Всю жизнь меня привлекало могущество власти — и признание, которое я мог бы получить благодаря ей. Сейчас я понимаю всю мелочность и ограниченность подобных устремлений. Более того, я чувствую, что существует иная, истинная разновидность могущества, которое не зависит от признания других или их реакции — оно скорее внутреннее. Не мог бы Ты рассказать об этом явлении, так меня притягивающем?

В заданном тобой вопросе нужно хорошенько разобраться, потому что я могу ответить как утвердительно, так и отрицательно. Я не отвечу «да»; я больше склонен сказать «нет». И объясню почему.

Все это — игры твоего ума. Ты говоришь: «Всю жизнь меня привлекала власть и признание, которое я мог бы получить благодаря ей». Это — честное, искреннее признание. Многие люди, стремящиеся к власти, не способны даже осознать этого, их жажда власти остается практически бессознательной. Другие это замечают, а они сами не отдают себе в этом отчета.

Эта жажда власти — величайший из недугов, поразивших человечество. И все наши образовательные системы, все наши религии, общество, культура всецело этот недуг поощряют.

Каждый хочет, чтобы его ребенок был самым великим на свете. Послушать только матерей, рассказывающих о своих детях так, словно они произвели на свет Александра Великого, Ивана Грозного, Иосифа Сталина или Рональда Рейгана…

Пять миллиардов человек гонятся за властью. Следует понимать, что отчаянная жажда власти возникает вследствие внутренней пустоты.

Человек, не стремящийся к власти, — человек состоявшийся, удовлетворенный, безмятежный, пребывающий в ладу с собой. Все его естество — огромная благодарность бытию; ничто иное не требуется. Все, что тебе ни дается, приходит само, без твоей просьбы. Оно — чистый дар изобильного бытия.

Это — два противоположных пути: первый — стремление к власти, второй — стремление раствориться.

Ты говоришь: «Сейчас я понимаю всю мелочность и ограниченность подобных устремлений…» Они не только мелочны и ограниченны, но и нездоровы, уродливы. Сама мысль о том, чтобы властвовать над другими людьми, предполагает желание лишить их достоинства, уничтожить их индивидуальность, принудить быть рабами. Лишь извращенный ум способен на подобное.

Ты продолжаешь: «Более того, я чувствую, что существует иная, истинная разновидность могущества, которое не зависит от признания других и их реакции — оно скорее внутреннее». Есть в этом доля правды, но она не является твоим опытом.

Да, существует разновидность власти, не связанная с подавлением других, она скорее подобна могуществу цветка, раскрывающего лепестки… доводилось ли тебе видеть это могущество, это великолепие? Видел ли ты могущество звездной ночи? — разве она подавляла кого-нибудь? Наблюдал ли ты могущество крохотного листочка, пляшущего под солнцем, под дождем? Его красоту, его величие, его радость? Ему ни до кого нет дела. Ему попросту не требуются зрители.

Вот истинная независимость. Она ведет тебя к истоку твоего естества, туда, откуда берет начало каждый миг твоей жизни. Но эту разновидность могущества не следует называть властью — иначе выходит путаница.

Само слово «власть» предполагает доминирование над кем-то. Даже очень продвинутые люди не смогли уловить суть. В Индии существует одна религия — джайнизм… Слово «джайна» означает «завоеватель, победитель».

Изначально оно должно было означать то, о чем говоришь ты: могущество, зарождающееся внутри тебя, — сродни тому, как распускаются лепестки и цветок источает аромат. Но я заглянул глубже в джайнистскую традицию. Когда они называют человека «победителем», то имеют в виду в том числе и его победу над собой. Кто-то должен быть побежден.

Джайны изменили имя Махавиры — прежде его звали Вардхамана. Махавира означает «великий победитель», великий, непобедимый человек. Но все победы Махавиры, сведенные к простым психологическим понятиям, заключаются в том, что он мог стоять нагим и в дождь, и в холод, что он мог воздерживаться от пищи ради поста — подолгу, месяцами. За двенадцать лет самоограничений и воздержанности он принимал пищу лишь в течение одного года; одиннадцать лет он голодал. Не непрерывно — на месяц голодания приходился один день приема пищи, снова два месяца поста — и пару дней он питался, но за двенадцать лет он ел в общей сложности не больше года. Махавира истязал тело на протяжении одиннадцати лет.

