Выходит ли просветление за пределы природы вещей?

Просветление — сама природа вещей. Но вопрос никогда не ставился таким образом; напротив, умы людей извратили, придумали некую противоположную природе цель, наделив ее красивыми именами, назвав «сверхприродой». И человек попался на эту удочку по одной весьма простой причине: природа вещей заключена в тебе самом.

Она — не волнение и не вызов, она не требует от тебя доказывать силу твоего эго. Она — не звезда, манящая вдали. Уму подавай в пищу нечто сплошь сложное и заковыристое, нечто на грани невозможного. Ведь ты сможешь почувствовать свою неординарность, только если достигнешь невозможного.

Просветление — никакой не талант. Вот если кто-то рождается художником, поэтом либо ученым — это действительно таланты.

Просветление — всего лишь источник жизни каждого из вас. Тебе даже не нужно покидать дом в поисках просветления. Если ты оставишь дом и отправишься на поиски просветления, ты с ним разминешься, — и теперь уже никто не знает, когда ты вернешься назад.

Просветление — не что иное, как простое осознание: ты такой, каким всегда хотел быть, ты никогда не был никем другим и никогда, ни за что другим не будешь. Ты не можешь выйти за пределы своей природы по определению. Ты, разумеется, волен попытаться — и тогда добро пожаловать несчастьям, тревоге, беспокойству, — но выйти за пределы ты не сможешь.

Это ты.

Разве можно выйти за пределы себя?

Это источник твоей жизни, все твое существование. Куда бы ты ни отправился, ты останешься собой.

Бывали случаи, когда первым переживанием самих себя для некоторых становился хохот до колик в животе. Когда они увидели всю абсурдность того, что хотели из себя изображать… они пытались быть собой! Вот уж единственная невозможная вещь на свете — ведь ты уже являешься собой, какие еще ухищрения тебе нужны?

Но священники, так называемые религиозные лидеры и все те, кто стремился опутать тебя цепями рабства, навязали тебе идеалы. Они сказали: «Если ты не ведешь себя так-то и так-то, ты плохой». Если ты не поступаешь так, как ими предписано, ты не можешь быть хорошим. Но никто ни разу не спросил у этих людей: «А кто дал вам право решать за других? Раз вы считаете, что это хорошо, то и поступайте так сами, но никто не давал вам никакого права указывать другим поступать так же».

Больше всех развращают и отравляют те, кому нужны последователи: ведь следовать за кем-то попросту означает совершить величайшую глупость по отношению к самому себе, — тебе велят быть кем-то другим, тем, кем ты быть никак не можешь. Именно так целому миру было уготовано по горло увязнуть в страданиях и несчастьях.

До тех пор пока мы не доберемся до корней, несчастья так и будут валиться на наши головы. Сколько угодно можем мы развивать свои технологии и изобретать новшества, но страданий от этого не поубавится. Неправда, что несчастья обрушиваются только на бедных, я знаю наверняка, что бедняк не так уж и несчастен по сравнению с богачом — у бедняка есть хоть на что надеяться. Богач живет без всякой надежды. Он понимает, что сделал все, что мог, и его жизнь пуста как никогда — возможно, даже более пуста, чем прежде. Смерть уже не за горами, с каждой секундой жизнь становится все короче, а он растратил ее в погоне за деньгами, властью, престижем. Он потратил жизнь на то, чтобы быть святым, склоняясь в молитве перед рукотворными богами.

И все это понадобилось для того, чтобы ты никогда не был просто собой.

Я учу тебя одной простой морали: никогда не иди против своей природы. Пусть хоть все будды всех времен и народов протестуют, не обращай на это никакого внимания. Они не имеют с тобой ничего общего. Они поступали так, как считали верным для себя, а ты должен делать то, что именно ты считаешь правильным. А что же правильно? Это не может быть определено раз и навсегда ни одним святым писанием. Этого нельзя установить никаким внешним критерием. Пойми, что есть лишь один внутренний критерий: хорошо все, что делает тебя счастливее.

Все, что может доставить тебе блаженство, — вот единственная мораль. А все, что делает тебя несчастным, — единственный грех. Все, что уводит тебя от тебя самого, — единственное, чего следует избегать.

Просто будь праздником внутри себя — и ты просветлен. Ты всегда был просветленным, непросветленных не бывает.

Я много раз пытался, но, должен признаться, у меня ничего не вышло: я так и не смог стать непросветленным. Удивительно: где бы я ни был, что бы я ни делал, куда бы ни отправился — на север или на юг, — мое просветление всегда оставалось со мной!

У японцев есть одна весьма забавная кукла… их куклы, похоже, просто верх искусства. А та кукла и вовсе необычна. В Японии ее называют Дарума — японский вариант имени Бодхидхарма — кукла сделана в соответствии с его взглядом на вещи.

