– Вот, вот, – Эгер толкнул приятеля в бок, – выходит.

Томохиро повернулся. Его взгляд упал на невысокую рыжую девушку в тёмно-зеленом скафандре. Закрыв за собой дверь, она направилась в сторону ближайшей продуктовой лавки. Вид её позабавил Томохиро, скафандр был мал и смотрелся на девушке как резиновая перчатка, натянутая на мячик. Приятель кивнул на неё Эгеру, собираясь пошутить, но тут же осёкся. Лицо товарища было бледным и напряженным. Выход рыжей из отсека означал, что их ожидание закончилось. Эгер почувствовал, как заколотилось сердце, и ногти кольнули мякоть внутри крепко сжатых кулаков. Ноги словно отнялись, от них по спине поползла какая-то пустая, неприятная слабость. Откуда было ей взяться, они торчали у этой двери уже много часов, он столько раз повторял себе, что ничего страшного в этом нет, он бывал там много раз, очень много. Он уговаривал себя всё это время и уже, как ему казалось, уговорил. Но вот рыжая покинула свой пост, путь открыт, а ноги едва шевелятся и сердце выпрыгивает из груди.

Глубоко вздохнув, Эгер постарался взять себя в руки. Да, прихватить с собой Томохиро оказалось отличной идеей. В борьбе с собственными слабостями такие «друзья» помогают замечательно. Кольнут, когда надо, поглумятся, будут долго и навязчиво обсасывать все твои неудачи, вспоминая каждую. У Томохиро на это всё была отличная память.

– Идём, – произнёс Эгер настойчиво, – у нас минут десять, не больше.

Они подошли к двери и постучали. Через пару минут, показавшихся вечностью, им открыла женщина. У неё было бледное, словно выцветшее лицо и рассеянный взгляд. Увидев Эгера, она улыбнулась.

– А, Эгерушка, – отвернувшись, она пошла прочь, приглаживая редкие серые волосы. – Никита в комнате, вы только не шумите… я устала… хочу прилечь. Тихонечко поиграйте, – добавила женщина, укладываясь на кровать. – Не шумите.

– Туда, – шепнул Эгер, указывая на дверь в комнату.

– А она не знает, что ли? – удивился Томохиро.

Эгер покрутил у виска. Приятель понимающе качнул головой.

– Времени мало, забираем как есть и уходим.

– А это что? – спросил Томохиро, когда они зашли в комнату.

Эгер поднял взгляд, и что-то отозвалось в груди.

– Часы, – сухо произнёс он.

С тех пор как Никита пропал, он, конечно, бывал в его комнате, но последний раз смотрел на этот странный предмет в далеком прошлом, словно в каком-то неясном сне, наполненном невидимыми красками, бесшумным звуком и людьми с размытыми очертаниями. Сейчас он увидел лучи стрелок, расходящихся из центра. Годовая ушла далеко вперед.

– Часы, – хмыкнул Томохиро, – ну ладно. Часы так часы, как скажешь. Хотя часы, по-моему…

– Давай по делу, – перебил его Эгер. – Нам нужно это.

Он закрыл дверь. За ней, приставленный к стене, стоял черный сплющенный мертвец. Томохиро вздрогнул.

– Давай коробку, – произнёс Эгер, стараясь, чтобы его голос звучал как можно уверенней. Глаза Томохиро округлились:

– Так он же не влезет!

– Влезет, – сказал Эгер. – Доставай.

Он начал шарить руками по углам, шкафам и полочкам, перебирая какие-то предметы. Томохиро расправил коробку.

– Тут всё не так просто, – бодрым голосом продолжил Эгер. – Я не помню, как там что работает. Что куда вставляется. Это всё делал Никита. Я только смотрел. Вот, – он снял со стены пояс, за ним, звякнув по полу, потянулись какие-то ремни, – это самое главное.

– А, – выдохнул Томохиро. – Значит, чучело мы не потащим, а то я уж думал, сколько оно может весить, а то если сухое, то, наверное и не так много, можно было бы и одному его допереть, только вот с дверью… как такое через дверь? И потом, там же снаружи полно полосатых…

– Томо, заткнись. Сейчас рыжая вернётся…

Томохиро закивал.

