Евгения Александровна сделала вид, что не понимает, о чем ее прошу. Сидит в кресле, хмурится и молчит. Я же спокойно подошел к окну и посмотрел на улицу. У ресторана, рядом с автомобилем Зарубина, стоит знакомая пролетка, а Прохор дремлет на облучке. Это хорошо, что извозчик здесь, после того как поем и решу текущие дела, то можно и к нему домой съездить. Пора уже обрести мобильность, благо деньги за тачку заплатил немалые. Госпожа Исаева до сих пор не понимает, как с такой суммой так легко расстался. Впрочем, моя помощница привыкает к большим тратам и вложениям. Но знай она, что большинство грозит не окупиться, то не была бы так спокойна.

— Итак, госпожа Красоткина, вы ничего не желаете ответить на мой вопрос? — повернулся к молодой актрисе.

— Перед съемками напоролась на саблю, она… — начала Евгения, но я ее перебил:

— Меня интересует, что произошло до этого. Как удалось замаскировать нанесенные ранее порезы, что их не углядели врачи и целители и не прикрывает ли вас Вера Васильевна.

— Почему вы об этом спрашиваете? — продолжая упираться, уточнила моя собеседница. — Разве это что-то изменит? И, нет, шрамы именно от сабли!

— Боюсь мы с вами не договоримся, — хмыкнул я. — Проклятие или заговор на неудачу и смерть не так просто снять. Тут уже не до каких-то там шрамов, хотя они и легли поверх порезов каким-то темным артефактом. Что это могло быть? Склоняюсь к ритуальному ножу. Кто бы мог вас порезать и для чего? Вот тут даже предположить не могу. Дело в том, что это произошло приличное время назад, аурный след стерся. Однако, мне необходимо понять мужская или женская магическая составляющая использовалась.

— Это что-то изменит? — чуть слышно спросила Евгения.

— Честно?

— Желательно, — кивнула молодая женщина.

— Понятия не имею, — пожал плечами, но потом добавил: — Дело в том, что энергетические потоки одинаковы, но, как заметил, используются разные промежуточные узлы при плетении того или иного заклинания. Даже если это происходит неосознанно. Как бы понятнее объяснить? — чуть задумался, а потом продолжил: — Женская и мужская логика различается, как и эмоции, в том числе и слабости в построении заклинания разнятся.

И это действительно так, ни словом не соврал! Не уверен только, что в данном случае это поможет. Тем не менее, лучше иметь полную картину того, что произошло. Госпожа Красоткина уже не спорит, что пыталась замаскировать порезы от артефакта. Честно говоря, не представляю зачем ей это понадобилось. Если только на ее коже были какие-то знаки, которые мгновенно бы вызвали вопросы. Руны? Скорее всего! И, судя по всему, не менее трех. Знать бы еще какие.

— Меня опоили, — посмотрела на меня Евгения. — На какой-то алтарь положили, сфотографировали. Воспоминания смутные и жуткие, — она передернула плечами, но продолжила: — Мужчина в балаклаве взывал к какому-то монстру и смеялся, что теперь я себе не принадлежу. Одна дама держала ноги, вторая разжимала скулы и что-то в меня вливала. Кто наносил на кожу символы не знаю, к этому моменту отключилась. Очнулась вся в крови, в собственной кровати. На полу нашла записку и несколько фотографий.

— И что же от вас потребовали?

— Молчать и не обращаться в полицию, — ответила девушка.

— И вы послушались, — сокрушенно покачал я головой.

— А что мне еще оставалось делать? Фотокарточки у этих мерзавцев! — нервно сказала госпожа Красоткина. — Если они попадут газетчикам, то про карьеру предстоит забыть. Я и так живу в страхе, что в любой момент об этом станет широко известно.

— Вас не шантажировали? Не вымогали денег?

— Нет, ничего такого, — отрицательно покачала головой девушка, вздохнула и призналась: — Пару раз требовали отказаться от ролей и съемок.

— Даже избавившись от шрамов вы не решите проблемы, — сказал я.

— Ошибаетесь, — неожиданно возразила та. — На фотографиях сделан упор на символах, нанесенных на мой живот. Если не останется и следа, то мгновенно оправдаюсь. А с проблемой фотографий и наказаний для причастных, — она хищно прищурилась, — поверьте, найдутся те, кто готов разобраться. В том числе и после моей смерти. И, нет, не подумайте неправильно, это не какой-нибудь высокопоставленный благодетель. Преданные мне слуги, желающие счастья своей хозяйке. Так вы сумеете мне помочь? — Евгения задала последний вопрос довольно равнодушно, без надежды на спасение.

