Глава 5

«Чертовщина. Это какая-то чертовщина» – размышляла я, когда, скрутив шкуру зверя и обмотав её бечёвкой, спускалась в подвал. Что-то подсказывало, мне нужно спрятать эту шубу, пока она не доставила проблем. И зачем Борджес принёс её?!

Нет, объяснение всему можно найти. Всему, кроме светящегося кольца, которое кануло в неизвестность, и шкуры, умеющей читать мысли!

Я прижалась плечом к кирпичной стене, пытаясь усмирить головокружение. Всё, решено. Сейчас я просто спрячу её, а потом верну Диего! Точно. Не нужны мне его подарки. Тем более такие. Ишь ты, прямо первобытный охотник. Явился самку покорять шкурой убитого медведя.

Я грустно усмехнулась собственным мыслям, качая головой. Борджес и впрямь походил на дикаря, и ему совсем не требовались для этого шкуры. Такой естественный в своей дикости. Незлой, нет, даже наоборот. Вот только прямолинейный до чёртиков и безжалостный, когда прёт напролом к своей цели.

Меня всё ещё волновало, что именно он сказал Фердинанду. Неужели, какую-нибудь гадость про меня? Но вряд ли что-то хорошее.

Крепче сжав свёрток, я обняла его обеими руками. В ту же секунду мне послышался шёпот.

Замерла, не веря собственным ушам. Мотнула головой. Но как только решила, что это мне мерещится, звук раздался вновь, и, казалось, стал ещё ближе.

– Кто здесь? – я начала оглядываться, пытаясь увидеть в темноте преследователя. Больше не казалось, шёпот был вокруг меня, совсем рядом и обволакивал, вызывая мурашки. Вот только источника звука я не видела.

– Марлен, – с трудом расслышала сквозь шелест звуков своё имя. – Марлен, сюда.

Будто поток воздуха скользнул по щеке, заставляя голову повернуться вглубь тёмного коридора, и я медленно повиновалась, приближаясь к мрачному повороту.

Пройдя его, я увидела перед собой тупик. Он заканчивался сплошной кирпичной стеной, но что-то внутри меня подсказывало: не всё так просто.

– Иди, – голос вливался мне в уши, тогда как я уже плохо понимала, что делаю. Меня будто загипнотизировала какая-то неведомая сила, чья-то воля, которой трудно было не подчиниться.

Шум в голове становился всё более тревожным и пугающим, но я не боялась, а когда, потеряв ощущение пространства, ослабила руки, и из них выпал свёрток, всё затихло.

Когда схлынул морок, я недоумённо уставилась на стену. Меня больше никто не звал, и я всерьёз не понимала, зачем пришла сюда.

Громко выдохнула, вздрогнув от потоков эхо, побежавших вдоль стен в ответ на мой стон.

Так, всё. Я сейчас просто отыщу здесь какую-нибудь подсобку и оставлю в ней шкуру. Просто оставлю и уйду.

Но как только я снова прикоснулась к свёртку, едва не упала на ровном месте. Голову вдруг сдавило так, что я отшатнулась к стене и сама не заметила, как упёрлась локтем во что-то подвижное. Плита вздрогнула, а затем медленно, с хрустом и грохотом стала отъезжать в сторону. Точно, как тайный ход из кабинета Карлоса.

Следила за движением стены, оцепенев от напряжённого ожидания. А когда передо мной отворился пустой проём, застыла на месте. Мне открылась круглая в основании комната, в которой почти ничего не было видно в связи с отсутствием окон. Но привыкшие к темноте глаза, всё же различили в какой-то момент пьедестал посреди круга, а вдоль стен огромные факелы, закреплённые в железных кольцах.

Я нерешительно прошествовала в комнату, опасаясь, как бы дверь за моей спиной не начала закрываться необъяснимым образом. Ну да, любила я одно время фильмы про Индиану Джонса. Надо же. Никогда бы не подумала, что сама стану вот так расследовать необъяснимые тайны и мистические загадки истории.