Так вот, у этой куклы очень тяжелая нижняя часть и очень легкая верхняя. Как ее ни бросай, она возвращается в позу лотоса. С ней ничего невозможно сделать. Люди, наверное, многое позабыли, и эта кукла стала просто детской игрушкой. Однако ее предназначение состоит в том, о чем я сейчас говорю — и что повторял Бодхидхарма: ты не можешь быть непросветленным.

Кто вдолбил тебе в голову, что ты должен достигать просветления?

Мисс Прим. старая дева в летах, напутствует учениц колледжа. «Так вот, юные леди, — говорит она, — перед выходом в свет хорошенько запомните: на улице не курите, в общественных местах соблюдайте приличия и, самое главное, когда мужчина обращается к вам с недвусмысленным предложением, задайте себе вопрос: стоит ли час удовольствия пожизненного бесчестия? Все ли вам ясно, юные леди?»

Тут с заднего ряда доносится взволнованный голосок: «Неясно только, как добиться того, чтобы это длилось целый час».

Какие-то незнакомые люди сводят тебя с ума. Если бы не они, все шло бы по идеально задуманному сценарию. Этот мир — само совершенство, в нем все продумано до мелочей. Вот только нескольким идиотам спокойно не сидится, покуда они не заставят кого-то гоняться за несуществующей тенью.

И чем острее они ощущают свою нереализованность, чем менее значимыми они себя чувствуют, тем больше в них зарождается отчаяние, ощущение крайней пустоты… внутри них поселяется глубокая грусть, которая со временем охватывает все сильнее.

Никогда не принимай никаких критериев, которые заставили бы тебя страдать. Никогда не соглашайся ни с какой моралью, порождающей в тебе чувство вины. Никогда не иди навстречу тому, что навязывает тебе противоречащее твоей простой природе.

Просто будь собой — ты совершенен.

Стоит тебе отринуть себя, как тебя постигнет большая беда. Все оказались в беде.

Мой личный опыт общения с тысячами людей позволил сделать вывод: по- настоящему несчастных людей не существует. Напротив, я наблюдал обратное — людям доставляет удовольствие смаковать собственные страдания, раздувая их до размеров мировой катастрофы. Некоторые испытывают большую радость, когда люди, имевшие все шансы распуститься великолепными цветами, засохли. Они сбились с пути к своему дому, и тут же явились толпы благожелателей показать им дорогу куда-то в другое место: «Стань Буддой, стань Христом, стань Моисеем». При этом совершенно исключено, чтобы кто- то вдруг сказал тебе: «Просто будь собой».

Что общего у тебя с Моисеем? Что связывает тебя с Христом? Но люди бьют поклоны, возносят молитвы в надежде, что однажды они достигнут выдуманного ими же идеала. Естественно, их всегда постигает неудача. Если ты — цветок розы, то навсегда останешься розой. Пусть весь мир хоть проклинает, хоть поддерживает тебя — это ровным счетом ничего не значит.

Если человек занимает позицию: «Я буду собой», она не имеет ничего общего с эго — это просто способ защиты от воинствующего мира, развращенного за несколько тысяч лет. У тебя есть все права защищаться, а не быть отравленным. И тебе вовсе не нужен никакой бог, никакая религия, никакой моральный кодекс, никакая методология, никакие усилия для того, чтобы стать просветленным.

Просто следовать своей природе —уже больше, чем ты даже можешь себе представить.

За исключением человека, все сущее просветлено.

Никто не стремится к чему-то еще, все чувствуют себя легко и спокойно во Вселенной.

Один из величайших ученых, Джулиан Хаксли, выдвинул гипотезу — ее вряд ли можно обосновать, но она представляется достаточно веской. Подводя итоги исследованиям, проводимым им на протяжении всей жизни, он констатирует: «Складывается впечатление, что что-то сломалось в самом человеческом механизме. Ведь ни одно дерево не бывает обеспокоенным, ни единое животное не совершает самоубийство, ни один зверь не становится гомосексуалистом в естественной среде обитания». Однако в зоопарках случается нечто странное. Животные, содержащиеся в зоопарке, приобретают какие-то очень человеческие качества: они превращаются в гомосексуалов. Бывали даже случаи, когда они в неволе лишали себя жизни. Они становились извращенцами, начинали делать то, что никогда на протяжении тысячелетий не было свойственно их прародинам. Чем же на них так влияют зоопарки? Они становятся членами человеческого общества. Они начинают уподобляться человеческим существам. Их природа искажается, лишается естественности.

Мои наблюдения говорят о том, что все сущее, за исключением человека, абсолютно здорово, абсолютно свободно. Предположение Джулиана Хаксли имеет некоторую прагматическую ценность. Возможно, и не удастся доказать, где же именно произошел сбой, ведь человек — устройство очень хрупкое. Но то, что он произошел, — несомненно.

В моем представлении сбой произошел не на уровне генов. Он связан с тем, что случается с каждым ребенком снова и снова, ибо каждое дитя приходит в заведомо нездоровое общество. И ребенок вынужден обучаться трюкам нездоровых людей. К тому времени как он сможет мыслить самостоятельно, он будет уже напичкан ядом. Будет слишком поздно, ведь он уже станет имитатором.