Похоже, она догадывается, а может ей сообщили, что проклятие сделано на смерть и его никто не в силах снять. Неужели она смерилась? Если вспомнить, что говорила Вера, то к каким только целителям ее хорошая знакомая не обращалась. Помочь никто не сумел.

— У вас очень большая сила воли и твердый характер, — сделал я комплемент своей собеседнице, которая, с большой вероятностью, вот-вот станет моей пациенткой.

Диагностический посыл давно запустил, он должен понять структуру наложенного заклинания, в том числе и подскажет, как с ним разобраться. Но пока у меня нет решения даже приблизительного, следует подумать и первое, что сделать, попытаться понять, что за руны нанесли на кожу актрисы.

— Жизнь заставила, — невозмутимо ответила Евгения, полезла в свою сумочку, вытащила мундштук и сигареты.

— Попрошу не курить, — буркнул я, внимательно проглядывая отчет от диагностического посыла.

Госпожа Красоткина подумала, но перечить не стала. Прикрыла глаза и дожидается моего вердикта. Я же сел за письменный стол и принялся вычерчивать руны, которые предположительно были нанесены моей собеседнице. Смущает еще то, что ничего не знаю про ритуальный нож. Какие у него имелись свойства и использовали ли их полностью. С другой стороны, исходя из того, какой финал хотели те, кто нанес проклятие, то привязки ни к артефакту, ни к себе они не делали. Иначе бы по ним рикошетом ударила темная магия, когда актриса умерла. И это обнадеживает. Следовательно, все завязали на ее дар, ауру и внешние энергетические потоки.

— Посмотрите эти ли символы вам нанесли, — взяв исчерченные листы, я подошел к креслу, в котором сидела Евгения. — Учтите, важен каждый завиток. Если не уверены, то сразу говорите.

— Я говорила о трех, а у вас на каждом листе по четыре знака. Почему? — подняла на меня взгляд девушка.

— На спине у вас тоже имелась руна, — хмыкнул я. — Или вы забыли?

— Но откуда вы узнали? — округлила та глаза, а у самой дрогнули пальцы и голос. — Неужели, — она осеклась и на ее глазах выступили слезы, — вы и в самом деле способны мне помочь? — прошептала, растеряв всю свою невозмутимость. — Верочка была права?

В ответ, я неопределенно пожал плечами. Получится ли избавить Евгению от проклятия или нет пока не уверен. И дело не в том, что прошло много времени и ее источник прилично поврежден и опутан темной магией. Предстоит восстановить руны, чтобы потом их удалить и при этом они не должны подпитываться ее даром. Энергию госпожи Красоткиной необходимо вычерпывать и лишь только потом направить в символы. А еще сильно мешают шрамы от сабли, которые убрать без первопричины нельзя. Надеюсь, господин Сидорчук согласится помочь, так как у маклера и актрисы образовалась привязка. Когда только она успела появиться? Или с первого взгляда друг другу настолько понравились? Ну, насчет Вениамина могу не сомневаться, тот на актрису мог запасть. Но она-то с чего проявила к нему такую симпатию? Скорее всего из-за того, что перепутала с ним меня. Госпожа Холодная сделала мне такую рекламу, что ее приятельница заочно мной стала восхищаться и надеяться на чудо.

— Так что скажите насчет рун? Какие были нанесены? — не ответив на ее вопросы, спросил молодую женщину.

— Очень похожи на эти, — вернула та мне один из листов, — но не уверена. Точнее, первый символ был однозначно таким, а остальные все похожи. Про тот, который нанесли на мою спину и вовсе имею смутное воспоминание, его не удалось хорошо рассмотреть, да и не пыталась, если честно.

— Понял, — покивал я, мысленно вздохнув, значительно уменьшив шансы на успех.

Дело в том, что узнай она все символы, то вероятность на благополучный исход оказалась процентов семьдесят пять выше. А сейчас не больше двадцати пяти.

— Вы возьметесь? Когда, где и во сколько мне это обойдется? — спросила Евгения.

— Чем быстрее — тем лучше для вас и благоприятного исхода, — потер я щеку. — Гарантировать успех не готов, шансы, — чуть задумался, а потом не стал скрывать: — невелики, около двадцати процентов. Но если все оставить, как есть, то вы вскоре умрете. Так что риск оправдан. За мою работу… — вот тут призадумался, но потом возложил это на ту, которая гастролирует по Кавказу: — рассчитаетесь с госпожой Холодной. Устроит?

— Договорились! — поспешно сказала госпожа Красоткина.

