В конце I в. н. э. орда северных хунну была ослаблена постоянными нападениями со стороны врагов, переходом большого числа старейшин со своими приближенными в подданство Империи Хань и откочевкой части хунну в «отдаленные земли». Объединение северных хунну уже не представляло какой-либо опасности ни для китайцев, ни для других кочевых орд. Однако враги не успокаивались, они стремились полностью уничтожить остатки хуннской государственности, «вырвать с корнем», «не оставлять тлеющего пепла», чтобы навсегда исключить саму возможность возрождения Хуннской державы.

Инициативу по истреблению своих соплеменников взяли на себя вожди южных хун-ну. Возможно, что они хотели таким образом уничтожить только ставку шаньюев северных хунну, а кочевое население подчинить своей власти, но способствовали окончательному крушению хуннской государственности. В 88 г. н. э. по инициативе вождя южных хунну противники нанесли страшное поражение своим ослабленным и деморализованным соплеменникам. После этого разгрома «северный шаньюй, получив урок от войск южных сюнну и опасаясь динлинов и сяньби, бежал далеко» и остановился к западу от реки Аньхоуэ. Однако и эти отдаленные места не спасли северных хунну от вражеских нападений. В последующие три года северные хунну потерпели еще несколько тяжелых поражений, возглавлявший их шаньюй «бежал неизвестно куда». Против северных хунну совершали походы китайские войска. В 93 г. н. э. войско северных хунну было разгромлено и уничтожено, а правивший ими шаньюй был взят в плен и казнен китайцами. Государство северных хунну фактически развалилось. В 107 г. н. э. часть северных хуннских племен откочевала в Западный край. Однако на территории Центральной Азии все еще оставалось многочисленное хунн-ское кочевое население. Чтобы избежать гибели, значительная часть северных хунну предпочла присоединиться к набирающему силу объединению сяньби. «Оставшиеся роды хунну, простиравшиеся до 100 тысяч кибиток, сами приняли народное название сяньби». Они вошли в состав сяньбийцев, значительно увеличили их численность и военные силы. С этого времени начинается усиление военной мощи и влияния сяньби среди кочевых племен Центральной Азии. Последний шаньюй северных хунну и остатки его государства прекратили существование в 118 г. н. э. С этого времени орда северных хунну окончательно прекратила самостоятельное существование. Все кочевники подчинились сяньби. Южные хунну, которые приложили столько усилий для уничтожения государства своих северных соплеменников, не смогли воспользоваться плодами их поражения, но сами стали объектом нападения со стороны сяньби. Сяньбийские войска разгромили орду вождя южных хунну Пэнхоу, а «его народ рассеялся и перешел на сторону северных варваров». После искоренения остатков государственности северных хунну сяньби усилили натиск на южных хунну. Значительная часть кочевников, тяготившихся вассальной зависимостью от китайцев, бежала на север, в вольные степи, и вошла в состав сяньби и ухуаней. Такова оказалась горькая цена междоусобиц, внутренней вражды и кровавых войн, которые вели между собой разные группы хуннской знати, относившиеся к аристократическим родам, расколовшие свой народ и государство на две орды, истребившие друг друга в течение нескольких десятилетий. Остатки государственности южных хунну просуществовали до начала III в. н. э. Южные хунну, жившие вдоль северной границы Китая, испытали большое влияние со стороны китайцев. После развала Империи Хань они создали несколько небольших государств на территории Северного Китая.

А на развалинах хуннского государства в Центральной Азии возникла в середине II в. н. э. могущественная Сяньбийская военная держава. Сяньбийские кочевые племена были объединены железной рукой выдающегося военного вождя Таньшихуая. «Все старейшины на востоке и западе поддались ему». Поэтому, опираясь на свою военную силу, он «на юге грабил пограничные места. На севере остановил динлинов, на востоке отразил фуюй, на западе поразил усунь и овладел всеми землями, бывшими под державою хунну». Под властью нового непобедимого владыки оказались все кочевые племена Центральной Азии. Среди них были и хунну, принявшие «народное название сяньби» [Бичурин 1950: 150–151]. Таньшихуая избрали «великим правителем». Его владения простирались от Маньчжурии до Тянь-Шаня. Все подвластное население он по примеру хуннских шаньюев разделил на три аймака.

Военная мощь сяньби была основана на самом совершенном для того времени вооружении и организации войска [Худяков, Юй Су-Хуа 2000: 38–41]. Сяньбийские воины поражали цели на дистанции полета стрелы из дальнобойных сложносоставных луков. Сяньбийские луки конструктивно почти не отличались от хуннских. У них были три зоны жесткости, усиленные костяными накладками (рис. 34, 1–5). Середина и концы кибити имели по две пары боковых накладок. На среднюю часть лука наклеивалась и узкая фронтальная накладка. У некоторых луков помимо этих имелись и плечевые накладки.