Дети невинны. Они приходят в наш мир, не имея ни малейшего представления о том, что к чему. Вполне естественно, что, попадая в определенное окружение, они принимаются подражать. Это их способ учиться. И именно в процессе этого подражания-обучения и случается тот сбой, который Джулиан Хаксли принимает за генетический. Но он не генетический, он культурно обусловлен. За него ответственны взрослые. У ребенка нет иных способов, и ему приходится перенимать опыт больных людей. А эти больные не потерпят того, кто здоров.

Каждого, кто здоров, кто пребывает в здравом уме, встречают с ненавистью, его могут отравить, забить камнями до смерти, ибо толпа встанет перед выбором: либо правда на стороне отдельного индивидуума — и тогда вся толпа на протяжении многовековой истории заблуждалась; либо все это сборище со всем его прошлым, лелеемым им как «золотое», право, но тогда этого выскочку следует убрать, иначе он станет торчать вечным вопросительным знаком.

Сократа отравили не без причины. Он был невыносим. Само его присутствие создавало большую проблему, ведь его уровень, его интеллект, его кристальная честность — все обнажало ваше лицемерие. Разумеется, никакая толпа не пожелает принять стандарты отдельно взятого человека, противоречащие исторически сложившимся устоям. Уж лучше избавиться от такого человека, лучше его уничтожить. Он — как гвоздь в башмаке: твердит без умолку, что вы бесчестны, лживы, что ваши боги фальшивые, а все ваши надежды есть не что иное, как самооправдание, что вы пытаетесь замаскировать свою наготу.

Ты прекрасно понимаешь, что под твоими одеждами скрывается кто-то совсем другой. Эти люди — словно постоянный укор, а тебе так претит признаться в своей нечестности. Омерзительно признавать, что твоя любовь — это и не любовь вовсе, а ревность, замаскированная ненависть. Ужасно неприятно сознаваться, что твои боги — сплошь подделки, твои собственные выдумки, а твои святые писания лишены всякой святости, подобно обыкновенной книге. Самым простым выходом представляется убрать такого человека, как Сократ, погрузиться в такие родные страдания и возобновить попытки обрести просветление.

Ситуация складывается довольно странная. Когда кто-то естествен и просветлен, вы его уничтожаете, а затем пытаетесь отыскать способы просветления.

Быть может, все твои поиски того, как стать просветленным, суть не что иное, как хитроумная стратегия повременить с просветлением. Вообще-то, даже называть это словом «повременить» неправильно.

Ты уже просветлен, а пытаешься избавиться от своего просветления. Все твои устремления быть католиком, протестантом, индуистом, мусульманином являются не чем иным, как способом не признавать своего просветления.

Просто будь естественным — и ты сможешь оставаться в гармонии с бытием. Ты сможешь танцевать под дождем, танцевать в лучах солнца, танцевать с деревьями, находить общий язык даже с камнями, горами, звездами. Не существует иного просветления, кроме этого.

Позволь определить его так: просветление — это созвучность с бытием.

Пребывать в гармонии с природой — с самой природой вещей — вот что такое просветление. Идти наперекор природе — значит обречь себя на страдания, созданные по собственному же почину. Никто другой за них не в ответе.

«От Mani Padme Hum», глава 11

Обязательно ли просветление случается в особенном месте, в особое время?

Каждое место особенно, ибо везде на тебя изливается Божественное присутствие. Не бывает неособенных мест. Просветление может случиться даже у тебя в туалете! Оно не боится твоего туалета! Оно случается где угодно. Вовсе не обязательно отправляться к святым местам, таковых нет. Все существование свято! Тебе не нужно ехать в Варанаси, Иерусалим или Каабу — все это полнейшая чушь. Любое место исполнено присутствия Бога. Любая точка планеты особенная.

О каком особенном времени ты спрашиваешь? Разве есть какой-то особый сезон или климатические условия для просветления?

Просветление — это не какое-то событие. Будь оно событием, тогда, вероятно, можно было бы говорить о специальной почве, климатических условиях, об определенном месте, даже о конкретном дне. Однако просветление — не событие.

Просветление — это просто признание, осознание того, что ты всегда был просветлен, что никогда, ни на секунду, не лишался его; ты просто уснул. Потому ты и сталкиваешься со странным опытом сатори дзэнских мастеров.

Человек идет мимо рынка и слышит, как кто-то цитирует «Алмазную Сутру». Услышав всего одну строку, он становится просветленным. Как такое возможно? — услыхав одну строчку из «Алмазной Сутры», осознать, что ты был просветленным изначально?

Да, такое возможно, ведь просветление — твоя природа, твоя истинная природа. Это не что-то внешнее. Цветок уже цветет — ты просто не замечаешь этого. Ты глядишь куда-то в сторону, не обращая свой взор внутрь.