— И еще один момент, — чуть не забыл я, — с теми, кто вам такое сделал, следует разобраться сразу после лечения.

— О, об этом не переживайте, — хищно улыбнулась моя пациентка.

— Евгения Александровна, так как у вас образовалась привязка с господином Сидорчуком, то ему придется в снятии проклятия участвовать. Так же мне понадобится ассистентка. Ее вы уже видели, и она дожидается за дверью кабинета, — поставил в известность молодую даму.

— Я не против, — подумав, ответила та.

— Голубушка, а никто уже не спрашивает вашего мнения, — хмыкнул я. — Предстоит восстановить нанесенные руны на вашем теле. Сперва их нанесу тушью, но потом предстоит по контурам сделать надрезы. Не переживайте, следов не останется, — сказал и задумался.

А не получится ли этакая татуировка? Тушь использовать нельзя, как и химический карандаш! И чем символы наносить? Какая-то неожиданная проблема образовалась. Прикинув так и этак, остановился на губной помаде. От нее никаких негативных последствий быть не может. Однако, для схожих случаев, если не дай Бог с таким столкнусь, то следует что-то другое подготовить. Правда, не думаю, что еще раз что-то аналогичное произойдет, но зарекаться нельзя.

— Анастасия Николаевна, Вениамин Степанович, проходите, — пригласил свою помощницу и маклера в кабинет.

Госпожа Исаева невозмутимо прошла и устроилась в кресле напротив Евгении. А вот господин Сидорчук застыл у двери, которую предварительно за собой закрыл.

— Госпоже Красоткиной требуется моя помощь. На нее наложили темное проклятие, — коротко обрисовал я ситуацию и обратился к своей помощнице: — Настя, готова ассистировать?

— Да, без проблем, — покивала та, с трудом скрывая радость.

Все же госпожа Исаева неравнодушна к целительству. Как бы после этого случая вновь не попыталась бросить финансовую деятельность и вернуться на обучение врача.

— А от меня, что потребуется? — уточнил маклер, догадавшись, что не просто так находится в кабинете.

— Послужишь этаким громоотводом, раз выдавал себя за меня, — хмыкнул я.

— Михаил Юрьевич, но у меня же нет дара, — растерялся маклер.

— Зато источник имеется, — задумчиво ответил ему и пояснил: — Не знаю, что в твоем организме произошло, но зачатки дара появились. Он не активен, источник мал и без энергии. Дело в другом, между тобой и Евгенией Александровной образовалась привязка. Как и почему — не спрашивай, понятия не имею.

Если откровенно, то догадываюсь об истинной причине. Дар в организме актрисы подыскал себе нового владельца, осознавая, что той, в которой он находится, осталось существовать недолго. Почему он не стал бороться за жизнь девушки — непонятно. Хотя, скорее всего, руна подчинения, вкупе с фатальной, не дали этого сделать. Но могу и ошибаться.

— Без проблем, господин Голицын, я к вашим услугам. Распоряжайтесь мной как посчитаете нужным. В некой мере чувствую свою вину. Пожалуйста, сделайте все возможное, чтобы помочь дорогой госпоже Красоткиной, — произнес Вениамин, при этом в его интонациях не имелось ни грамма пафоса.

— Договорились, — покивал я.

— А где мы будем избавлять Евгению Александровну от проклятия? — поинтересовалась Настя. — Надеюсь не здесь! Как насчет того, чтобы отправиться в больницу к господину Ботвинову?

Ну уж нет, только не к Аристарху Георгиевичу! Он же мне весь мозг вынесет, когда узнает, что и как планирую сделать. Дело в том, что сам-то еще не полностью восстановился, а доктор запретил не только физические нагрузки, но и перенапрягать дар. У него на то имелись основания, но в данном случае налицо форс-мажор. Вот только он вряд ли повлияет на господина Ботвинова. Тому станется запретить мне действовать. Разумеется, я его не послушаю, а вот господин Сидорчук и госпожа Исаева вполне возможно не захотят рисковать моим здоровьем и даром. Как ни крути, а негативные последствия для меня самого возникнут. Надеюсь, отделаюсь слабостью и быстро восстановлюсь, хотя бы до текущего состояния.

— Нет, смысла не вижу в поездке, — отмахнулся я. — Сделаем все здесь и сейчас. Это же не хирургическое вмешательство, а магический ритуал и ничего больше.

Настя не очень-то мне поверила, подозрительно посмотрела, но промолчала. Внимательно выслушала наставления, что и как собираюсь сделать. На словах все просто и безопасно, а как оно повернется на деле будет видно.

