Анна

День был хмурый, как и мое настроение. Вот уже неделю вечерами я разбираю коробки и пытаюсь привести в порядок пространство, в котором отныне мне предстоит жить. Сколько — еще не решила. Всё зависит от того, как я себя буду здесь ощущать.

На общем собрании, куда приезжали мужчины в дорогих костюмах, было сказано, что никого с земли выгонять не будут, сносить дома в планах нет, потому что это не стройка века с «золотыми» коттеджами. Инвесторы выкупают заброшенные поля за рекой, старый лесопильный завод за рощей, умершие крохотные деревеньки вокруг, и вдыхают жизнь. На месте полей появится отель — не бетонная коробка, а аутентичные домики, вокруг нашего поселка будут виться велодорожки, у радоновых озер появится эко-тропа. В планах есть возродить и лечебницу на водах, которая была здесь в девятнадцатом веке.

Угрозу я свою выполнила и спальню превратила в чулан. Унесла вниз лампу и без необходимости на второй этаж не поднималась. Хватало работы и на первом. Переезжать помогали все: и даже Ира, абсолютно неприспособленная к хозяйству, помогала, как могла.

Дуся, как всегда отличилась. Приехала с Николаем еще на стадии упаковки вещей. Я как раз возилась на кухне, соображая, что забрать с собой. Влетела на кухню, размахивая рулоном с пузырчатой пленкой. Оглядела масштаб бедствия, выдвинула ящики, открыла дверцы шкафчиков и, помрачнев, уточнила:

— Это что?

Продолжая заворачивать керамические горшочки в бумагу, я растерянно оглянулась.

— Тарелки… Кастрюли…

— Угу! — уперла руки в бока Дуся. — Ты что, это оставляешь?

— Ну да… Куда мне это барахло. Беру, что понадобится.

— Фигушки — вот я ему что оставлю! — гаркнула Дуся и, отмотав щедрый кусок пленки, принялась паковать всё, что попадалось на глаза. — Это твое! Пусть свою новую жизнь с нуля начинает! Коля! Неси еще коробку!

— Но, Дусь, это просто вещи… Зачем мне три сковороды или сервиз на двенадцать персон? Или кофемашина?

— Что-о-о? — выпучила глаза Дуся. — Ты и кофемашину решила ему подарить? Чтоб он по утрам латте этой своей лахудре делал?! Коля!!!

В дверях в своей неизменной клетчатой рубахе вырос Николай.

— Собирай всё, что видишь! Даже если это сломанная мясорубка! Ничего! Сдам в металлолом! Ни чашки, ни ложечки, ни солонки я ему, гаду, не оставлю! — пыхтела Дуся.

Коля, зная жену в таком состоянии, перечить не решился. Огромный, как шкаф, он принялся упаковывать миксер, кухонный комбайн и даже тостер, который уже давно не использовался.

— Дуся, но тут же еще Наташа живет…

— Ничего, пусть папаня раскошелится, — бухтела Дуся. — А молодежь нынче доставкой питается. А это что? — в руках она держала тарелку с отдельными ячейками.

— Это я маринады всякие выкладывала — огурчики, чеснок, перец… Закуски. Мне это точно не надо.

— Еще чего! — фыркнула Дуся. — В хозяйстве всё пригодится! А Ваньке эта тарелка больше ни к чему. Пусть он свой вялый корнишон в другое место теперь пристраивает!

Захохотала, подмигнув, а я покраснела.

— Дуся!

Но Дуся уже отвернулась.

— О, а вот это оставь! — в руках у нее была терка. — Пусть Ванька морковку натирает…

— Дуська!

— Что? — невинно улыбнулась подруга. — Я ж про салат. А ты что подумала?

Вспомнив всё это, я тихо рассмеялась. И в это время увидела в окно, как за забором остановился автомобиль. Я настороженно наблюдала: может, не ко мне? Но тут же послышался стук в ворота.

Накинув куртку, вышла на улицу. С края веранды сорвалось несколько капель, одна из них упала мне на нос. Смахнув ее, я быстро пошла по дорожке.