Рис. 34. Оружие дистанционного боя у народа сяньби: 1–5 — костяные накладки луков; 6–26 — железные наконечники стрел; 27 — деревянное плечо лука, не имеющее костяных накладок; 28–35 — костяные наконечники стрел

Они служили для усиления упругости и рефлекторной силы плеч. Некоторые луки не имели накладок (рис. 34, 27). Сяньбийские луки по длине и размаху плеч были короче хуннских, но более удобными для скорострельной стрельбы на короткие дистанции.

Набор сяньбийских стрел при совпадении некоторых форм наконечников с хуннскими имел довольно значительные отличия. Среди железных стрел сяньби использовали трехлопастные ярусные и асимметрично-ромбические, похожие на хуннские. Однако большая часть стрел у сяньби были двухлопастными и плоскими, ромбической и ярусной формы. У них применялись наконечники с тупым, вогнутым или округлым острием, необычные для других кочевников Центральной Азии (рис. 34, 6—26). Некоторые трехлопастные и плоские стрелы имели костяные свистунки.

Эти отличия были связаны с традициями иранских, тюркских и монгольских народов. Для монгольских кочевников, в том числе сяньби, шивэйцев, киданей и монголов, было характерно широкое использование плоских стрел. Такие стрелы летели не так далеко и попадали не столь точно, как трехлопастные, но значительно быстрее, что давало преимущество при стрельбе на близкой дистанции. Сяньбийские воины должны были стремиться сократить расстояние для успешной стрельбы по противнику и сами становились удобной мишенью. Чтобы защитить себя от вражеских стрел, они должны были иметь надежные средства защиты. Костяные наконечники у сяньби были трехгранного, ромбического и плоского сечения, ромбических и треугольных очертаний с черешковым насадом (рис. 34, 28–30, 32–35). Очень редко сяньбийские стрелки пользовались наконечниками с раздвоенным насадом, обычными для хунну (рис. 34, 31). Несмотря на значительные отличия в наборах стрел между сяньби и хунну, в ходе постоянных военных столкновений они перенимали друг у друга некоторые проверенные на практике и доступные формы стрел.

Рис. 35. Оружие ближнего боя сяньби: 1, 2 — длинные двулезвийные железные мечи; 3, 4 — короткие двулезвийные мечи; 5, 12 — соответственно, длинный и короткий железные палаши; 6–8, 14, 15 — железные наконечники копий; 9 — железный шлем; 10, 16–19 — железные панцирные пластины; 11 — железный обоюдоострый кинжал; 13 — однолезвийный железный нож

Оружие ближнего и рукопашного боя у сяньбийских воинов было довольно разнообразным и эффективным. Грозным оружием всадников в ближнем и рукопашном бою были мечи с длинным, прямым двулезвийным клинком, ладьевидным или коническим перекрестьем и длинной рукоятью с навершием из нескольких шайб (рис. 35, 1, 2). Эти мечи были предназначены для нанесения рубящих и колющих ударов с коня. Для этого применялись и однолезвийные палаши, с прямым клинком, без перекрестья и с кольцевым навершием (рис. 35, 5). Были у сяньби и короткие мечи, палаши и кинжалы (рис. 35, 3, 4, 11–13). Они использовались для нанесения колющих ударов в спешенном положении.

Основным оружием таранной атаки в ближнем бою у сяньбийских воинов были копья с железными наконечниками. Среди них имелись копья с узким, ромбическим или линзовидным пером (рис. 35, 6–8). Удары таких копий были рассчитаны на пробивание брони, вражеских железных панцирей. Другие копья имели плоское, широкое перо (рис. 35, 14, 15). Таким копьем можно было нанести широкую рваную, кровоточащую рану, чтобы вывести из строя противника или его боевого коня.

Располагая таким мощным и эффективным оружием атаки в ближнем и рукопашном бою, сяньби должны были иметь надежные средства защиты. Сяньбийские воины закрывали наиболее уязвимые в бою участки тела чешуйчатым панцирем из железных пластинок, соединенных между собой ремешками, продетыми в отверстия, по принципу чешуи. Такой панцирь-жилет надежно защищал грудь, живот, плечи и спину. Его надевали через голову и застегивали на левом боку с помощью завязок (рис. 35, 10, 16–19). Голову сяньбийского панцирного всадника защищал сферический шлем с куполом из длинных узких пластин, с навершием и чешуйчатой бармицей (рис. 35, 9).

Сяньбийские тяжеловооруженные всадники имели эффективное оружие поражения противника в дистанционном, ближнем и рукопашном бою, надежные средства защиты для самих себя и своих боевых коней. Лошадей накрывали защитной войлочной или кожаной попоной. На голову коня крепился металлический налобник (рис. 36).

