Икару хотелось есть так сильно, что казалось, будто за двоих. За того себя, который внутри и за другого, который вроде бы тоже он, только снаружи и синий. Впрочем, если бы не сложности, связанные со скафандром непосредственно – Икар оставил его упаковочную капсулу в квартире брата, за несколько сотен домов отсюда, да еще и коробку оставил – хорошую, полиморфную, ситуация была бы вполне исправима и во многом выглядела бы даже захватывающей.

Сначала на него набросился убийца дрон, затем на выстрел из «пыхи», словно металлическая стружка к магниту, потянулась к нему вся окрестная полиция. Убийца перепутал его с братом, сомнений тут никаких, они близнецы, их все путают, но знал ли брат, что к нему домой явится убийца? Может быть, он специально попросил Икара помочь, чтобы избежать его визита? Решил подставить? Нет, такого быть не могло. Тогда, может быть, Ивана самого следует предупредить? Впрочем, наверняка он уже знает о случившемся – дом его, наверное, уже обо всём сообщил.

Осмотрев синие руки, Икар выругался.

Впрочем, если бы не это, ему не удалось бы так лихо уйти от полицейских дронов – только благодаря скафандру он смог оторваться от погони, забравшись в один из юрких сверхскоростных транспортов. Необитаемые и крепкие грузовые дроны испытывают перегрузки несовместимые с живым организмом пятого уровня. Икар, как и все люди, был как раз пятого. Другое дело, если организм находится под защитой «внешнего биопериметра специального назначения».

До выхода на работу оставался час. Надо было как-то выбраться из скафандра, снять его как-то, или деактивировать, чтобы тот снялся сам, но Икар не имел ни малейшего представления о том, как это делается. Подсказки самого скафандра также отсутствовали. В таком виде, конечно же, работать было немыслимо – ведь работа его на две третьих заключалась в том, чтобы выглядеть человеком, и лишь на треть, чтобы им являться. Что же будет, если он предстанет перед Сантьяго в столь неподобающем образе?

Вдобавок к этому, страшно хотелось есть. Именно страшно, потому что необходимые скафандру питательные вещества содержались в довольно экзотических продуктах (их то и дело рисовало перед ним его внутреннее, чужое воображение), и эти продукты нельзя было добыть прямо сейчас. А надо было куда-то тащиться за ними, куда-то далеко, очень далеко, и к ужасу Икара, неотвратимость этого похода одолевала его сознание всё сильней. Скафандр надо было срочно снимать! Вот только как?

Икар обратился за советом к населявшим его новым ощущениям, среди которых уже как-то нашелся тот полезный навык переключения скафандра в режим биологической симуляции носителя, что спас ему жизнь. И там, внутри, могло быть еще что-нибудь, например, что-нибудь такое, что запускало бы процедуру отделения скафандра от тела носителя. Икар решительно погрузился в себя.

Со стороны могло показаться, что в его кривой нелепой квартирке поместили чучело какого-то синего монстра, с огромными мощными конечностями, сильной челюстью, металлизированным биодинамическим панцирем и небольшим, но весьма самостоятельным хвостом. Этот, впрочем, был втянут в панцирь и активности не проявлял. Чувства подсказывали Икару, что хвост спит.

Проверив несколько случайных вариантов, Икар решил, наконец, обратиться к документации. Он уже раздувался, покрываясь шипами; отращивал плавники и крылья – маломерные, для сред с плотной атмосферой и малой гравитацией; присоски, черпалы, закрывалы и даже огромные усы, чем-то напоминавшие мимические жгутики мподов. Ничто из этого не снимало сам скафандр. И вот, когда он созрел для чтения скучной инструкции, неожиданно выяснилось, что она была доступна лишь в информационном поле капсулы, в которой скафандр содержался, а здесь, со стороны публичного информационного пространства, её просто не видно. Капсула слишком далеко.

Свирепея от злости, Икар полез в общее инфополе, и достаточно быстро нашел в нём чью-то самодельную пользовательскую инструкцию «как снимать лиосияоанский биоскафандр третьей категории интеграции». Инструкция относилась к обычному бытовому скафандру общего применения. Скафандр был, конечно, другой, намного проще, и уровень интеграции на пару пунктов ниже, но Икару отчаянно хотелось верить, что принципы, заложенные в управление родственных изделий одного и того же производителя, окажутся схожими. Времени искать другие не оставалось.

Он лег на кривой пол, устроился так, чтобы нигде ничего не давило, и по совету инструкции, начал отчаянно тужиться. Утверждалось, что «сперва возникнут видения шикарного ночного неба, сплошь усеянного мерцающими звездами самых разных цветов и размеров, затем часть из этих звёзд начнёт двигаться, раздуваться и лопаться, напоминая салют на день Великого Фликутлания. Затем кожу начнёт покалывать и пощипывать, и общие болевые ощущения усилятся.