Поразмысли хорошенько, и ты поймешь: нет никакой разницы в том, истязаешь ли ты кого-то или самого себя, — разве что другой в состоянии постоять за себя. По крайней мере, такая вероятность существует. Если ты примешься истязать себя, то встать на твою защиту некому. Ты можешь творить со своим телом все, что вздумается. Но этому есть название — мазохизм. В моем понимании, он не имеет никакого отношения к поиску твоей глубинной сущности.

Потому я не хотел бы называть это властью — это слово осквернено.

Я охотнее назвал бы это умиротворением, любовью, состраданием… выбирай слово по своему усмотрению. Но власть была сосредоточена в руках жестоких людей — не имеет значения, проявляли они жестокость по отношению к другим либо к себе. Я думаю, первые вели себя более естественно, тогда как те, кто проявлял жестокость по отношению к себе, — полные психопаты. Однако люди, истязавшие себя, стали вашими святыми. Весь их вклад в служение миру состоял в наставлении к самоистязанию.

Встречались святые, постелью которым служили шипы. Они сохранились по сей день, их можно увидеть в Варанаси. Возможно, это и отличное зрелище для туристов, но оно отвратительно и достойно осуждения. Такие люди не могут вызывать почтения. Они — преступники, так как совершают преступление против собственного тела, и их не передать в суд.

Потому вторую часть следует хорошо взвесить, иначе твое первое желание — поддаться притягательности власти — снова проявится в ином обличье. Теперь ты можешь вознамериться обрести власть над собой. Тебе может показаться, что суть — в этом.

Ты говоришь: «…иная, истинная разновидность власти, которая не зависит от признания других или их реакции — она скорее внутренняя». Сама мысль о других и их реакции указывает на то, что ты все еще думаешь по- старому. Поначалу тебе хотелось добиться признания, обрести могущество, покорить весь мир, получить Нобелевскую премию или еще какой глупости. Но ведь не всем быть Александрами Македонскими, равно как и получать Нобелевскую премию, и не всем обладать большим величием на фоне прочих.

Затем происходит следующее: когда ты поймешь, что в твоей ситуации этого достичь невозможно, — или же конкуренция слишком велика и тебя просто задавят, есть куда более солидные противники, куда более матерые, чтобы с ними тягаться, — ты спасешься бегством в себя, пытаясь обрести власть, не имеющую отношения к другим, не зависящую от других. Мне достаточно даже этой связи, чтобы прийти к выводу: сейчас ты отправляешься в другое путешествие того же свойства. Вначале ты пытался доминировать над другими, теперь примешься обуздывать себя. Вот что люди понимают под словом «дисциплина».

Мне напомнили одну очень известную басню Эзопа.

Наступил сезон манго, и лиса пытается достать зрелые плоды, однако те растут слишком высоко. Даже подпрыгнув, лиса не может дотянуться до них. Она совершает несколько попыток, но, видя, что ей все равно не допрыгнуть, оглядывается вокруг — не видит ли кто. За всей этой сценой наблюдает крольчонок. Лиса тихонько отходит, не выказывая своего поражения, но крольчонок ее останавливает: «Тетенька, в чем дело?» Алиса ему и говорит: «Малыш, манго еще не созрели».

Если уж ты решишь отказаться от своего желания власти, то это не должно случиться как в Эзоповой басне. Прежде отыщи источник этого стремления к власти. Ведь оно исходит от твоей пустоты, ощущения неполноценности.

Единственно правильный способ освободиться от этого отвратительного стремления доминировать — погрузиться в свою пустоту, тщательно разобраться в том, чем она является. Ты пытался освободиться от нее при помощи той же власти, но в ином обличье. Теперь же направь всю свою энергию не на самоистязание, не на мазохистскую дисциплину, а просто погрузись в свое небытие: каково оно?

И в твоем небытии распустятся розы. Там ты отыщешь источник вечной жизни. Ты больше не зажат тисками комплекса неполноценности, и тебе не нужно оглядываться на других людей.

Ты обрел себя.

