Иван

— Ты воспитала манипулятора. Теперь расхлебывай, — едко бросил я в трубку.

Яна сидела рядом, одобрительно поглаживая меня по руке.

— И у тебя больше возможностей. Под тобой золотая жила. А я из-за Наташкиных выкрутасов с инфарктом лежу. Я не хочу ее видеть у себя в доме. Мне нужен покой. Реабилитация. Это всё дорого. А кредит я могу взять только под залог целой квартиры.

— Мы вместе ее воспитывали, Ваня. Поэтому не стоит обвинять только меня. Решай вопрос с Наташей сам. Но нормальный отец дочь без крыши над головой не оставит.

— А нормальная мать…

Договорить я не успел, Анна бросила трубку. От злости в груди мгновенно разбух огненный комок, кровь прилила к лицу, выдавливая наружу глаза.

— Ваня, Ванечка… тише, ты что! — вскочила Яна. — Успокойся. На вот, — она сунула мне под нос стакан с водой.

Через силу сделав глоток, я почувствовал, что меня отпустило. Эти коновалы выписали уже через неделю, как будто я простуду легкую перенес. А вчера позвонила Наталья и заявила, что ее отчислили с учебы, и поэтому она возвращается домой. Ко мне домой! Не к матери, которая может себе позволить выделить ей ренту на расходы, а ко мне — больному человеку, которому требуется уход и покой.

— Надо было попробовать, Ваня, — Яна провела прохладной ладошкой по моему лбу. — Я, конечно, знала, что твоя бывшая стерва, но чтоб настолько черствой быть…

Яна сокрушенно покачала головой. Вздохнув, похлопала меня по руке.

— Но ничего. Есть же план Б. Я думаю, Наташа согласится. Она же не захочет жить с нами. Значит, выкупим ее долю.

— Но как же? — я приподнялся на локтях. — Это же твои деньги на развитие…

Яна наклонилась ближе, и я с наслаждением вдохнул запах ее парфюма. Какое счастье, когда пахнет не мочой и кашей, а чистой кожей и сладковатыми духами.

— Ну, что делать? Мне главное, чтобы ты не нервничал, Ванечка… Чтобы поправился быстрее. Я же о тебе забочусь. Двум хозяйкам на одной кухне не ужиться. У Наташи свой ритм, а тебе режим нужен.

Через два дня приехала Наташа. Смерив нас ненавидящим взглядом, затащила в коридор три чемодана и сразу же закрылась у себя в комнате. «Вот так, Ванечка», — красноречиво качнула головой Яна. Ни тебе извинений, ни хотя бы формальных расспросов о здоровье. Махровая эгоистка, которая считает, что все вокруг виноваты.

— Это не ультиматум, — сказал я на следующий день Наташе. — Это расчет. Если не подпишешь, то суд, экспертизы, месяцы нервов. Цена упадет на треть, юристы процент заберут, ты получишь меньше, чем я предлагаю, да еще и задержкой.

Наташа опасливо взяла в руки бумаги, пролистала, не вникая. Задержалась на странице, где была сумма, которую получит на счет, сразу после подписания договора.

— А если соглашусь? — подозрительно уставилась она на меня.

— Завтра получишь деньги, — вмешалась Яна. — Сама решишь, как лучше распорядиться. Ты девушка взрослая, — усмехнулась она. — Съедешь, когда найдешь вариант. Никто тебя не гонит. Мы с отцом только хотим, чтобы всем комфортно было. Раз уж мать отказалась тебе помочь, то придется как-то решать… Что делать?

Наташа дернула плечом, нисколько не показав раскаяния. Опустила глаза, перечитывая текст, но больше для того чтобы скрыть злость. Я тяжело шевельнулся на стуле. Как так вышло, что дочь никого в грош не ставит?

Анна, всё Анна… ее воспитание. Разговоры всё с ней разговаривала, книжки подсовывала, а надо было пороть. Глядишь, и выросло бы что путное.