Хруст мелких камней под подошвой туфель казался мне оглушительным. Хотелось вообще не издавать звуков, чтобы не привлекать ничьё внимание, хоть в подвале и не было ни души. Но ведь кто-то разговаривал со мной, кто-то призывал явиться сюда.

Зачем?

Я покосилась на свёрток, брошенный у порога, и как бы ни сопротивлялся мой ум очевидному, я не могла не признать: кое-что из происходящего в Тальдаро не поддавалось логическому объяснению.

К примеру, шерсть арданитас. Она говорила со мной. Точнее, воспроизводила некие звуковые волны, преобразуя в импульс мысль живого существа или… Или зов духа.

И снова стало холодно, а по коже побежали мурашки. Объяснила себе, называется, по-научному. Успокоила! Но ведь был голос, и слышала я его, только пока шкуру в руках держала.

Так что теперь? Не притрагиваться к ней? Оставить здесь? И где, здесь? Что это вообще за зал такой?

Когда глаза окончательно примирились с темнотой, меня ожидало новое неприятное открытие. Весь пол в комнате усеивали узоры, вырубленные в камне. Они переплетались в замысловатые фигуры, расходились на множество линий и сходились в одну, но все вместе образовывали круг по периметру пьедестала.

Я не в силах была отвести взгляд. И с каждой минутой всё острее осознавала: где-то уже видела эти рисунки.

Присела на корточки, вглядываясь в замысловатые изгибы, нерешительно протянула руку, коснулась края и уткнулась взглядом в начало рисунка.

Широкая ложбинка начиналась прямо под пьедесталом, наводя на неприятную мысль. Судя по всему, нечто должно было стекать с него, заполняя дорожки этих каменных вен.

Почему вен?

Неужели…

Рука сама собой отдёрнулась.

Нет! Этого не может быть! Здесь что, совершали жертвоприношения?!

– Мадам? – тихо позвал кто-то, вырвав вопль из моей груди. После всех открытий дня нервы сдали окончательно.

В тёмной фигуре, застывшей в проёме, я с трудом различила Мартина. Прижав руки к лицу, прижалась спиной к каменному постаменту и медленно сползла с него, усаживаясь на корточки.

Через час вся административная верхушка фабрики исследовала жуткий зал, о котором, как выяснилось, не знал никто.

Мартин зажёг факелы, тогда как Лукас уже изучал рисунки. А мы с Беллой нерешительно осматривались. При свете ясно стало, что когда-то здесь имелись подвальные окна с полуовальными сводами, но их заложили по вполне ясным причинам.

Диковинные символы имелись и на стенах. Нечто вроде рун или замысловатых иероглифов располагались в пространстве между громоздкими кронштейнами. И в свете огня, озарявшем пространство, зал выглядел ещё более зловещим.

– Не похоже, что здесь кого-то приносили в жертву, – заключил Лукас, поднимаясь и отряхивая руки. – Следов крови нет. Но выглядит жутковато.

– Не то слово, – поддержал его Мартин. – Надо же. А ведь этой комнаты даже на плане нет.

– И что же там вместо неё? – спросила я.

– Честно говоря, я никогда не вникал. Сюда никто не заходит. Для хранения подвал слишком сырой, для работы – тёмный. Я всегда считал, что это лишь часть фундамента, ну и место для водостока. А всё вон как вышло на самом деле.

Белла подошла к нему и проговорила с дрожью в голосе:

– Здесь точно призывали злых духов! Я слышала, как донья Ромирес – жена хозяина трактира на нашей улице – рассказывала, что не все поклоняются Пресвятой. Есть люди, которые тайно проводят запрещённые обряды, обращаются к силам зла за помощью, расплачиваются с ними кровью и душами, – при последних словах голос девушки сорвался на шёпот. Она вцепилась в руку мужа, озираясь по сторонам и ожидая чего-то страшного от стен и рисунков.