Такое случается… Иногда бывает, что мастер стукнет ученика палкой по голове, и от этого удара внезапно срабатывает некий механизм — мышление отключается. Ученику вдруг открывается нечто, он начинает что-то осознавать.

Все что угодно…

Говорят, один ученик просиживал безмолвно в медитации — месяцы, годы. Но как-то однажды пришел мастер с кирпичом в руках и стал усиленно тереть его о камень прямо перед учеником, сидевшим подобно статуе Будды. Ученик прекрасно овладел искусством сидеть вот так, как статуя, не шелохнувшись, часами. А тут появился мастер со своим кирпичом и стал досаждать ему. Нервы его были на пределе — прямо перед его носом стучат камнем о камень, да и не кто-нибудь, а его учитель! Он изо всех сил сдерживался, но наконец не выдержал и воскликнул: «Прекратите! Что вы делаете?»

А мастер и говорит: «Я хочу сделать зеркало из этого кирпича — если его долго тереть, то со временем из него выйдет зеркало».

Ученик рассмеялся: «Вы, должно быть, сошли сума».

На что мастер ответил: «А ты разве нет? Ты все трешь и трешь кирпич своего ума — чего ты ожидаешь в результате?»

Вдруг тучи разошлись. «Вот оно!»

Ученик все понял и упал к ногам мастера.

Однако мастер должен дождаться верного момента, когда слой неосознанности станет очень тонким.

Просветление может случиться в любом месте, в любой момент. Все, что от тебя требуется, — просто позволить этому произойти. Это не вопрос места или времени, это вопрос твоей решимости.

Есть одна притча, современная дзэнская притча — ты не встретишь ее ни в одной дзэнской книге:

Просветление Искателя

Один серьезный молодой человек испытывал большую неудовлетворенность тем, что происходило в Америке середины XX века. Он обращался ко многим людям в поисках ответов на мучавшие его вопросы, но так ничего и не добился.

Как-то он сидел в кофейне с неким доморощенным дзэнским гуру, который ему посоветовал: «Отправляйся в полуразрушенный особняк, адрес которого я тут написал. Не говори ни с кем из живущих в нем: ты должен хранить молчание до самого восхода луны завтрашней ночью. Иди в большую комнату справа от центрального коридора, садись в позу лотоса на большом камне, что в северо-восточном углу, повернись лицом к стене и погрузись в медитацию».

Парень так и поступил. Но вскоре его медитации помешало беспокойство. Он беспокоился о том, как бы отвесы крепления, поддерживающего потолок, не рухнули ему на голову. Он думал также о том, как он узнает завтра, взошла ли луна, и о том, что скажут о нем люди, проходившие через эту комнату.

Но и его тревожные мысли, и медитация в одно мгновенье нарушились, когда, будто проверяя прочность его убеждений, ему на голову свалился увесистый ком испражнений. Как раз в этот момент в комнату вошли двое. Один из них поинтересовался, кто тот парень, сидящий в углу. Другой ответил: «Одни говорят, что он святой. Другие — что засранец».

Услышав это, парень обрел просветление.

Все дело в том, чтобы присутствовать в любой ситуации. Услышав даже такое — не «Алмазную Сутру» — хотя он наверняка слышал и ее, — он просто тотально отдался этому моменту. Естественно, когда кто-то говорит о тебе: «Одни говорят, что он святой, другие — что засранец», все мысли останавливаются и ты становишься просветленным.

Это может случиться с тобой в какое угодно время, в любом месте. Просветление присутствует в тебе, оно не приходит извне. Когда исчезают мысли, оно озаряет изнутри. Когда мысли больше не заглушают твоего внимания, и ты вмиг становишься безмолвным — просто весь внимание, просто сама бдительность, — оно поднимается из сокровенного центра твоего естества.

Оно появляется как аромат. И стоит тебе однажды прочувствовать это, как просветление остается с тобой навсегда.

«The Wisdom of the Sands», том 2, глава 2

Все вокруг так хотят стать просветленными, но не находишь ли Ты, что вместе с тем мы все очень этого боимся? Чем вызван этот страх, не позволяющий нам расслабиться и погрузиться вглубь себя?

Этот страх даже не один, их много. Во-первых, если ты стремишься к просветлению, то должен пережить психологическую смерть. Тебе нужно переродиться в новое духовное существо, а ты ничего не знаешь о духовности. Все, что тебе известно о самом себе, — это твой ум, центрированный вокруг эго.

Довольно странно: ты отождествляешься с тем, чем не являешься, забыв при этом, кто ты на самом деле есть, всегда был и будешь. Не существует способа быть кем-то другим. Твое естество принадлежит Сущему. Но между вами — целые слои обусловленности, навязанной родителями, учителями, священниками, политиками. Между тобой, истинным тобой, и тобой ложным стоит целая толпа народа.