Наташа занесла над договором ручку, выждала несколько секунд и быстро вывела подпись. Я тихо выдохнул и вцепился в Янины пальцы. Какое счастье, что она у меня есть. Что бы я без нее делал?

Тощая стопка бумаг упала на стол. Наташа скривила губы, фыркнула и, обдав нас презрительным взглядом, вышла.

— Нотариус к шести придет? — уточнила Яна, собирая документы.

Я кивнул. Воспользовался старыми связями — оформим всё как полагается и заживем потихоньку.

— Ты утром деньги ей переведешь? — спросил я Яну.

Заметил, как заискивающе звучит голос. Яна кивнула, проверяя договор. Просияв улыбкой, бросилась ко мне, принялась целовать.

— Я так рада, Ванечка! Так рада, что всё хорошо разрешилась. Ничего, вот подлечим тебя, окрепнешь, а там и Наталья перестанет злиться… Наладится всё.

Я подставил губы для глубокого поцелуя. Провел дрожащей рукой по ее спине, смещаясь ниже, хотя и не почувствовал возбуждения.

— А вот это рановато, дорогой, — засмеялась Яна. — Придется подождать.

— Ты решила… ты выйдешь за меня? — хрипло спросил я, утыкаясь лбом в ее лоб.

Обхватив мои щеки руками, Яна внимательно заглянула в глаза. Я ждал, чувствуя, как толчками бьется сердце.

— Конечно, — наконец шепнула она.

Неимоверная волна радости захлестнула с головой. Я вновь почувствовал себя живым. Она будет со мной! Навсегда. Моя любовь, моя опора.

Сердце успокоилось и забилось ровно. Не от лекарств, от облегчения. Больница, страхи, мысли о том, что меня ждет впереди — всё это отступило. Я дышал полной грудью и впервые после инфаркта, мне не было страшно за завтра. С Яной у меня это «завтра» будет.

Я не хочу больше бояться. Я устал. С момента нашей первой встречи Яна забирает мой страх, освобождает меня от него. Спасает меня, ничего не требуя взамен.

— Что? — улыбнулась Яна, поймав мой взгляд.

Я заморгал, стараясь, чтобы она не заметила, что от переполнявших меня чувств я готов разрыдаться. Как мальчишка. Психолог в больнице говорил, что у инфарктников эмоции становятся острее. Помотал головой, сжимая губы. Ни словечка пока ей не скажу, пусть будет сюрприз.

— Лёва, задержись, — откашлявшись, сказал я, когда последние подписи были поставлены.

— Завтра, — с нажимом произнесла Наташа, выразительно поглядывая на меня с Яной.

И упорхнула, на ходу отвечая по телефону. Я встал и плотно прикрыл за дочерью дверь.

— Лёва, нужно еще кое-что оформить, — от торжества момента голос слегка просел.

— Что? — вздернул седые брови нотариус. — Вроде бы, всё…

Яна кинула на меня встревоженный взгляд.

— Дарственную, — торжественно обронил я.

Тишина придавила нас тяжелым одеялом. Казалось, даже на улице всё замерло. Первым очнулся Лёва, откашлялся, разгладил несуществующие заломы на бумаге и только тогда произнес:

— Иван, это же не к спеху… Обдумать надо. Куда торопиться?

— У меня было время подумать, — усмехнулся я.

Подойдя к Яне, приобнял ее за талию. Она смотрела на меня испуганно, будто собиралась отговорить от того, что я задумал.

— Яночка, — не стесняясь Лёвы, я развернул ее к себе. — Я не хочу, чтобы ты думала, что я женюсь на сиделке. Знай: я женюсь на любимой женщине. На женщине, которой доверяю, которую хочу радовать, о которой буду заботиться.

— Ты не должен ничего доказывать, Ваня, — шепнула Яна, с трудом сглотнув. По худой шее прошелся спазм. В глазах заблестели слезы. — Мне достаточно того, что мы вместе.

— Этого мало, — сказал я и вытер слезинку, которая всё-таки скатилась по ее щеке.