Те, кто поддались очарованию власти, все больше отдаляются от самих себя. Чем дальше уводит их ум, тем больше в них зияет пустота. Однако такие слова, как «пустота», «небытие», подверглись порицанию, и ты полностью подхватил эту идею. Вместо того чтобы исследовать красоту небытия… Это — высшее безмолвие. Это — беззвучная музыка. Не существует радости, сравнимой с этой. Она — чистое блаженство.

Благодаря этому опыту Гаутама Будда назвал высшее постижение себя нирваной. Нирвана означает «небытие». Как только ты обрел безмятежность в своем небытии, все напряжение, конфликты, беспокойство исчезают. Ты обрел источник жизни, не ведающий смерти.

Тем не менее хочу еще раз напомнить: не зови это «властью». Называй это любовью, называй безмолвием, называй блаженством, потому что понятие «власть» так осквернили в прошлом, что даже само слово нужно тщательно отмывать. Из-за этого его можно истолковать превратно.

Этим миром правят люди в основе своей неполноценные, но норовящие компенсировать свою неполноценность хоть какой-то властью, какой угодно властью. Они изобрели немало способов. Естественно, далеко не каждый может быть президентом страны — и тогда страну делят на штаты. Тогда гораздо больше людей смогут стать губернаторами, премьер-министрами. Затем работа премьер-министра тоже разделяется — ив результате множество людей могут занять пост их заместителей, заместителей заместителей, вплоть до министров штатов. Вся эта иерархия выстроена из людей, страдающих комплексом неполноценности. От самого захудалого чернорабочего до президента — все поражены одним и тем же недугом.

Обычные люди, разумеется, не наделены властью. Они лишь издали взирают на власть имущих, думая: «Вот если б мне оказывали столько почестей, признания, я тоже был бы кем-то. Уж я бы оставил свои следы на песке времени». Они очарованы властью. Но посмотри на людей, подобных Гаутаме Будде, которые были наделены властью от рождения, но отреклись от нее, видя всю ее бессмысленность. Внутри ты все равно остаешься тем же. Будь у тебя хоть миллиард долларов — это никак не изменит твою внутреннюю сущность.

Лишь перемена, внутренняя трансформация могут подарить тебе умиротворение. Из этого умиротворения польется твоя любовь, из этого умиротворения родится твой танец, твои песни, твое творчество. Но избегай слова «власть».

В данный момент ты об этом только думаешь. Размышления не помогут. От них есть толк, если ты намерен вступить в мирское состязание за власть, деньги, престиж, респектабельность. Но если ты хочешь жить в гармонии со своей внутренней сущностью, уму тут делать нечего. Потому я устремляю все усилия на то, чтобы помочь тебе освободиться от влияния ума и жить в медитации, отказаться от размышлений и стать безмолвным.

Как только ты испробуешь вкус своего естества, вся алчность, жажда денег, власти попросту испарятся. Это — несравнимые вещи. Ты обрел самого Бога внутри себя; чего еще остается желать?

«От Mani Padme Hum», глава 24

Всех учили, что сила воли — это величайшая ценность.

Всех учили, что сила воли — это огромная ценность. Каждому ребенку велено обладать сильной волей. Но сила воли — это нечто противоречащее твоей спонтанности, — ведь ты лишаешься ощущения легкости, спокойствия.

Ты полагаешь, цветам нужно прилагать много усилий для того, чтобы цвести? А деревьям очень усердствовать, чтобы вырасти? Им не нужно никакое усердие.

Лао-цзы говорил: «Посмотри на деревья, посмотри на реки, посмотри на звезды — и ты поймешь, что такое “действие в недеянии”».

Разумеется, река течет к океану, но это нельзя назвать действием — нет никакой воли, вынуждавшей бы ее делать это. Она делает это с легкостью — никакой поспешности, торопливости, даже стремления достичь цели, никакого состязания с другими реками — кто кого опередит. Она просто течет, напевая и танцуя среди гор, среди долин, среди равнин, не беспокоясь о том, достигнет ли она цели. Каждое мгновение столь прекрасно и драгоценно — зачем беспокоиться о завтрашнем дне?

Силу воли использовали, дабы создать в тебе фальшивую личность.

Сила воли — другое красивое название ужасного явления по имени «эго».

Один из великих психологов XX века, Альфред Адлер, основал всю свою систему психоанализа на этом простом факте: все проблемы человека возникают из-за жажды власти. Он стремится стать кем-то, кем-то особенным, кем-то выше других, кем-то более святым. Не имеет значения, на рыночной площади или в монастыре, — борьба сводится к тому, чтобы быть лучшим.