– Не думаю, что от этих самых сил зла есть какой-то толк, Изабелла, – попытался смягчить напряжение Лукас. – Иначе мы бы давно жили в мире, полном несчастий и бед. Уверен, если кто и пытался проводить здесь ритуалы, у него ничего не вышло.

Мужчина улыбнулся. Но я чувствовала, что он напряжён и слабо верит собственным словам.

– Одно ясно, – сказал Мартин, – здесь давно никого не было. И, судя по всему, лишь ваш муж, сеньора Салес, и его отец могли бы что-то нам рассказать. Но увы.

Я кивнула.

– В таком случае предлагаю поскорее уйти отсюда и забыть всё это. Может быть, позже мы отыщем применение и этой площади. Но для начала закончим с более насущными делами.

Так мы и сделали. С тех пор всякий раз, когда разговор, так или иначе, касался комнаты в подвале, каждый из нас уводил взгляд и пытался сменить тему. Мы не могли не думать о том, что видели, а я ещё и о том, что слышала.

О возможностях шкуры арданитас никому не стала говорить. Но во избежание новых неприятностей, больше не прикасалась к ней и, оставив подарок Диего в жуткой комнате, вернулась к земным заботам.

Нам нужны были швеи. Более того, нам требовалось подружить персонал с машинками. Но большинство из оставшихся на службе барышень отказывались садиться за колесо, а потому чаще всего пользовалась новой техникой я, пренебрегая другими заботами.

К счастью, вскоре к работе вернулись женщины дома Торино, которым из-за ухода за малышом разрешалось выходить в свободном графике. Ещё больше я обрадовалась, когда Лаура, прослушав инструктаж, сменила меня за машинкой и ловко втянулась в процесс. Наблюдая за ней, дочь тоже освоила агрегат, и я не могла не рассылать хвалу небесам за этих смелых женщин.

Но двоих швей, хоть и согласных с прогрессом, всё же было недостаточно. И, сговорившись с Лучано Пьезоро о поставке ещё трёх машин, я собрала помощников на внеплановое совещание.

– Сегодня же пойду в ратушу, – заявила я, когда мы расположились у меня кабинете. – Нужно заканчивать с оформлением удостоверений для девочек.

– Но они ещё не скоро вернутся к работе, даже если всё получится. Сами знаете, как это у нас бывает. То что-нибудь потеряют, то не тем числом бумаги заверят.

Я устало потёрла переносицу. Ох, Мартин, дорогой, так бывает не только у вас, к сожалению.

– Что же делать? – задала вопрос, который пугал меня больше всего. – У нас неделя до сдачи заказа госпиталю, и мы рискуем репутацией, которую с таким трудом восстановили.

Не дождавшись ответа, я поднялась и подошла к окну. В тишине, окутавшей кабинет, слышно было лишь шуршание юбки моего любимого платья. Лукас столько раз предлагал мне сшить ещё что-нибудь, но я влюбилась в это простенькое чёрное с бордовыми вставками великолепие из прежнего гардероба Марлен. Его сдержанные цвета и строгий крой не отвлекали от размышлений. И я буквально срослась с одеждой, ставшей для меня второй кожей.

Мне не спешили отвечать, потому что ни Мартин, ни Белла не знали ответа на этот вопрос. Ресурсы были исчерпаны. Все, кроме одного. Но и тут не всё было однозначно.

– Мартин, – начала я, не оборачиваясь. – У меня есть одна мысль, но я не уверена, что она вам понравится, – обернулась, в последний раз принимая решение рубануть с плеча. Супруги Аньоло глядели на меня со смесью тревоги и интереса в глазах.

Секунда.

Сомнение.

Решимость, твёрдая как никогда.

– Если это поможет нашему делу, – начал было Аньоло, пожимая плечами.

– Поможет. Или погубит его, – сказала я, грустно улыбнувшись. – Мне потребуется ваша помощь, Мартин. И я очень надеюсь, что ваша прекрасная супруга всё поймёт. Собирайтесь, мы отправляемся в бордель.