Разумеется, ты любил родителей и они любили тебя. Все, что они сделали с тобой, было сделано абсолютно неосознанно, они не хотели тебе зла. Они не хотели, чтобы ты вырос лицемером, но они превратили тебя в него. Я никогда не обвинял их в злонамеренности. Напротив, они желали вырастить тебя кем-то великим, но они были так же бессознательны, как и ты сейчас. Их родители передали им эту бессознательность, так повелось со времен Адама и Евы. Каждое новое поколение нагружает следующее всякого рода вздором, глупостью, предрассудками.

Однако не стоит на них сердиться. Ты ведь слышал о том, что на обиженных воду возят? Человек, затаивший обиду, — идиот. Твоя обида ничего не решит, она лишь все усложнит и еще больше запутает. Твои родители, учителя, соседи не заслуживают твоего гнева, они нуждаются в твоем сострадании. По-другому они не могли. Со всеми их благими намерениями они уничтожили тебя — точно так же, как их родители загубили их.

И если ты не обретешь просветления, то загубишь своих детей. Желая им добра, ты напичкаешь их всякого рода ерундой.

Тебе говорили, что ты — христианин, индус, мусульманин. Ты пришел в мир чистым листом; на нем ничего не было написано. Твои родители выгравировали это на тебе, сделали тебя христианином и втиснули в твою голову идеи христианства, воспользовавшись твоим страхом, твоим желанием оправдать их ожидания. Тебя вынудили бояться ада и стремиться только в рай. И, разумеется, они не хотели, чтобы ты встал на скользкий путь греха, а напротив, величественно шагал широкой дорогой добродетели.

Ничего плохого в их намерениях не было, их намерения не ставятся под сомнение. Вопрос всего лишь в том, что они действовали неосознанно, что семена, посеянные ими, оказались отравленными. И никакие благие стремления, никакие добрые намерения этим семенам уже не помогут. И поскольку они уже пустили корни в тебе, становится все труднее и труднее от них избавиться, ибо ты уже сросся с ядовитым деревом.

Христианину трудно отступить от христианства. Ему кажется, что он совершает нечто вроде предательства. Такое отступничество выглядит так, словно он предает Иисуса Христа. Но он никого не предает. Он просто пытается выбраться из топкого болота обусловленности, в которое его бросила целая толпа разных людей.

Вот в чем состоит страх. Ты боишься отбросить всякую обусловленность, ведь она наделила тебя какой-то личностью. Но об этом ты не думаешь, об этом ты даже не беспокоишься. Твоя личность подменила твою индивидуальность. А полностью отказаться от своей личности, ведь она — все твое прошлое, целиком и полностью; вопрос выбора не стоит… Вопрос не в том, что в ней есть что-то плохое, которое следует отбросить, и хорошее, которое можно оставить.

Все, чем ты жил до этого момента, было навязано тебе другими, и потому, хорошее оно или плохое, не важно. Единственное, что нужно иметь в виду, — оно не было твоим открытием, что все это заимствовано; оно взято из вторых, а то и из третьих рук — не исключено, что оно побывало в миллионах рук, прежде чем пришло к тебе. На нем скопились целые отложения грязи.

Тебе придется избавиться от него тотально.

Когда ты почувствуешь полную потерянность, образуется нечто вроде пропасти. Раньше ты знал себя, знал, кто ты. Но вдруг наступит провал, когда ты утратишь это знание, но это переживание великолепно — возвращается твоя невинность. Ты рождаешься заново, переживаешь перерождение. И теперь можешь приступать к открытиям.

Вся территория неизведанна, ты не бывал здесь прежде. Ты все ходил и ходил по кругу периферии своего существа. Это — приключение, небывалый вызов. Естественно, возникает страх. Он возникает потому, что ты полагаешь, будто всецело владеешь собой. А та индивидуальность, о которой я веду речь, не принадлежит себе. Ты сам не знаешь, что тебе откроется, и откроется ли вообще что-либо.

Во многих языках есть одна поговорка… похожие поговорки: «Лучше синица в руках, чем журавль в небе»[9]. Я же призываю отбросить эту синицу во имя какого-то журавля из поднебесья. Поэтому страх естествен.

Беспокоиться не о чем, нужно лишь правильно понять.

В моих силах лишь объяснить тебе — не нужно бояться. Можешь отбросить все, что было навязано тебе с момента рождения, и все равно ты будешь жить — и не просто жить, а жить в изобилии. Не нужно ждать смерти, можешь умертвить свою личность прямо сейчас — и вслед за этим возродиться.

Это как раз то, в чем и состоит просветление: личность умирает, а индивидуальность, задавленная личностью, начинает прорастать и зацветает.

Однако твой вопрос порождает еще один. Слушая меня или читая об идее просветления, ты начинаешь жаждать его. В этом и заключается твоя главная ошибка. Ты говоришь: «Я хочу стать просветленным». Хотеть — значит создавать барьер. Кто это «я», желающее просветления?