– Мальчики, вы хотите покушать? – неожиданно раздался за дверью женский голос.

– Нет, не хотим, спасибо, – мгновенно отозвался Эгер.

– Вы играете? – спросил голос.

– Да, мы играем. Нам очень интересно, – прокричал Эгер, и добавил тихо. – Вот это еще надо… и это…

Закинув на дно коробки пояс, он продолжил нервно и жадно обыскивать полки, шкаф, стол, и всё, что попадалось. Его пальцы, словно намагниченные крюки, цепляли какие-то провода, железки, пластик, цветные цепочки и перемещали всё это в ёмкость, которую держал перед собой слегка ошалевший Томохиро.

Наконец, моргнув глазами на часы, Эгер произнёс, словно оправдываясь.

– Ему всё это уже не понадобится.

– Кому? – осторожно спросил Томохиро, косясь на мертвеца.

Эгер вскочил на стул и попробовал снять со стены часы. Что-то мешало, он подёргал, ругнулся и спустившись, уставился на Томохиро. Приятель молчал, разглядывая содержимое коробки.

– Это всё тренажер? – спросил он.

– Нет, тут больше, разное, пригодится, – отрывисто произнёс Эгер. – Всё, погнали.

Томохиро опустил коробку на пол и попробовал закрыть. Барахла оказалось достаточно много, его пришлось распределять по углам. Мелкие предметы мешали самому крупному. Эгер стал помогать. Вдвоем они пытались уложить непослушный пояс то так, то эдак. Время поджимало, Эгер почувствовал, что капелька пота затекла ему в глаз, щиплет и чешется. К вспотевшим ладоням начали прилипать небольшие предметы. После того, как они в очередной раз перевернули пояс, перед ним сверкнула пряжка. Она словно вырвалась из того размытого сна, о котором он недавно вспоминал, и напомнила большее – о прошлом, где происходили странные вещи и обитало огромное немыслимое существо с зеленой металлической чешуёй и занудным голосом. Путь к нему был долог и лежал в темноте, блуждая по бесконечным коридорам и шахтам с бесшумными лифтами. Мимо погибших роботов и страшных, оживающих теней. И это существо рассказывало удивительные истории о своём загадочном мире, затонувшем в еще более глубоком прошлом. И слушая его, они словно погружались в бездонный космос на огромном космическом корабле, красивом и блестящем, исчезнувшем как будто навсегда, но живом и близком.

И в этом сне что-то было другим, не таким как сейчас. Эгер чувствовал это и не чувствовал одновременно. Точно само пространство было раньше пропитано чем-то тёплым и добрым, едва уловимым, ускользающим. Теперь же, в настоящем, почти всё казалось понятным, утратило тайну и с ней как раз это – что-то невесомое и пугливое.

– Кхм, мы разве не торопимся, – толкнул в бок Томохиро, – ты чего застыл?

– Да, – произнёс Эгер, – Торопимся. Конечно.

– Ну?! – почти прокричал Томохиро, – еще немного, и придется снова эту рыжую дуру весь день караулить. Давай, Ега, погнали.

«Эха, – возникло в голове Эгера слово, словно капля воды стукнула в темечко. – Тогда меня звали Эха».

– Знаешь, что, – задумчиво сказал Эгер, – выгружай. Нельзя так. Не могу.

– Твою же мать, – вскидывая брови, воскликнул Томохиро, – Ты же сам меня сюда вытащил. Что значит «не могу», идиот?! На тебе долгов как волос на голове, ты понимаешь, что будет, если… Нет, ты реально такой дебил или прикидываешься? – Томохиро покраснел, его лицо исказилось до неузнаваемости. – Что ты там такое увидел? Сантименты? Ах, ах, это вещи моего старого друга. Так он давно помер, этот твой… как его там звали… ну… Всё, нет его! Сам же сказал, что ему всё это уже не потребуется. Ну?! А тебе еще можно помочь. Это вот, – он ткнул серым пальцем в блестевшую на поясе пряжку с эмблемой космического флота, – это нас еще и богатыми сделает. Уникальная вещь, вроде. Ты же не наврал, Ега?! Она же уникальная? И она работает, верно?