Чем больше ты борешься и чем больше преуспеваешь, тем больше ты отдаляешься от своего естества — становишься все более напряженным, все более обеспокоенным. Твоя жизнь превращается в постоянную агонию — боязнь поражения. Даже если ты и преуспел, страх того, что тебя могут свергнуть с твоего пьедестала… Человек, живущий лишь достижениями, не может быть умиротворенным.

Поэтому, с одной стороны, ты создал иллюзию необходимости активных и решительных действий. Возможно, ты полагаешь, что и медитация требует активных действий? Требуется лишь расслабиться. Требуется отбросить сам ум, нацеленный на достижение результата, забыть о том, что существует какое-то там будущее, позволить настоящему мгновению всецело тебя поглотить, испытать в нем радость, и тогда грядущее мгновение само позаботится о себе.

Если ты можешь испытывать радость этого мгновения, то испытаешь еще большую радость в мгновении грядущем, потому что станешь все более искушенным в радости, танце, пении. И ты обретешь большую уверенность в себе — ведь не нужно быть кем-то другим. Кем бы ты ни был, ты способен испытывать высший экстаз, не обладая богатством, не обладая властью, не обладая мировой известностью, не будучи знаменитым.

Ты можешь быть просто никем, и при этом все сокровища бытия будут принадлежать тебе — потому что они не находятся вовне. Ты не осознаешь своего внутреннего богатства.

«The Razor’s Edge», глава 29

Пожалуйста, расскажи о злоупотреблении властью.

Один английский философ сказал: «Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно».

Я с ним не согласен. Мои наблюдения совсем иные. Каждый человек исполнен жестокости, алчности, гнева, страсти — но не имеет власти, поэтому остается святым. Для того чтобы быть жестоким, требуется обладать властью. Для осуществления твоих алчных интересов тебе нужна власть. Для удовлетворения твоей страсти необходима власть.

Потому, когда к тебе в руки приходит власть, все твои спящие псы заливаются лаем. Власть становится твоей подпиткой, прекрасной возможностью. Не власть развращает — это ты развращен. Власть лишь обнажает твою развращенность. Ты хотел кого-то убить, но у тебя не было на это полномочий; стоит им появиться, как ты пойдешь на убийство.

Не власть развращает, это ты несешь развращенность в себе, власть лишь предоставляет возможность проявиться твоим склонностям.

Власть в руках человека, подобного Гаутаме Будде, не развратит, а, напротив, поможет человечеству достичь более высоких ступеней осознания. Власть в руках Чингисхана губит народ, насилует женщин, сжигает людей заживо. Выжжены целые селения — людям отрезали пути к спасению. Дело не во власти… наверняка подобные желания владели этим Чингисханом изначально.

Это подобно дождю: с его приходом начинают расти различные растения, но каждое распустится своими цветами. То, что сокрыто в твоих семенах, весь твой потенциал получит возможность реализоваться с приходом в твои руки власти — ведь большинство людей живут столь неосознанно, что, когда приходят к власти, все их бессознательные инстинкты обретают шанс воплотиться в жизнь. Им наплевать, что это может погубить людей, отравить их…

Ты спрашиваешь о злоупотреблении властью. Злоупотребление властью случается только потому, что внутри тебя кроются мерзкие желания, унаследованные от животных.

В более совершенном мире первым, что следует сделать… Мы тратим почти треть жизни на образование наших детей. Часть этого времени следовало бы посвятить очищению их бессознательного, чтобы к моменту окончания университета и обретению какого-либо влияния, — кто-то станет комиссаром полиции, кто-то — губернатором, а кто-то — премьер-министром, — у них в подсознании не осталось бы ничего ядовитого, разрушительного, тогда и злоупотреблений властью не случалось бы. Кому пришло бы в голову ею злоупотреблять? Власть имеет нейтральный характер.

Сама по себе власть нейтральна. В руках хорошего человека она станет благословением. В руках неосознающего обернется проклятием. Но мы тысячелетиями проклинали власть, не думая даже, что проклинать ее нечего. Людей следует очистить от всех уродливых инстинктов, живущих в них, потому что каждому может выпасть быть в той или иной мере влиятельным.