Это «я» и есть твое эго, не позволяющее проявиться твоему просветлению. Теперь это «я» желает стать выдающимся лидером, самым богатым человеком в мире, наиболее влиятельным президентом — Америки или Советского Союза — все то же «я» обзаводится новой идеей сделаться еще более значительным, чем все эти президенты и богачи: стать просветленным. Твое эго говорит: «Прекрасно! Я хочу стать просветленным».

Но эго не может быть просветленным — как мрак не может стать светом.

Прознал ли ты об этом от меня или еще откуда-то, помни: нельзя хотеть быть просветленным. Ты можешь быть просветленным, но не стоит этого хотеть, не следует желать просветления. Это не товар, который можно приобрести. Просветление — не страна, которую можно завоевать. Оно не где-то там, извне, невозможно пойти и завладеть им.

Просветлением называется то внутреннее переживание, для которого необходимы две вещи: смерть личности и возрождение индивидуальности.

Люди, пребывающие в монастырях по всему миру, страстно желают обрести просветление, прозрение, освобождение — придумано так много слов для одного и того же переживания. Но все они — просто глупцы. По существу, стремясь к просветлению, они превращают его в рыночный товар.

Нельзя хотеть просветления.

И что же тогда делать? Следует разобраться со своей личностью, слой за слоем. Забудь все о просветлении, оно не имеет никакого отношения к тебе. Одно ясно: ты не можешь быть просветленным. Начни с того, кто ты есть.

Подобно тому как очищают луковицу, очисти свою личность, слой за слоем. Затем отбрасывай всю эту шелуху. Новые слои станут появляться, но рано или поздно наступит момент, когда луковица исчезнет и в твоих руках останется одна пустота. Этот момент и есть момент просветления. Нельзя его желать, ибо желание добавляет новые слои к твоей луковице — эти слои гораздо более опасны, чем какие бы то ни было другие.

Стать президентом — не такое уж и большое дело, любой идиот на это способен. По правде говоря, как раз идиоты со всего мира и занимаются этим. Кому же еще взбредет в голову сделаться президентом или премьер-министром? Я никогда не встречал мудреца, который стремился бы стать премьером или президентом.

Обратил ли ты внимание на тот странный факт, что в прошлом были правители, обретшие просветление? Ашока в Индии стал просветленным. Он был одним из величайших императоров в мире; Индия, вообще-то, никогда не была такой огромной, как в его время. Отдельные территории Индии стали завоевываться, сделались новыми государствами. Сегодня ее территория составляет всего треть той, что была при правлении Ашоки.

Были и другие императоры — в Китае, Японии, Греции, — ставшие просветленными. Императором был не тот, кто стремился им стать. Подобно тому как кто-то рождается нищим, некто другой рождается императором. Он принимает этот факт как должное; его луковица не обрастает слоями алчности.

И в то же время мы никогда не слышали ни об одном просветленном президенте. Странно звучит, однако причина ясна. Президентами не рождаются, ими становятся в жесточайшей борьбе, в арсенале которой ложь и обещания — заведомо невыполнимые. Кандидатам приходится быть дипломатичными, они не могут прямо заявить о том, чего хотят. Они бросаются словами, которым не суждено воплотиться в реальность. Политик должен быть очень изворотливым.

Нам не известен ни один достигший просветления политик по одной- единственной причине: в демократическом мире, где монархия исчезла, сделаться главой государства стало одним из величайших желаний эго. Желание просветления — предельное желание; большего хотеть невозможно. Ты просишь предельного блаженства, просишь высочайшей экзистенциальной мудрости.

Не стоит желать просветления, иначе так и не достигнешь цели.

Я предлагаю тебе забыть о просветлении.

Оно не имеет с тобой ничего общего, тебе никогда его не увидеть; оно случается, когда тебя нет. Только когда ты очистишь луковицу до конца, когда твое эго испарится, оно возникнет само. Но ты не можешь сказать: «Я стал просветленным». «Я» больше нет — есть лишь просветление.

Страх естествен: тебе предстоит полностью отбросить свою личность, а она — все, что у тебя сейчас есть. Тебе неведомо, что есть что-то еще вне ее. Ты хочешь получить больше, а я говорю тебе: утрать все, что составляет тебя. Это страшно. Если ты станешь слушать свой страх, то надеяться не на что.

Но если хорошо разобраться — а что ты на самом деле имеешь? Тревогу, беспокойство, скуку, отчаяние, неудачи — тысячи комплексов. Вот и все твое сокровенное достояние. Только полюбуйся! Ты боишься утратить эти сокровища, лишиться своей тревоги, избавиться от скуки?

Ты все так запутал. Отчего тебе скучно? И почему ты не можешь от этого отказаться? Должно быть, тут имеется какой-то крупный интерес. Тебе наскучил муж или жена. Каждый муж и каждая жена непременно достигнут точки, когда они смертельно друг другу надоедают, наскучивают. Однако не все так просто. Нельзя взять и просто сказать «прощай» своей жене. У вас есть дети, вы оба их любите и не хотите покидать. Это может привести к драке в суде: кому достанутся дети? Ведь они не могут быть с вами обоими.