Сяньбийская панцирная кавалерия могла эффективно атаковать противника в плотно сомкнутом строю с копьями наперевес (рис. 37). В сяньбийскую эпоху подобную таранную атаку не могла выдержать ни одна конная армия кочевых племен в Центральной Азии, в том числе хуннская. Сяньбийские военачальники, обладая таким преимуществом над противниками в ближнем рукопашном бою, должны были стремиться к тому, чтобы максимально сократить перестрелки на дистанции полета стрел и навязать врагу ближний бой.

Рис. 36. Реконструкция облика сяньбийского воина (автор — Ю. С. Худяков)

Рис. 37. Реконструкция битвы середины V в. н. э. с участием тяжеловооруженной сяньбийской конницы [Бобров, Худяков 2005]

Появление панцирной кавалерии способствовало развитию конского убранства. Панцирные всадники, атакующие с копьем в обеих руках, нуждались в прочной посадке на лошади. Тяжеловооруженному воину в доспехе нелегко было запрыгивать с земли на спину лошади. Для этого стали делать седла с жестким остовом, и, более того, имеются все основания полагать, что именно сяньбийское конное воинство первым начало широко применять стремена — важнейший атрибут всаднической экипировки средневековой и последующих эпох (Комиссаров 2005; 2006; Худяков, Комиссаров 2006; Комиссаров, Худяков 2007).

Наличие высокоэффективного оружия ближнего и рукопашного боя давало сяньби определенные преимущества в сражениях с легковооруженной хуннской конницей.

Деморализованные частыми военными неудачами в течение последних десятилетий своей государственности, хунну не выдерживали организованных таранных атак сянь-бийских войск и бежали с поля боя. Чтобы существовать, кочевое государство должно побеждать, иначе оно неминуемо погибнет и навсегда уйдет с исторической арены. В кочевом мире победу одерживает тот, кто сильнее на поле боя или организованнее, кто смог противопоставить более сильному мощный оборонительный союз. За победителем идут не только соплеменники, но и недавние враги, поверившие в его непобедимость и предпочитающие быть рядом с сильнейшим и могущественнейшим властителем, а не погибнуть или уйти со своей земли.

Не сумевшие сохранить единство и силу, хунну либо подчинились сяньби и китайцам, либо ушли на запад. Запад манил свободолюбивых кочевников не только неизвестностью. Это была открытая степь, до которой не могли дотянуться ни сяньби, родные кочевья которых были на восточных окраинах степей Центральной Азии, ни тем более китайцы, пытавшиеся сохранить под своим контролем торговые пути и опорные пункты вдоль восточного Тянь-Шаня. Западный маршрут для бежавших хунну был облегчен тем, что кочевые сарматские и другие иранские племена в этот период были втянуты в «переселение народов» и завоевание оседло-земледельческих стран Средней Азии и Европы. Степи очень обезлюдели и могли вместить хуннских беглецов, ушедших от истребления и потерявших свой основной источник существования — домашний скот.

Переселение хунну на запад, «в отдаленные земли» и «неизвестно куда», происходило не единовременно и по хорошо известному пути через Восточный Туркестан. Известно по крайней мере три миграции хуннских кочевников в конце I — начале II в. н. э. на запад от ставки шаньюев северных хунну. В 85 г. н. э., после кровопролитной войны с динлинами, сяньби и «владениями» Западного края, северные хунну, потерпев поражение, «далеко уклонились» и ушли «в отдаленные земли». В последующие несколько лет северные хунну снова потерпели два крупных поражения, шаньюй бежал «далеко», а затем «неизвестно куда». В дальнейшем он возвратился, погиб, а войско было уничтожено. В 93 г. н. э. северный шаньюй бежал и его земли заняли сяньби. В 107 г. н. э. оставшаяся часть северных хунну переселилась в Западный край, а оттуда еще дальше на запад [Воробьев 1994: 191].

Видимо, решающими для ухода хунну на запад были события конца I — начала II в. н. э., после которых бежавшим хунну уже некуда было возвращаться, а их земли в Центральной Азии захватили сяньби. Серьезную угрозу для хуннских беглецов представляли усуни, в течение длительного времени враждовавшие с хунну. Видимо, северные хунну должны были обойти усуньские земли с севера. Относительно безопасными для них были степные пространства Казахстана и Южного Урала, где хунну были недосягаемы для своих злейших врагов и потому вполне могли там обосноваться. Через два столетия стремительные и беспощадные кочевники-гунны вторглись из-за Волги в степи Северного Причерноморья и как ураган пронеслись по Европе, сметая все на своем пути. Впрочем, военная история этих грозных и воинственных номадов, внушавших панический ужас всем врагам и своей яростью и особой жестокостью оставивших глубокую рану в исторической памяти европейских народов, уже выходит за рамки настоящей книги.