Вовсе не обязательно твои полномочия будут значительными. Ты можешь просто сидеть в будке на железнодорожной станции, продавая билеты, — и это тоже дает тебе определенную власть. Ты стоишь у окошка, а человек даже не глядит на тебя. Он продолжает копаться в своей папке, и ты понимаешь, что ему нет никакого дела до папки, он попросту хочет указать тебе на твое место. Даже чернорабочий вне стен офиса своего начальника ведет себя так, словно он — президент страны, так что дело вовсе не в должности. Кем бы ты ни был, ты всегда наделен властью в той или иной мере.

Аурангзеб, один из индийских императоров-мусульман, никак не мог дождаться, когда же наконец его отец умрет или хотя бы состарится, — так ему не терпелось стать его преемником. И он, заключив собственного отца в тюрьму, возглавил империю. Отец его никогда в жизни не оставался без дела. Вот и теперь, сидя в тюремной камере, он передал сыну послание: «Хотя бы организуй для меня тридцать мальчиков — буду обучать их священному Корану».

То, как Аурангзеб высказался в присутствии своих придворных, весьма показательно. Он сказал: «Этот старикашка не хочет терять власть. Он больше не император. Но тридцать учеников… обучая их святому Корану, он вновь обретет власть — над теми детьми».

Психологи утверждают, что люди, которые боятся состязаться в жизни с другими и добиваться власти, выбирают путь попроще: становятся учителями в школах. Маленькие дети… их можно запугивать, бить, и это, хотя и преследуется законом, происходит, тем не менее, повсеместно.

Как раз на днях я читал сообщение о том, что зарегистрированы три таких случая… однако правительство продолжает утаивать эти факты. Впервые они были обнародованы — дело зашло слишком далеко: учителя настолько сильно избили детей, что те утратили слух на всю жизнь.

Один мальчик… отец посадил его на цепь, и тот провел так почти десять лет, прикованный к одной из колонн в доме. Он практически превратился в животное. Он не может стоять — передвигается только на четвереньках; из-за постоянного пребывания в темноте он потерял зрение.

Даже родители пользуются своей властью. Учителя, мужья, жены — все ею пользуются. Не имеет значения, кто ты.

Если человечество придет к пониманию глубинных психологических корней и изменит свое подсознательное таким образом, что семена исчезнут, то власть сможет проливаться дождем — но при этом цветы развращенности не будут прорастать. В противном случае властью всегда будут злоупотреблять. Невозможно отнять у людей власть; кто-то должен быть матерью, отцом, учителем.

Единственный способ — очистить подсознание людей при помощи медитации, наполнить их естество светом.

Лишь медитация дарует тебе чистое сердце, не оскверненное развращенностью. Тогда властью невозможно будет злоупотребить, власть тогда станет благословением — она обретет творческое начало. Тогда ты будешь способен на нечто, что привнесет в жизнь любовь и желание жить, что сделает существование хоть немного чудеснее. Но этот великий день пока не наступил, и стоит тебе предпринять попытки его приблизить, как все власть имущие ополчатся против тебя.

Меня вновь и вновь спрашивают: «Почему весь мир против Тебя?»

Все они — власть имущие, а я пытаюсь превратить человека в островок безмятежности — умиротворения, безмолвия, любви и экстаза.

«The Razor’s Edge», глава 6

Почему женщины любят быть привлекательными для мужчин, отвергая при этом их сексуальные желания?

В этом заключена определенная политическая стратегия. Женщины любят быть привлекательными потому, что это дает им власть; чем более они привлекательны, тем большую власть обретают они над мужчинами. А кто не хочет иметь власть? Всю свою жизнь люди посвящают борьбе за власть.

Почему ты стремишься обладать деньгами? — это даст тебе власть. Почему ты хочешь стать премьер-министром или президентом страны? — это даст тебе власть. Почему тебя влечет респектабельность, престиж? — это даст тебе власть. Зачем тебе становиться святым? — это дает власть.

Люди ищут любых проявлений власти. Ты не оставил женщине иных источников власти — у нее есть лишь один выход: ее тело. Поэтому женщины вынуждены постоянно поддерживать свою привлекательность.