Ты занимаешь определенное положение в обществе. Люди думают, что вы с женой — одна из образцовых супружеских пар, ведь они видят, как вы всегда демонстрируете любовь друг к другу. Уходя на работу, ты целуешь жену, возвращаясь с работы, снова целуешь — это стало ритуалом. Ни для кого из вас это ничего не значит, и вы оба об этом знаете. Целуя супругу, ты про себя думаешь: «Как все это осточертело!»

Но люди не слышат твоих мыслей. Они видят то, что видят. «Они тридцать лет прожили в браке, а по-прежнему так любят друг друга, словно на машине все еще висит табличка «Молодожены». Кажется, их медовый месяц продолжается по сей день — медовый месяц длиною в тридцать лет!»

И этому нет конца. Выходя в общество, вы притворяетесь; вам необходимо поддерживать видимость того, будто вы — идеальная пара. Вот где кроется твой интерес.

Может быть, ты богат потому, что женился на богатой женщине. Если ты ее бросишь, ты снова станешь нищим; тебе это не выгодно. Возможно, ты получил хорошую должность благодаря красавице-же не — чего в этом мире только не бывает — или благодаря ее связям, ее влиянию. Тебе грозит потеря работы, если ты уйдешь от жены.

Вот и думай, как избавиться от скуки, — а ведь в нее так много вложено.

Требуется мужество, много мужества. И уж лучше, скажу я вам, быть нищим и не скучать, чем быть императором и изнывать от скуки, ибо скука — это духовная нищета. И она никогда не приходит одна. Если тебе скучно, то со временем появится отчаяние, тревога, постоянное беспокойство ума: как быть? Ведь ты вынужден продолжать жить с женщиной или мужчиной, которых убить готов, — а их еще и нужно целовать.

Избавиться от скуки — значит сделать революционный шаг, чего бы это ни стоило; ведь нельзя же коротать жизнь в скуке — зачем тогда вообще жить? Оглянись вокруг — всех одолевает скука. Кому-то опостылела работа, надоело то, чем он занимается. Он никогда не хотел быть врачом, но родители настояли: это почетно, прибыльно. Ты зарабатываешь кругленькую сумму, пользуешься уважением, и при этом тебя еще называют великим слугой народа, ведь ты служишь человечеству. Воистину потрясающе!

Твои родители вынудили тебя стать врачом. Ты терпеть не можешь эту работу, ты никогда не хотел никого лечить; ты хотел быть художником. Но тебя никто не слушал, все говорили: «Это безумие. Если ты станешь художником, то так и помрешь бродягой на улице. Выброси из головы этот вздор. В юности на ум приходит всякая романтическая дребедень. Остынь, парень. Мы тоже были молодыми, тоже мечтали о великом, но сейчас мы уверены, что все эти романтические бредни нужно перерасти. Если мы позволим тебе стать художником, ты никогда нам этого не простишь! Мы просто не можем этого допустить».

Ты хотел быть музыкантом, танцором, скульптором, но никто и не думал тебя поддерживать. Ты желал стать танцором, а вместо этого стал бизнесменом; тебя это тяготит. В тебе зреет желание однажды взять и повеситься на ближайшем дереве, одним махом покончив со всем этим. Но ты не можешь этого сделать, потому что у тебя столько работы — заполнить налоговую декларацию, разобраться с налоговой инспекцией… У тебя нет времени на то, чтобы повеситься.

У тебя скопилось так много дел. Сначала нужно закончить их все, а потом уже идти и вешаться. Но всех дел не завершить. А мысль о том, что можно пойти и повеситься, приносит небольшое утешение, некое удовольствие: как бы тяжело ни было, всегда есть один выход — всегда можно повеситься. Тогда к чему торопиться? Да и кто знает — завтра все может измениться, ты можешь встретить свою идеальную женщину.

Не существует ни идеальных женщин, ни идеальных мужчин, никто еще пока таковых не встретил. Но фантазии о том, что их можно встретить… Каждая пара в период романтической влюбленности полагает, будто они предназначены друг для друга: это именно та женщина, о которой он всегда грезил. Именно об этом всегда думал и этого желал всякий мужчина, всякая женщина. Но к тому времени, как проходит медовый месяц, ты понимаешь, что тебя угораздило связаться не с тем человеком, вы вовсе не созданы друг для друга.

Но ты не перестаешь лелеять мечту: «Может быть, отыщется другая?» — ведь в мире полно женщин, полно мужчин. В этот раз ты дал маху, однако впредь…

Один мой друг женился трижды. В Индии непросто получить развод. Он потратил впустую почти всю жизнь, вся его жизнь ушла на разборки с женщинами. Местный закон суров, однако все у него как-то устроилось — в Индии все можно как-то устроить. Все, что для этого требуется, — деньги, а они у него водились. Можно подкупить кого угодно. Это стало национальной традицией — весьма не новой, очень древней.

