
Полагаю, идею вы уже поняли, а если нет, значит, не поймёте вообще. Это и есть научное фэнтези.
Или, по крайней мере, может таковой оказаться. Может, если исцеление связано с тайной жизни, пусть даже слова судачат между собой о переносчиках инфекции и физике низких температур.
А вот ещё один, более прогрессивный пример из моего собственного научного фэнтези, то есть романа «Тень палача». Вероятно, вы уже знаете, что когда-нибудь человечество сможет бороздить просторы космоса на кораблях, движущихся благодаря давлению звёздного света на тонкие, толщиною с салфетку, металлизированные паруса колоссальной площади. И вот старый, лишившийся разума космический странник говорит:
– Повелители! – заговорил он. – О, повелители и повелительницы мироздания! Вы, дамы шелкововласые, в шелка облачённые, и вы, господа, правящие империями и повелевающие армиями В-врагов нашей Ф-фото-сферы! Вы, чьи башни твёрже камня, сильнее д-д-дуба, что распускает листья и после лесного п-п-пожара! И ты, мой господин, тёмный владыка, триумф с-с-смерти, вице-король над ночью! Д-долго служил я на кораблях сребропарусных, кораблях по сту мачт, достигавших самих з-з-звёзд, долго плавал под их сверкающими кливерами, и Плеяды горели у нас за кормой, но никогда и нигде не встречал никого, подобного тебе! Зовусь я Г-г-гефором и пришёл служить тебе – чистить плащ твой, точить огромный меч, таскать за тобою корзину с глазами жертв твоих, повелитель, подобными лунам Верданди, когда те умрут вместе с солнцем…
Витиевато, конечно, но и Гефор – персонаж отнюдь не простой. В противовес ему, вот как Севериан (это его Гефор в только что процитированном абзаце именует повелителем и господином) описывает башню гильдии палачей, к которой принадлежит:
Фасад её выходит на западную, заднюю сторону Цитадели. На первом этаже расположены кабинеты наших мастеров – там они проводят консультации с представителями юстиции и главами других гильдий. Над ними, этажом выше, находится общая комната, дальней стеной примыкающая к кухне. Ещё выше – трапезная, служащая нам не только местом приёма пищи, но и залом для собраний. Над трапезной – личные каюты мастеров, которых в лучшие для гильдии времена было гораздо больше. Этажом выше – каюты подмастерьев, над ними – дормиторий учеников и классная комната, мансарды и анфилады заброшенных кабинетов, а на самом верху – орудийный отсек: то, что там осталось, членам гильдии полагается обслуживать в случае нападения противника на Цитадель.
Внизу, под всем этим, находятся рабочие помещения гильдии. Сразу под землёй – комната для допросов, а под ней – то есть уже вне башни, ведь комната для допросов изначально была реактивным соплом – тянутся вниз на три этажа (прочие этажи давно не используются) лабиринты темниц…
Каюты? Реактивное сопло? Да что же это за башня? (Ответ, естественно, ясен: это башня из научного фэнтези.)
Кто изобрёл жанр, называемый нами ныне научным фэнтези, я точно не знаю, однако он возникает на наших глазах в «Умирающей Земле» Джека Вэнса, а в его же не единожды удостоенной премий повести «Хозяева драконов» предстаёт перед нами вполне развитым.
Научное фэнтези настолько ново, что вычленить какие-то его законы пока невозможно. Писатели ещё экспериментируют, ещё ищут подходящие для него приёмы и прочее. Если вы думаете обратиться к этому жанру, мой вам совет: поразмыслите над прочитанной научной фантастикой, а затем и над фэнтези. Оцените то и другое. Если вы любите научную фантастику как таковую, как научную фантастику, не видя в ней ни пороков, ни недостатков, пишите научную фантастику. Если вы любите фэнтези как фэнтези, в чистом виде, и вас нисколько не раздражает, не тревожит его манера устанавливать правила по ходу действия, пишите фэнтези. Но если вы любите то и другое, однако в силу различных причин не удовлетворены ни тем ни другим, возможно, научное фэнтези как раз для вас. Скрестите два первых жанра между собой. Сделаете всё правильно – сами не заметите, как начнёте упоминать элементы науки и элементы фэнтези в одной и той же фразе.
Только не плутуйте с наукой. Держитесь в курсе происходящего в различных её областях и исключайте из сочиняемых историй решительно невозможное. Вытаскивать кроликов из цилиндра – это ещё не всё: необходима способность объяснить читателю, причём увлекательно, не в виде сухой лекции, откуда они там берутся.
Не плутуйте и с фэнтези. Чудовища должны поражать, красавицы – внушать благоговейный трепет, а шуты – быть смешными и в то же время чуточку грустными. Всё должно быть осязаемым, всё должно быть свежим. Вот что в действительности означает НФ.