Ты не замечал, что современная женщина уже не так обеспокоена своей привлекательностью? Почему? Потому что у нее появился доступ к другим разновидностям власти. Современная женщина сбрасывает былые оковы. У нее появилась возможность превзойти мужчину в получении университетского образования, составить ему конкуренцию на рынке, состязаться с ним в политике. Ей уже не нужно слишком беспокоиться о том, чтобы выглядеть привлекательной.

Мужчину никогда особенно не волновал его внешний вид. Отчего? Эта прерогатива полностью предоставлялась женщинам. Для них привлекательность была единственным источником хоть толики власти. А в распоряжении мужчин имелось столько других способов, что стремление выглядеть привлекательным слегка отдавало женоподобностью, жеманством. Это давалось на откуп женщинам.

Хотя так было не всегда. Были времена в далеком прошлом, когда женщины были такими же свободными, как и мужчины. И тогда мужчины были озабочены своей привлекательностью не меньше женщин. Посмотрите на Кришну, на его изображения — в изумительном шелковом одеянии, с флейтой в руках, со всевозможными орнаментами, в серьгах, в великолепной короне из павлиньих перьев. Только взгляните на него! Он выглядит писаным красавцем.

В те времена и мужчины, и женщины были абсолютно свободны делать все, что им вздумается. Но затем наступила бесконечно долгая мрачная эпоха, когда женщин стали подавлять. Это случилось по вине священников и ваших так называемых святых. Ваши святые всегда боялись женщин, ведь женщина кажется такой могущественной — столь могущественной, что может разрушить весь ореол святости святого в мгновение ока.

Говорят, мать на протяжении двадцати пяти лет пытается образумить своего сына, а потом появляется другая женщина и за пару минут делает из него идиота. Вот потому матери никогда не смогут простить невесток. Никогда! Бедной женщине понадобилось двадцать пять лет, чтобы привить хоть сколько-нибудь ума этому типу, а тут за пару минут все коту под хвост! Разве может она простить эту другую особу?

Именно по милости ваших святых женщина была осуждена — они боялись женщин. Женщину нужно подавить. А вследствие такого подавления их лишили всех источников состязания в жизни, движения по жизни. В результате женщинам осталось лишь одно: их тело.

Ты спрашиваешь меня: «Почему женщины любят быть привлекательными для мужчин?» Вот почему — это единственный источник их власти. А кто не хочет властвовать? До тех пор пока ты не поймешь, что власть приносит лишь страдания, что она разрушительна, жестока, до тех пор, пока с этим пониманием не исчезнет желание власти… а кто не хочет властвовать?

Еще ты спрашиваешь: «…но если они хотят привлекать мужчин, то почему тогда отвергают их сексуальные желания?»

Все по той же причине. У женщины есть власть, только когда она манит тебя, подобно морковке на веревочке, — никогда не досягаема и всегда доступна, так близка и так далека. Тогда только власть в ее руках. Если же она сразу упадет тебе на колени, то всего ее могущества как не бывало. И стоит тебе воспользоваться ею в сексуальном смысле, стоит только использовать ее, ей конец, она больше не имеет власти над тобой. Поэтому она привлекает тебя, но держит на расстоянии. Она манит тебя, провоцирует, соблазняет, а когда ты приближаешься к ней, она говорит тебе «нет»!

Это же очевидно. Если она скажет «да», ты низвергнешь ее до уровня механизма, ты используешь ее. А никто не желает быть использованным. Это — обратная сторона все той же политики власти. Власть означает возможность использовать других, а когда тебя используют, твоей власти приходит конец, тебя низвергают с пьедестала.

Потому ни одна женщина не желает, чтобы ее использовали. Вы же проделывали это на протяжении веков. Любовь превратилась в нечто уродливое. Ей полагается быть величайшим триумфом, но нет, — и все потому, что мужчина использовал женщину, а женщина, естественно, в ответ негодует, сопротивляется. Она не хочет быть просто товаром.

Оттого ты встретишь мужей, виляющих хвостом перед своими женами, и жен, ведущих себя так, словно они выше всей этой ерунды — святее-чем-ты. Жены продолжают притворяться, будто им нет никакого дела до секса, низкого секса. Они в нем заинтересованы не меньше твоего, но вот в чем проблема: они не могут открыто демонстрировать свой интерес, иначе ты тут же лишишь их власти, станешь их использовать.