Индийцы всегда давали взятки Богу, потому подкупить какого-то клерка или судью — плевое дело. Когда житель Индии отправляется в храм и говорит своему Богу: «Если поможешь мне выиграть в лотерею, я пожертвую тебе сладостей на пять рупий» или «Я устрою пир одиннадцати браминам», что это, как не взятка? А лотерея принесет миллион рупий; с помощью пяти рупий он пытается получить миллион! На протяжении веков индийцы пытались подкупить Бога; у них это в крови. Никого это не смущает.

Потому тут можно дать взятку кому угодно — и ни ты, ни он не почувствуете никакого дискомфорта, тот человек просто оказывает тебе услугу. Это сродни плате за выполненную работу. При этом его работа стоит гораздо дороже даваемой тобой взятки. Уладить можно все. Ты можешь совершить убийство, а суд тебя с почтением освободит, только давай деньги.

Поэтому человек и считает, что завтра все может измениться. Мой друг трижды менял жен, при этом всегда говоря: «На этот раз я не попадусь на крючок такой же женщины, от которой избавляюсь сейчас. Она настоящая стерва!»

Но моим ответом было: «Ты всегда будешь влюбляться в настоящих стерв».

Он удивлялся: «Так странно. Ты твердишь одно и то же, и весь фокус в том, что так оно и происходит! Следующая женщина всегда оказывается еще более стервозной, чем ее предшественница. Как ты умудряешься это предсказывать?»

На что я отвечаю: «Я ничего не предсказываю, я не астролог. Я просто хорошо знаю тебя, знаю, на какой тип женщин ты западаешь. Почему ты влюбился в свою первую жену? Ты размышлял, анализировал, какие именно качества тебя в ней привлекли? И кто будет искать для тебя следующую? Ты, ты сам, и ты снова попадешь на что-то подобное.

Ты так и не сделал выводов, твои пристрастия не поменялись. Тебе никогда не приходило в голову, что ты сам ответствен за неверный выбор. Вот потому ты трижды нарывался на один и тот же товар… раз за разом. Дело вовсе не в разводе, не в том, чтобы поменять женщину; все дело в том, чтобы изменить свой ум».

Но люди всегда перекладывают проблемы с больной головы на здоровую. Тебя охватывает тревога, потому что твои дети стали хиппи. Твоя дочь курит травку, твой сын пустился во все тяжкие — отрастил волосы, бороду, сел на наркотики, бросил университет. Ты в панике: что теперь будет? И ты перекладываешь ответственность на дочь, сына, жену — на кого угодно.

Неужели ты думаешь, что, если бы твой парень не ступил на скользкую дорожку, а твоя дочь не забеременела бы до свадьбы, если бы они не пристрастились к наркотикам, то у тебя бы не было повода для беспокойства? Я знаю многих родителей, чьи дочери подчиняются им во всем, чьи сыновья выбирают жизненный путь строго по указке родителей, однако им все равно есть о чем тревожиться. Они отыщут иной объект для беспокойства.

Если у тебя есть дети, ты станешь беспокоиться о них. Если у тебя нет детей — ты беспокоишься о том, почему же Господь не дал их тебе. Этот наш мир кажется настоящим зоопарком, населенным всякого рода живностью.

Отбросить все слои своего эго — значит признать свою готовность совершить психологическое самоубийство. Я называю это санньясой, только чтобы избежать слова «самоубийство» — ведь так ты станешь бояться еще больше.

Ты здесь для того, чтобы испытать просветление, а не сводить счеты с жизнью. Но реальность диктует свои требования: пока ты не совершишь самоубийства, просветления не случится. Люди жаждут просветления, при этом не желая ничего отбросить, ни от чего отказаться.

Ты хочешь просветления, оставаясь таким, какой ты есть. Нет, так не пойдет. Придется обрубить много чего, с чем ты почти отождествился. Это то, что я постоянно делаю — выбиваю, выколачиваю, шокирую тебя. И я буду продолжать делать все, что способно шокировать тебя, ранить тебя, причинить тебе боль, потому что хочу, чтобы ты осознал: уязвленным оказывается не что иное, как твое эго, именно ему становится больно.

Не стоит следовать животному страху, ибо он сделает тебя трусом. Он разрушит твою человеческую природу. Он — унижение самого себя. Как только ты учуешь страх, повернись к нему лицом! Критерий прост: как только ты увидишь страх, иди ему навстречу — и ты будешь всегда двигаться, расти, распускаться, приближаясь к тому моменту, когда эго исчезает, потому что оно живет лишь за счет страха. А отсутствие эго и есть просветление, оно вовсе не «плюс что-то еще».

Просветление — это не ты плюс что-то еще. Просветление — это ты единый, целостный, тотальный.

Это явление-минус; тебя уже нет. Оно не случается с тобой, оно случается, когда ты не стоишь у него на пути, когда ты исчезаешь. Потому я и называю просветление психологическим самоубийством.

«From the False to the Truth», глава 26