Я залетела в офис на пять минут раньше, чем обычно, но Виктор Александрович уже стоял у моего стола.

— Доброе утро, Карина. В мой кабинет. Срочно.

Сердце ёкнуло. Я поправила юбку-карандаш, одёрнула блузку и пошла за ним, ловя спиной завистливые взгляды девчонок с ресепшена. Никто не понимал, почему Босс выделяет меня. Я сама не понимала. Мне двадцать два, опыта ноль, только диплом и умение быстро печатать.

В кабинете пахло кожей и его одеколоном. Виктор Александрович сел в кресло, а я осталась стоять, как школьница у доски.

— Ты работаешь у меня полгода. Ни одной ошибки. Ни одного опоздания.

Я моргнула. Это звучало как начало увольнения.

— Спасибо…

— Я повышаю тебя. Будешь моим личным ассистентом. Зарплата в два раза выше.

Он протянул мне папку с документами. Наши пальцы соприкоснулись, и по коже пробежало электричество. Виктор Александрович не подал виду, но его карие глаза потемнели.

— Согласна?

— Да.

С того дня я сидела в приёмной рядом с его кабинетом. Стенка была стеклянной, и мы постоянно видели друг друга. Он следил за мной. Я чувствовала его взгляд, когда пила кофе, когда отвечала на звонки, когда поправляла волосы.

Однажды он вызвал меня к себе. Я вошла и увидела на его столе коробку.

— Что это?

— Открой.

В коробке лежали туфли. Те самые лабутены, на которые я месяц пялилась в витрине ЦУМа. Мои щеки вспыхнули.

— Я не могу принять…

— Можешь. Это спецодежда. В офисе нельзя ходить в дешёвых балетках. Ты — лицо компании, — он смотрел строго, но уголки губ подрагивали.

— Вы так следите за моей обувью?

— Я слежу за всем, что касается тебя.

Я обмерла. Он вышел из-за стола, подошёл ближе, и я ощутила его запах. Древесный, с нотками табака. Высокий, плечистый, в сером костюме, который явно стоил больше моей годовой зарплаты.

— Ты обедаешь сегодня со мной.

Это был не вопрос.

Мы обедали в ресторане на крыше. Я ковыряла салат, а он смотрел на меня и молчал. Было неловко сидеть со взрослым мужчиной в новеньких открытых летних сандалиях на высокой острой шпильке. То нога на ногу сяду, то поставлю ножки рядом друг с другом. Туфли казались тяжелыми на длинных стройных ногах, и я перекидывала их чувствуя инерцию. Это было приятно.

Но что было еще приятнее это теплота и спокойствие, которое окутывало нас обоих. В офисе мы многое успевали. Я очень волновалась, но стала замечать, что моя помощь. Разгрузка от повседневных рутинных задач медленно, но верно помогали ему. Я больше узнавала о специфике его работы и проникалась. Мне уже не просто хотелось заработать и свалить. Я начинала чувствовать, что мы делаем одно большое общее дело.

— Вы женаты? — вдруг спросила я, сама испугавшись своей дерзости.

— Нет. Никогда не был, — его голос дрогнул, словно я заговорила о чем-то по-настоящему важном. И Виктор Александрович задумчиво посмотрел в даль. Он был очень красивым мужчиной в этот момент. Мужчиной, который может быть в чем-то не уверен. Мужчиной, который уязвим, но не стесняется этого.

— А дети?

— Тоже нет. Но я планирую.

Он сказал это так, что мурашки побежали по спине. Я ела салат, но на самом деле полностью проваливалась в свои мысли. Мне хотелось действовать. Сделать что-то для него, чтобы он почувствовал, что я не просто еще одна тарелочница, которая будет ходить с ним на свидания, пока он будет меня на них звать.

Я хотела сама сделать ответный жест. Жест, что я не просто готова, чтобы он действовал, но и сама хочу быть инициативной. Я коснулась его руки и посмотрела в глаза. И не отводила их первой. Он улыбнулся и соскользнул после нескольких секунд пристального взгляда.

— Не влюбиться бы…

Слегка отвернувшись он едва заметно прикусил в улыбке нижнюю губу и я поняла, что не забуду это мгновение до конца жизни.

Через месяц он впервые поцеловал меня. В лифте. Двери закрылись, и внезапно он просто прижал меня к стене. Так, словно это было единственное возможное продолжение событий.

Его губы показались мне пухлыми горячими и требовательными, а руки были сильными и уверенными. Я ответила сразу. Пылко. Может быть даже слишком для невинной секретарши. Даже не попыталась сопротивляться.

— Ты моя, — прошептал он мне в волосы. — С первого дня, когда ты перепутала отчёт и покраснела до корней волос.

— Я думала, вы меня тогда ненавидели…

— Я пытался… Не вышло… — самодовольная ухмылка озарила его лицо. Так близко к моим губам, что я потянулась поцеловать его в носик, но…

Двери лифта открылись, и мы вышли, как ни в чём не бывало. Для всех. Только мои губы горели, а его галстук сбился набок.

Слухи поползли сразу. Девчонки шептались за спиной, но мне было плевать. Виктор Александрович перестал скрываться совсем. Он встречал меня утром, провожал до машины, а однажды просто взял за руку при всём отделе.

— Через месяц свадьба. Готовьтесь.

Ленка с ресепшена поперхнулась кофе.

Свадьба была скромной. Ресторан, тридцать гостей, белое платье, которое он выбирал вместе со мной. Я никогда не думала, что суровый бизнесмен может быть таким нежным. Он держал меня за руку весь вечер и шептал на ухо глупости. От которых я краснела до кончиков ушей. Краснела и ждала ночи. Чтобы убедиться, что директора крупных компаний отвечают за свои слова твёрдо.

Через год родился Пашка. Ещё через два — Алиса. Виктор стал счастливым отцом, который бегает по утрам по квартире в поисках подгузников и гладит меня по голове, когда я устаю.

Вчера он забрался на меня поверх одеяла в кровати и сказал:

— Знаешь, я ведь раньше жил только работой. А теперь у меня есть семья.

Я улыбнулась. Ради этого стоило когда-то перепутать тот дурацкий отчёт.