— Мне придется при вас оголиться? — спросила госпожа Красоткина, уловив из моих объяснений только эту часть. — Полностью?

— До пояса, иначе ничего не получится, — пожал я плечами и попросил Вениамина Степановича: — Господин Сидорчук, будьте любезны занять место на диване и не смущайте мою пациентку, отвернитесь от нее.

— И не подглядывайте, — попросила Евгения, при этом в ее голосе прозвучало кокетство.

— Хорошо, — выдавил из себя маклер, при этом блеск глаз его выдал с головой.

Он не собирается выполнять просьбу молодой дамы, при этом не соврал, ответил-то на мою просьбу.

— Настя, дай мне свою губную помаду, — попросил помощницу.

— Господин Голицын, она дорогая, недавно купила и с вас точно такая же, — предупредила та.

— Не переживайте, различной косметикой обеспечу, если все пройдет хорошо, — заверила госпожу Исаеву моя пациентка.

Ну, хоть тут трат не предвидится. А то с бывшей старшей сестры милосердия станется хитрить. Заставит меня губную помаду покупать, а потом сетовать, что она не того оттенка. А как в таких тонкостях разобраться? Ведь темно-красных оттенков тьма! Нет, я бы взял с собой образец, но это не значит, что покупку Настя не забракует.

— Помогите снять платье, — обратилась Евгения к Анастасии.

Артистка все же испытывает неловкость, оставшись в одних трусах и чулках на подвязках. Ее щечки покраснели, а у господина Сидорчука и вовсе уши полыхают, как переспелый помидор. Этот шельмец взгляда не отводит от застекленного шкафа, в котором отображается миниатюрное и худенькое тело моей пациентки. Его даже не смущают уродливые шрамы.

— Ложитесь на спину, будем восстанавливать руны, — сказал я.

Далеко не с первой попытки, перебрав пять вариантов, нашел-таки искомую комбинацию! Потратил на это четверть из накопленной энергии. В моем источнике запаса сил процентов двадцать, что для предстоящего удаления проклятия крайне мало. Наверное, нам всем повезло, потому что с символом на спине пациентки все вышло гораздо проще. Старая руна отчетливо прослеживалось, нанести повреждения своей спине госпожа Красоткина толком не сумела.

— Нож, — попросил я свою помощницу, до этого передав ей свое холодное оружие.

Настя молча вложила его в мою руку. Без обезболивания вырезать руны на коже молодой дамы оказалось не так-то просто. Мало того, что та шипит от боли, так еще и ее мышцы непроизвольно сокращаются. Потратил на это действие еще около получаса, а потом выдохнул:

— Легкий и безболезненный этап пройден. Евгения Александровна, сейчас от вас потребуется собрать всю свою силу воли и не пытаться мне помешать.

— Я готова, — прикрыла та глаза.

— Настя, в случае необходимости, положи мне свою руку на затылок и поделись энергией, — дал указание своей помощнице, а сам большую часть магических запасов пострадавшей направил в господина Сидорчука.

— Поняла, — коротко ответила госпожа Исаева.

Наполняю руны посылом очищения, те начинают мерцать темно-бордовым цветом, а по контуру черные всполохи. Плохо, проклятие разрослось. Однако, радует то, что темная магия не оказывает сопротивления, правда, я подстраховался и не оставил ей энергии в источнике дамы. Сразу уничтожать ни символы, ни шрамы ни в коем случае нельзя. Предстоит очистить весь организм от пагубного воздействия. В магическом зрении проявляется все больше зараженных областей, которые до этого момента почему-то диагностика пропустила.

— Как же гадость разрослась, — процедил сквозь зубы, направляя посыл за посылом в Евгению.

Повезло, что моя магия без остатка ликвидирует наведенное проклятие и не требуется какой-то отвод. Нет, избыток некой энергии все же создается, но он сразу отправляется в источник госпожи Красоткиной, но там не задерживается и оказывается у господина Сидорчука. Привязка между маклером и актрисой сильна. Я же забыл уточнить, следует ли и ее уничтожить. Но пока не до этого, да и не факт, что на это силы останутся. Меня уже начинает потряхивать от напряжения. Помогла Настя, своевременно заметив мое состояние. Она не только поделилась энергией, но и посыл бодрости и восстановления в меня направила. Среагировала по ситуации и за это ей отдельная благодарность.

— В организме чисто, — устало объявил я. — Угрозы жизни нет, остались руны и шрамы.