Примечание, однако, предостерегало: учтите, в надетом состоянии скафандр блокирует нервные окончания, позволяя мозгу носителя сконцентрироваться на управлении. Без этой блокировки в первые три секунды после неправильной процедуры снятия носитель умирает от болевого шока с вероятностью 79,45%.

«И вот теперь, – дрожащим в сознании Икара голосом сообщала инструкция, – если тело начало яростно щипать, значит вы тужитесь правильно, и скафандр стягивается. Будет больно и очень больно, но это нормально, надо перетерпеть. Боль кратковременная, и после снятия скафандра быстро проходит».

Икару было больно и очень больно, всё по инструкции, тело жгло, перед глазами рассыпались черные искры, но он терпел, чувствуя, как скафандр начинает отцепляться от его тела и разума. Мерцало такое ощущение, как будто процедура снятия идёт не совсем штатно. Икар успел подумать, что запустил, наверное, какую-то устаревшую процедуру, какой-то старый метод или метод базового класса, лежавший в основе более свежей функции, написанной уже с учетом всех настоящих особенностей именно этой модели скафандра, эти мысли добавляли страданий.

И все же, криво-косо, но его тело очищалось от синей бронированной кожи производства Лиосияо. Наконец, скафандр был снят, и лежал теперь в одном из углублений пола, свернувшись в дрожащий серо-синий комочек. Когда боль отступила, и тут инструкция тоже не подвела, Икар поднялся на ноги и начал искать одежду. До отправки на работу оставалось совсем немного, из всего подходящего он надел то, что оказалось ближе. Кожа переливалась красными пятнами, словно сигнальный заряд, и ему казалось, будто одежда прилипла, сдавила его плечи, рёбра, мышцы, и печет, горит, жжет и обжигает. Везде, кроме области между лопатками, где как будто не было никакой чувствительности вообще, словно этот участок его поверхности принадлежал не ему. Он подёргал рубашку, к спине словно что-то прилипло. Где-то между лопатками, куда человеку сложнее всего дотянуться руками. Икар, однако изогнулся и нащупал ту самую часть скафандра, что жила отдельной жизнью, хвост. В голове мелькнуло зловещее подозрение, что инструкцию по снятию скафандра мог составить далеко не гуманоид. Икар взвыл…

Не от боли, а от накопившегося груза неожиданно свалившихся на него проблем. И этот нарост на спине явился последней каплей – тем самым байтом, по причине которого в памяти не сохраняется весь файл.

Время шло дальше, Икар метался по квартире в поисках не то ножа, не то ложки, чтобы отковырнуть прилипший к спине кусок «биопериметра специального назначения». Затем, устав от собственной растерянности и в очередной раз взглянув на часы, он решил плюнуть на всё и просто пойти на работу. И это решение, принятое на краю головокружительной паники, неожиданно его успокоило. Словно ничего страшного и не произошло, словно всё кругом обычно, как и раньше, сейчас он полетит на работу, как делал это много-много раз прежде, а все проблемы – они далеко и как будто ему не принадлежат. Брату, может быть, или получателю посылки, да хоть тому же скафандру, лишившемуся какой-то своей части, кому угодно, но точно не ему, не Икару. Икар сейчас отправится на работу, а когда вернётся, снова наступит его привычная нормальная жизнь. Да что там, она наступит прямо сейчас, когда он вызовет себе такси! Ускоренным образом, потому что следует поторопиться, очень важно попасть на работу вовремя. С чем угодно, а с этим шутить нельзя.

Глубоко вдохнув, он прикрыл глаза, и, выдохнув, осмотрелся.

– Всё, – произнесла в голос его душа.

И сразу все пошло как по маслу: такси, одежда, сборы, причал, вылет и магистраль, полет по скоростному эшелону в приоритетном потоке, выход из Гронша, пересечение фабричной области, всегда восхищавшей Икара масштабностью своей машинной возни, в которой, как сказал однажды Иван, куётся мподское самолюбие, затем область периферийных домов, настолько огромная, что такси пролетало ее на максимальной скорости и это все равно занимало большую часть пути, и, наконец, торможение у ворот первого пункта контроля. Рой мельтешащих вокруг дронов становился здесь таким плотным, что у Икара начинали болеть глаза, и он затемнял визор.