– Не знаю, – вяло отозвался Эгер, – давно не проверял.

– Твою же мать, – Выдохнул сквозь зубы Томохиро. – Ладно, потом разберемся. Сейчас пошли.

Эгер не сдвинулся с места.

– Так, – посопев, продолжил Томохиро, выцеживая слова, – ты понимаешь, чем это грозит? Твой отец ведь не просто так сидит на трёх новых музеях. Там добра прилично. И он не просто так сидит там, ему позволяют там сидеть. Понимаешь? Понимаешь или нет? А кто позволяет, знаешь? А что будет, если это вдруг закончится? Кому он спасибо скажет? Думать умеешь? Умеешь думать, а?

Эгер поднял глаза на приятеля, словно два камня в сжатых кулаках.

– А ты не смотри на меня так, – продолжил Томохиро, – я что ли в этом виноват. Ты сам. Всё сам. Если бы не я, так ты бы вообще… ну… – Томохиро скривился, подбирая слова покрепче. В этот момент в дверь отсека постучали.

– Твою же… – прошипел он.

На кровати, кряхтя, повернулась мама Никиты.

– Я открою, – неожиданно прокричал Эгер.

– Хорошо, сынок, – согласилась женщина, – это, наверное, к тебе… Эгерушка пришел…

– Ладно, – хрипло выдавил Эгер. – Пошли.

Томохиро выудил откуда-то широкую желтую резинку, и, ловко перетянув коробку, последовал за приятелем.

У двери в отсек они представились доставщиками, которые ошиблись дверью. Рыжая девушка выслушала объяснение молча, и, как показалось, с недоверием, но глаза её улыбались, рассматривая молодых людей. Томохиро то и дело косился на черно-белый полосатый платок, свисавший ей на пышную грудь, а Эгер застенчиво улыбался, прикидываясь добродушным балбесом.

– Милая, – мрачно заметил он, когда дверь за ними закрылась.

– Я их презираю, – тихо произнёс Томохиро, – сначала они тебе улыбаются, хорошие такие, справедливые, а потом приходит пара крепких мужиков, с такими же вот полосатыми платочками, и перетряхивают весь твой отсек, вот прям весь… вверх дном. А ты сидишь в углу голый, мёрзнешь без скафандра, и думаешь, и вот с каких таких пор эти чертовы культуристы стали такие дерзкие? И какого хрена им дался твой визор. Как будто и спрятать больше некуда… ага, в отсеке хранить. Идиоты.

– Да уж, – разминая шею, согласился Эгер, – сложно.

– Не сложно, надо с ними что-то делать. Столько денег на доступ уходит. Одной рукой запрещают, другой продают.

– Да. И чего?

– Не знаю, – Томохиро переложил коробку в другую руку, – что с ними делать. На вирусы их надо бросить. Чище станет. Нет, а почему я это несу?! – неожиданно возмутился он. Остановившись, он протянул коробку Эгеру. – На вот! Зачем столько нагрёб?

– Надо, – буркнул Эгер, принимая ношу.

– Нет, вот сейчас придёт покупатель, ты ему что?… всю коробку отдашь?

– Нет, конечно.

– А как?

– Томо, успокойся, выну что надо и отдам. Остальное домой заберу.

– Нафига?! – не унимался Томохиро.

– Надо.

Вздохнув, Томохиро осмотрелся, и, убедившись, что они отошли достаточно далеко от жилой части, извлёк откуда-то из-за пазухи визор.

– Славься, Довод, последний Довод, отче наш, мудрость наша, в реакторе, в несуществующем и на Энджи, как внутри меня, так и снаружи, и раньше, и сейчас, и во все времена, – прогудел он телевизионным голосом, раскладывая визор и закрепляя его на носу. Затем он принялся с выражением читать возникавшие перед ним надписи. – Визор активирован! Личное инфополе развернуто! Все системы проверены! Ошибок нет! О, да, да!

Поставив коробку на пол, чтобы не мешала, Эгер тоже надел визор, только молча. Затем он снова поднял коробку и они продолжили идти по коридору в черных, полупрозрачных очках.