Залечить самим же нанесенные порезы не составило труда, а вот убрать старые вновь оказалось непросто. Каждый рубец потребовалось удалить, срезая тот ножом. Благо уже мог воздействовать посылами обезболивания и заморозки. Ни капли крови не вышло. Вот только восстановление будет непростым. Новая кожица получилась тонюсенькой, готовой в любой момент порваться. Она будет нарастать и грубеть, если так можно выразиться. Зуд и дискомфорт госпоже Красоткиной обеспечен на сутки, а то и двое. По-хорошему, последний этап следовало в больнице производить, чтобы потом осторожно перебинтовать пострадавшую и заставить пару дней провести в кровати, желательно без телодвижений. Любой целитель или врач так бы и поступил, но так как я изначально об этом моменте не подумал, то теперь уже менять что-либо поздно.

— Евгения Александровна, вам прописан постельный режим. Моего целебного воздействия хватит от силы на час. За это время доберитесь к себе и ложитесь. Вам нельзя будет делать каких-либо резких движений в течении сорока восьми часов. Найдите того, кто за вами будет ухаживать. Помнится, вы говорили, что есть слуги, которые для вас сделают все возможное, — вытирая пот со лба, произнес я.

— Вы и в самом деле меня излечили и от шрамов избавили? Теперь могу сниматься в кино и играть на сцене, не боясь, что уродство увидит зритель? — задала вопросы моя пациентка.

— Все верно, — улыбнулся я ей и погрозил пальцем: — Постельный режим голубушка, ни в коем случае о нем не забывайте, а то новая кожа начнет трескаться и восстанавливать ее придется вновь.

— Но мне за час к себе не добраться, — растеряно произнесла госпожа Красоткина. — Слугам тоже не могу сообщить, чтобы те обо мне позаботились. Что мне делать?

— Позвольте взять эту проблему мне на себя, — неожиданно ласковым голосом произнес господин Сидорчук. — Не бойтесь, вреда не причиню, исполню все капризы и в обиду не дам.

Госпожа Исаева не сдержала ухмылки и даже глазки закатила. Вениамин в своем репертуаре, распушил хвост перед понравившейся дамочкой. А еще недавно он смущался из-за того, как при первой встречи с ней себя повел.

— Ой, с благодарностью вашу помощь приму, — ответила Евгения Александровна.

Настя не выдержала, отвернулась и фыркнула, но потом, с невозмутимым лицом подошла к пациентке и помогла той одеться. Еще раз повторил, что заклинание заморозки и обезболивания будет действовать всего час и время уже идет. Сидорчук засуетился, уточнил насчет диет и ухода за пострадавшей. А потом с виноватым видом заявил, что в ближайшие двое суток он не сумеет дать мне отчет о проделанной работе.

— Госпоже Исаевой все досконально известно, она вполне меня заменит, — в итоге свалил он свой отчет на возмущенную мою помощницу.

После чего Вениамин Степанович, обняв за талию Евгению Александровну, повел ту на выход. На мой взгляд, актриса переигрывает, на данный момент она самостоятельно способна двигаться и не строить из себя обессиленную. Интересно, кто-кого тут пытается охмурить? Пожалуй, поставлю на госпожу Красоткину. У маклера только один шанс сохранить свободу и то он зависит не от него. Если даме надоест, то окажется в рядах бывших, коих, подозреваю, у Евгении полным-полно. Такое же мнение оказалось и у моей помощницы. Которая пробубнила, что не завидует бедному франту.

— Вениамин, после того как вас Прохор отвезет, пусть за мной приедет, — попросил я напоследок.

— Господин Голицын, через двадцать минут пролетка будет к вашим услугам, — ответил тот.

Мы с Настей вернулись за столик к Илье Максимовичу, Марии Викторовне и Нелли Генриховне. Вкратце рассказали, что случилось с госпожой Красоткиной и почему та с господином Сидорчуком не попрощавшись откланялись.

— Про некие странные ритуалы все чаще начинают говорить, — задумчиво произнесла редакторша. — Думаю это следует расследовать и опубликовать в нашей газете.

— Почему бы и нет, — я согласно кивнул и посмотрел на полковника: — Вы собирались со мной о чем-то важном переговорить.

— Да, есть одна важная тема, — потер тот скулу. — Но, смотрю, вы не совсем в форме, чтобы принять решение по моему вопросу.

— А что не так? — пожал я плечами.

Анастасия Николаевна молча достала из своего ридикюля пудреницу, открыла ту и сунула мне под нос зеркальце, при этом сказав:

— Михаил Юрьевич, не желаете ли на себя взглянуть и прослезиться⁈ Размышляю, а не навестить ли мне с вами господина Ботвинова, чтобы тот немедля вас своим пациентом сделал.