Вот они и проявляют интерес к чему-нибудь другому: к тому, чтобы привлечь тебя, а потом отвергнуть. В этом радость власти. Притянуть тебя — и ты идешь, словно за ниточки подвешенный, — а потом сказать тебе «нет», абсолютно лишая тем самым власти. И ты виляешь хвостом по-собачьи — тогда женщина получает удовольствие.

Все это ужасно. Так не должно быть. Это ужасно, потому что любовь превратили в борьбу за власть. Ситуацию следует изменить. Мы должны создать новое человечество, новый мир, в котором любовь перестанет быть полигоном борьбы за власть. По меньшей мере, берегите любовь от погони за властью; пусть остаются деньги, политика — все прочее пусть остается, но освободите от этого любовь.

Любовь — нечто бесконечно важное; не делайте из нее товара на рынке. Но именно это и произошло.

Новобранец, только прибывший в гарнизон Иностранного Легиона, спрашивает капрала о том, как отдыхают солдаты в их части.

Капрал загадочно улыбнулся в ответ:

— Увидишь.

Парень призадумался.

— Да, но на базе больше сотни мужчин и не видно ни единой женщины.

— Увидишь, — повторил капрал.

Тем же вечером в лагерь согнали триста верблюдиц. Прозвучала команда, и парни словно взбесились. Они перепрыгивали через повозки и бросались совокупляться с ними.

Новобранец увидел несущегося мимо капрала и схватил его за руку.

— Я вижу, что ты имел в виду, но я что-то не понимаю, — сказал он. — Там, должно быть, этих верблюдиц — сотни три, а нас всего около ста. Почему все бегут как оголтелые? Нельзя ли просто выстроиться в очередь?

— Да ты что, — испуганно заорал капрал, — чтоб досталась уродина какая-нибудь?

Никто не желает какую-то там уродину — даже если это верблюд. Тем более, кто захочет иметь дело с уродливой женщиной? И женщина всеми правдами и неправдами пытается быть красивой — хотя бы выглядеть красивой. И как только ты клюешь на ее приманку, она принимается убегать от тебя — в этом вся игра. Стоит тебе начать убегать от нее, она пойдет за тобой, станет преследовать. Когда ты погонишься за ней, она будет убегать. Такая вот игра! Это не любовь: это унижение природы человека. Но именно так и происходит — так тянется из века в век.

Остерегайся подобного! Каждый человек наделен огромным достоинством, никого нельзя низвергнуть до уровня товара, вещи. Уважай мужчин, уважай женщин — все они божественны.

И забудь устаревшие представления о том, будто именно мужчина занимается любовью с женщиной — это так глупо. Это наводит на мысль, что якобы мужчина делает, а женщина — предмет, с которым что-то проделывают. Даже в (английском) языке именно мужчина занимается любовью[6]. Именно мужчина — активно действующий партнер, а женщина — просто участник действа, пассивная принимающая сторона. Но это не так.

Оба дарят любовь друг другу, оба — исполнители, оба — участники, и женщина участвует по-своему. Быть принимающей — вот ее способ участия, но оно ничуть не меньше участия мужчины.

И не думай, что только ты делаешь что-то для женщины: она тоже делает что-то для тебя. Вы оба делаете нечто невероятно важное друг для друга. Вы предлагаете себя другому, вы делитесь своей энергией друг с другом.

Вы оба преподносите себя в храме любви, в храме Бога любви. Именно Бог любви овладевает вами. Это особенный, священный миг. Вы ступаете по святой земле. И тогда поведение людей обретет совершенно иное качество.

Прекрасно быть красивой. Ужасно пытаться выглядеть красивой. Замечательно быть привлекательной, ужасно ухитряться быть привлекательной.

Эти ухищрения — коварство. Люди красивы по своей природе! Нет необходимости ни в каком макияже. Любой макияж отвратителен. Он превращает тебя в чудовище. Красота — в простоте, в невинности, в естественности, в спонтанности. И если ты красива — не стоит пользоваться красотой как стратегией завоевания власти, — это ее оскверняет, делает кощунственной.

Красота — дар Божий. Делись ею, но не пользуйся ею, чтобы доминировать, чтобы завладеть кем-то. Тогда твоя любовь станет молитвой, а твоя красота — подношением Богу.

«Philosophia Perennis», том 2, глава 4