Человек – существо социальное. Близость с другими людьми ему жизненно необходима. Отдаление от людей позитивно влияет на душу, только когда оно добровольно и вызвано желанием взглянуть на предшествующую близость с пространственной и временно́й дистанции.

Несмотря на мое явное сопротивление или, может быть, как раз из-за него господин Брайтнер бережно и с ангельским терпением подвел меня к теме вечера накануне.

– Прежде чем мы перейдем к тому, что случилось вчерашним вечером, ответьте, пожалуйста: часто ли вы ходите на вечеринки?

– Я? Нет, скорее редко.

– Скорее редко – это насколько часто?

– Да почти никогда.

– Почему же?

Как же меняются времена. Есть в жизни периоды, когда приходится оправдываться за свое разнузданное поведение на вечеринках. И есть периоды, когда приходится оправдываться за то, что вообще не посещаешь вечеринки и, соответственно, никак себя на них не ведешь.

– Ну, дня три или четыре в неделю дочь ночует у меня. Тогда я, само собой, не выхожу из дома и не употребляю алкоголь.

– Вам этого не хватает?

– Совсем наоборот, – вырвалось у меня слишком быстро. – Я радуюсь, что могу каждую секунду безмятежно и в полной мере наслаждаться общением со своей дочкой.

– Высокие стандарты, – критически заметил господин Брайтнер.

– Да. И прежде чем вы спросите – еще раз да! Быть отцом порой напрягает. И потому я, с другой стороны, рад и тому, что половину вечеров провожу один, сам с собой.

– А что вас напрягает?

– Приходится постоянно метаться туда-сюда, с бассейна на танцы, и всякие детские дни рождения. Сплошная эмоциональная дерготня. Иногда к концу такого дня я бываю едва в состоянии что-то почитать дочери. Но все-таки делаю это. А потом обычно засыпаю рядом с ней.

– Половину вашего времени вы жертвуете собой ради дочери, другая половина вам нужна для восстановления, – подытожил господин Брайтнер с обескураживающей для самого себя ясностью, а затем продолжил: – Значит, возможности выходить по вечерам и знакомиться с новыми людьми у вас довольно ограничены.

– Ограничена моя потребность знакомиться с новыми людьми, – возразил я и из-за этого брайтнеровского вопрошающего взгляда тут же поскорее добавил: – Она убывает из-за осознания того, что в моей жизни и так уже есть довольно много людей, с которыми я совершенно не хочу знакомиться ближе. С возрастом я все больше понимаю, что стремление лучше узнать людей нацелено на все меньший круг лиц, в центре которого моя семья, моя дочь и, в конце концов, я сам.

– Если вы и стоите в центре ваших потребностей, то разве что в самом конце очереди, – пробормотал господин Брайтнер, кивая самому себе.

– Простите? – уточнил я, не совсем расслышав его бормотание.

– Значит, иногда у вас возникает чувство, что чего-то не хватает, верно?

Верно. Иначе я не захотел бы в свой день рождения совершенно сознательно напиться с чужими, по сути, людьми. Я кивнул.

– Ну что ж, это хорошее начало, – успокаивающе пробормотал господин Брайтнер.

– Начало чего?

– Скорее – для чего. Но об этом мы еще поговорим. Расскажите мне лучше о вчерашнем вечере. Что это за клиенты?

Это был руководящий состав преступной организации Драгана Серговича. Люди, которыми после убийства Драгана руководил я сам.

Мы встречались два раза в год в каком-нибудь приятном месте, вкусно ели, выпивали и много смеялись. Если между делом всплывали рабочие вопросы, то мы их обсуждали.

Эти встречи не только повышали лояльность и эффективность сотрудников. Лично для меня они имели еще более прекрасный эффект: эти встречи доставляли мне простую и трогательную радость.

Они служили отличным поводом для того, чтобы вырваться из обыденной повседневности замкнутого на самом себе отца.

И мне было совершенно плевать на распространенные предрассудки по поводу содержательниц эскорт-агентств, торговцев оружием и наркотиками, а также директоров детских садов. Карла, Вальтер, Станислав и Саша – это были те люди, в компании которых мне было хорошо. С ними можно было общаться неформально, почти по-детски радоваться абсурдным глупостям. А их я помнил только по студенческим временам и службе в бундесвере[1].

Я попытался объяснить это своему тренеру по осознанности без упоминания убийства Драгана.

– Это группа клиентов, которых я профессионально консультирую. Мы регулярно встречаемся в непринужденной обстановке. Мне нравятся эти встречи. Это что-то особенное. И я подумал, что можно совместить их с моим днем рождения.

Даже из этой краткой информации господин Брайтнер сумел сделать глубокомысленные выводы.

– Значит, вы предпочитаете встречаться скорее с теми, чьи роли и отношения с вами прояснены, нежели связываться с совершенно новыми людьми?

Я поразмыслил, что может быть не так в этом умозаключении. И ничего не намыслил.

– Верно. А что в этом плохого?

– Вообще-то, люди обычно отмечают дни рождения с настоящими друзьями.

Поскольку я не хотел подробно разъяснять, почему круг моих друзей так ограничен, то предпочел разъяснить свою неприязнь к вечеринкам.

– Я не могу ничего с собой поделать, мне противны все эти тусовки с расфуфыренными чужаками. Сплошная показуха. Будь то вечеринки для тех, кому за сорок, или еще какие торжества. Всегда одни и те же козлы – «мой дом – моя машина – моя лодка», – которые заполняют внутреннюю пустоту алкоголем и дизайнерскими шмотками. Эти вечно размалеванные гогочущие гусыни, которые накачиваются просекко, чтобы утопить в нем сомнения и страх перед будущим. Финал довольно трагичен, когда на таких тусовках сходятся обе эти группы. Не мой это мир.

В тишине, наступившей после моего спонтанного монолога ненависти, я почувствовал себя немного потерянным.

– Что это вас так расстроило? – поинтересовался наконец господин Брайтнер.

– Я… ну, я…

– Вам исполнилось сорок пять лет, и у вас нет никого, кто пригласил бы вас вечером отметить этот день, так?

Оу. Это было больно. И попало в самую точку.

Я кивнул.

– Значит, это первое негативное открытие вчерашнего вечера? – смиренно спросил я.

– Или первое позитивное открытие сегодняшнего дня. Вы бы охотно знакомились с нерасфуфыренными людьми, но, похоже, не знаете, где их найти.

Я заполнил повисшую паузу глотком чая. Господин Брайтнер последовал моему примеру и продолжил:

– Но вернемся во вчерашний вечер. Ваш внутренний ребенок или вы – не будем углубляться – решили сделать себе подарок и отметить день рождения. Пожелали сделать что-то такое, для чего обычно слишком вымотаны. Чтобы избежать неприятного контакта с чужаками, вы предпочли праздновать с клиентами, которые ничего не знали о вашем дне рождения. Вы радовались этому вечеру и даже подготовились к нему. Совершенно сознательно спланировали употребление алкоголя, правда не для того, чтобы заполнить внутреннюю пустоту, и не для того, чтобы смыть страх перед будущим. Верно?

В такой формулировке это прозвучало как что-то ненормальное. Я нерешительно кивнул.

– И что с этим не так?

– Ничего. Только то, что ваш план, похоже, не сработал. Иначе вечер, как бы так выразиться, не накрылся медным тазом. Вы сегодня не опоздали бы вдвое больше обычного, а ведь приехали на такси, и настроение ваше, вероятно, было бы получше. Итак, что же произошло вчера вечером?

Итак, я приступил к рассказу.