Мподы очень любили порядок. Вся окружавшая их реальность была плотно покрыта всевозможными, очень точными правилами, которые они постоянно уточняли, разбивая на подправила и под-подправила, и под-под-подправила, дробя и усложняя формулировки и инкапсулируя одно в другое так, что разобраться во всем этом не могло уже ни одно живое существо, включая самих мподов. Поэтому всем у них заправлял специальный распределённый разум, созданный для решения самой сложной бытовой задачи – предусмотреть всё. Хотя решение её, как представлялось Икару, лежало скорее в философской области, и выходило далеко за пределы возможностей даже самого фантастического искусственного интеллекта. Мподы, однако, ничуть не стеснялись ставить себе подобные «невозможные задачи», вероятно, именно поэтому они так прочно доминировали в Системе, считая её всю своим собственным огромным хозяйством. Они владели и управляли всеми ресурсами Системы, и только они могли справиться с той задачей, из-за которой Система стала тем, чем стала – последним пристанищем выживших. Это была, по мнению Икара, задача именно того запредельного уровня невозможности, какой мподы так любили осваивать, сваливая всю самую сложную работу на придуманный ими невероятный, блистательный, распределённый разум.

Тот самый, что производит все эти правила, концентрация которых на границе административной области достигает максимального значения. Такси Икара подплыло к первому проверочному шлюзу – авторизация. На Икара опять обрушилась тревога: «а что, если перед тем, как он начал убегать от полиции внутри транспортного дрона, он не отключил в скафандре режим симуляции биометрики носителя? Достаточно ли он об этом подумал, чтобы симуляция отключилась сама?» Он постарался вспомнить свои ощущения во время того полёта, но ничего не всплывало из памяти кроме болезненных, удушающих перегрузок, которые бы его убили, не будь на нём тот злополучный «биопериметр специального назначения».

На визоре зажглась отметка об успешной авторизации, такси продолжало ползти в один из тысяч тестовых шлюзов, черневших неровными отверстиями на грязно-сером склоне большого проверочного барьера. У Икара и прежде замирало сердце при виде этой огромной дырявой стены, при переборе в уме списка тестов, которые ему предстояло пройти. А что, если какой-то из них обновился, или содержит ошибку, и он не пройдет этот тест, и его не пропустят в закрытую область, он не явится к нужному времени на работу, его уволят… и дальше – ему виделась мрачная картина деградации карьеры до какого-нибудь младшего помощника заместителя смотрителя вспомогательных батарей при питомнике редкоземельных и исчезающих видов, с последующей неминуемой депортацией на разбитую и остывающую Энджи, да не просто так, а со всеми остановками по пути: лишение дохода, квартир, доступа сначала на верхние, а затем и на средние эшелоны, и так до самого дна.

И сейчас этот страх провала тестов усилился многократно, его подстёгивал голод, и Икар вдруг осознал, что во всей этой суете, второпях он забыл самое главное – поесть. В желудке заёрзала неприятная резь, голова закружилась, он откинулся в кресле и закрыл глаза. И в черноте сомкнутых век, празднично переливаясь желтыми, пожиравшими друг друга разводами, заползали, завертелись, и закружились рыжие, красные, белые пятна.

– Так, надо расслабиться, это снизит расход энергии… отстоять как-то это рабочее время, и тогда уже поесть. Ничего, я толстенький, переживу…, – проговорил Икар.

Тесты пошли. Список пройденных пополнился несколькими положительными отметками и пополнялся до тех пор, пока не дошел до раздела биологического соответствия. Неприятный, незнакомый звук заставил Икара разлепить глаза – не пройдена третья часть биологического теста. В голове все запрыгало, третья часть… что… первая вторая, третья – что это?.. глаза его забегали по визору… соответствие внутренней среды организма… отсутствие опасных паразитов…

– Черт, – вырвалось у него.

Как он мог забыть?

Тест перешел в режим диагностирования проблемы, и это уже говорило о том, что сейчас его точно не пропустят. Теперь, напоследок, прежде чем развернуть и отправить его прочь и подальше от административной области, проводившая тест машина предпримет попытку диагностирования причины сбоя. На визоре Икара возникло его собственное обнаженное тело в формате трёхмерной проекции. Туманного белого цвета, принятого у мподов для обозначения безопасности. Тело повернулось спиной и на нём выступили очертания того, о чем Икар и так знал, но представлял себе немного иначе. «Паразит» был отмечен цветом опасности – синим. Тело на экране повернулось и сделалось прозрачным – демонстрируя Икару нити, тянувшиеся от синего сгустка внутрь тела. Они шли сквозь спину и заканчивались в затылочной части черепа. Затем тело слегка отдалилось, и Икар прочитал диагноз, по сути – приговор: инородное тело пятой опасности.

Затем шла краткая расшифровка, достаточно длинная запись из которой Икар смог выхватить своим непослушным опьяневшим взглядом лишь несколько убийственных слов: «боевое назначение» … «биомодуль» … «использование запрещено» … «наказание предусматривает», «автоматическое обращение в полицию» … «немедленная депортация».