В просвет увидела темно-серую машину. «Наверное, какой-нибудь оценщик. К соседям с того конца улицы уже приезжали. Просили продать дома. Очередная акула приплыла и ко мне, — с неприязнью думала я, пока открывала калитку.

Увидев вытянутую форму автомобиля, только утвердилась в своих мыслях: «Приплыл, чтобы обнюхать добычу».

Рядом с машиной стоял мужчина. За сорок, может быть, даже ближе к пятидесяти, в темно-синей куртке, в дорогих, но явно не новых джинсах и коричневых ботинках на рифленой подошве. В руках он держал планшет.

— Здравствуйте, — краешек губ приподнялся, обнажив ровные зубы.

Подул легкий ветерок, вытащил из черных с проседью волос несколько прядок и бросил их на лоб. У мужчины было очень интересное лицо — это я заметила сразу, но разглядывать его было неприлично, пора уже дать от ворот поворот и идти дальше разбирать коробки. А то я так и до лета не управлюсь. Я сдержанно поздоровалась.

Взгляд упал на его идеально чистую обувь, сама я выскочила в надетых на шерстяной носок кроксах. Хорошо, хоть не в чепце, а с волосами.

— Извините за беспокойство, — сказал тем временем мужчина. — Я управляющий партнер фонда «Наследие». Это наша компания разработала проект кластера. Меня зовут Айдар.

Мужчина шагнул ближе и протянул руку. Помедлив, я тихо пожала кончики его пальцев. Они были теплые и… не знаю, как объяснить. Как будто вибрировали. Или мне показалось?

— Добрый день, — я запахнула куртку. Называть свое имя не стану. Зачем? — Я не буду продавать дом.

Широкие, темные брови мужчины чуть приподнялись, в светло-карих глазах промелькнуло удивление.

— Да я собственно и не собирался вам этого предлагать.

Теперь он улыбнулся шире, и я увидела, как у глаз собрались морщинки. Улыбка изменила его лицо. Убрала строгость скул и сделала черты мягче. Айдар перехватил планшет, мелькнув часами. Только не золотым браслетом, а на кожаном ремешке и с прозрачным циферблатом.

— Просто я ехал мимо, изучаю, знаете ли, территорию, — Айдар повел рукой, обводя взглядом улицу. — И ваш дом меня заинтересовал. Я просто хотел задать пару вопросов. Вы позволите?

Я озадаченно смотрела ему в лицо. Потом кивнула и приоткрыла калитку шире, молча приглашая войти.

— Ого! У вас тут гнезда ласточек? — он не сдержался и присвистнул. — Извините…

— Ничего, — улыбнулась я. — Да, ласточки почти сразу заселились, еще когда отец только начал строить дом. — Хлопот от них… Галдят с раннего утра, а осенью приходится стены отмывать.

Я замолчала, спохватившись. Зачем я это рассказываю незнакомому человеку?

— У меня у деда и бабушки тоже на доме жили ласточки, — улыбнулся мужчина.

И тут же опустился на колени, разглядывая каменный цоколь. Я недоуменно наблюдала, как он ползает вдоль фасада.

— Похоже на карпатский сланец, — пробормотал он, ковыряя узор, который собирал отец по рисунку мамы.

— Кажется, это он и есть… — припомнила я.

Айдар повернул голову, удивленно приподнял брови и неожиданно завалил меня вопросами о годе постройке, о том, почему именно здесь и почему именно в таком виде, кто сделал резные наличники и жив ли еще этот человек? Радовался, как ребенок, что я не превратила дом в пластиковую бездушную коробку. Обойдя по периметру, наконец, выдал:

— Вы простите, что я так… Просто, как историку-любителю мне это очень интересно. Берегите его, — он похлопал ладонью по стене. — И спасибо, что разрешили полюбоваться.

Снова пожав мне руку, Айдар попрощался и пошел к выходу. Я стояла и смотрела вслед. На душе было очень тепло. Хотелось поехать к отцу и рассказать, какие восторги вызвало его детище. Пусть он ничего не поймет, но я всё равно расскажу.

— Вы не представились, — неожиданно остановился историк-любитель. — Нет, если не хотите, то…

— Анна. Меня зовут Анна, — сказала я.