Глава 38 «Где моя жена?»

Клаус

Рёв битвы заполнил Большой зал.

Я стоял на возвышении, сжимая в руке меч, который секунду назад выхватил у одного из нападавших, и смотрел на хаос, развернувшийся передо мной. Клинок был тяжёлым, холодным, и я чувствовал, как его рукоять впивается в ладонь, напоминая, что это не просто церемония.

Пахло страхом, железом и кровью — запах, который я знал с детства. Запах, который я ненавидел. Запах, который я обещал себе никогда больше не чувствовать в этом зале. Но они пришли. Они посмели прийти сюда. В мой дом. На мою свадьбу.

Люди в тёмных плащах врывались в зал десятками, их клинки сверкали в полумраке свечей, которые ещё горели на столах. Они не обращали внимания на гостей — их цель была ясна. Они смотрели только на меня.

— Стоять! — закричал я, и мой голос разнёсся под сводами зала, перекрывая звон мечей и крики. — К оружию!

Моя личная стража действовала слаженно, как хорошо отлаженный механизм. Они не паниковали, не метались — они просто делали свою работу. Десять драконов в чёрных доспехах вышли из-за колонн, отрезая нападавших от гостей. Их клинки встретили клинки наёмников, и я услышал звон стали, который эхом разнёсся по залу.

Первый нападающий бросился на меня — высокий мужчина с шрамом через всё лицо, его глаза горели холодной ненавистью. Я даже не шевельнулся. Один из моих стражников, Гарольд, перехватил его удар на лету, и через секунду наёмник уже лежал на полу, прижатый клинком к горлу.

— Взять их живыми! — приказал я. — Мне нужно знать, кто их послал. Они сами должны сдать своего нанимателя.

Хотя я и так знал. Лорд Вальдемар. Кто ещё мог устроить это? Кто ещё был настолько слеп, чтобы атаковать меня в день моей свадьбы, перед всеми кланами, перед всеми свидетелями? Это было не просто нападение — это было объявление войны. И он проиграл её ещё до того, как начал.

Я оглядел зал. Гости в панике метались между столами, кто-то прятался под скатертями, кто-то пытался бежать к выходу. Я видел, как женщины в дорогих платьях спотыкались о перевёрнутые стулья, как мужчины хватали подсвечники, пытаясь защитить себя и своих спутниц. Я слышал крики, плач, мольбы о помощи. И среди этого хаоса я видел свою семью.

Мама стояла у стола, и в её руке тоже блестел клинок — короткий, но смертоносный. Она смотрела на меня, и в её глазах я читал ту же решимость, что и в своих собственных.

— Клаус! — крикнула она, перекрывая шум. — Мы открываем запасные выходы! Уводи гостей!

— Делай! — ответил я, и она сразу же начала командовать слугами, указывая им на потайные двери за алтарём.

Рядом с ней стоял отец. Кассиан был спокоен, как скала, его глаза горели холодным огнём. Он сжимал в руке меч, который я не видел у него много лет, и смотрел на нападающих с той же лёгкой насмешкой, что и всегда.

— Они выбрали неправильный день, — сказал он, и его голос был ровным. — Нельзя нападать на дракона в день его свадьбы. Это плохая примета.

— Отец, — я шагнул к нему. — Прикрой маму. Я разберусь здесь.

— Не учи отца воевать, — он усмехнулся, но в его усмешке я чувствовал гордость. — Я ещё не забыл, как держать меч.

Он развернулся и пошёл к Эмме, прикрывая её спину. Я смотрел на них, и внутри меня разливалось тепло — даже в этом аду, даже среди крови и страха, они были вместе.

Я перевёл взгляд на Миран. Она стояла у колонны, сжимая в руке клинок, и оглядывалась по сторонам с таким видом, будто искала кого-то. Её лицо было бледным, но я видел, как её глаза сверкают яростью.

— Где Брунхильда? — крикнул я, перекрывая шум.

— Не знаю! — ответила она, и в её голосе я услышал панику. — Я не вижу её с тех пор, как погасли огни!

— Найди её! — приказал я. — Она не должна пострадать!

Если владыка Дроу пострадает на моей свадьбе, то война неизбежна. Миран кивнула и исчезла в толпе, прокладывая себе путь сквозь мечущихся гостей. Я видел, как она оттолкнула одного из нападающих, как её клинок сверкнул в полумраке, и как она пробилась к выходу.

Я поднялся на возвышение, туда, где ещё час назад мы стояли с Милой у алтаря. Теперь я смотрел на зал сверху вниз, и все взгляды были устремлены на меня. Гости замерли, их лица были обращены ко мне. Наёмники тоже остановились, сбитые с толку моим спокойствием.

— Слушайте меня! — закричал я, и мой голос разнёсся под сводами, перекрывая звон мечей и крики. — Не бойтесь! Это всего лишь жалкая попытка переворота! Эти люди не способны на что-то серьёзное.

Я видел, как лица гостей меняются — страх уступает место удивлению, удивление — надежде.

— Мои люди уже взяли наёмников в кольцо! — продолжал я. — Они не пройдут! Вы в безопасности!

Наёмники замерли. Они оглядывались, и я видел, как их уверенность начинает таять. Они ожидали хаоса, паники, беспорядка. Они не ожидали, что их встретят организованным сопротивлением. Они не ожидали, что я буду стоять здесь, на возвышении, и говорить с ними как с равными, а не прятатся по углам.

— Вы думали, что сможете запугать нас? — я усмехнулся, и в моей усмешке было столько презрения, что некоторые из них попятились. — Вы думали, что сможете вернуть старые порядки, убив меня? Вы ошиблись. Я — Владыка этих земель. И я уничтожу любой заговор, который посмеет угрожать моему народу.

Я сделал паузу, обводя взглядом зал. Я видел лица гостей — драконов, эльфов, гномов, дроу, Громвержей. Они смотрели на меня, и я чувствовал, как их страх медленно сменяется уважением.

— Моя невеста и моё королевство — под моей защитой! — сказал я, и мой голос стал громче. — И под защитой кланов-союзников! Те, кто встанет на мою сторону — получат моё уважение. Те, кто поднимет меч против меня — получат мою сталь.

Я перевёл взгляд на наёмников. Их было около тридцати, но я видел, как они переглядываются, как их руки дрожат, сжимая мечи. Они знали, что проиграли. Они просто ещё не хотели признавать этого.

— Сложите оружие, — сказал я, и мой голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Сдайтесь, и я обещаю, что ваш суд будет справедливым. Вы будете отвечать за свои преступления перед законом, а не перед моей злостью.

Они смотрели на меня, и я видел, как их решимость рушится, как стена под ударами тарана.

— Но если кто-то из вас ещё надеется на старые устои, — продолжил я, — я готов вернуть казнь для таких, как вы. Не темницы. Казнь. И я обещаю — она будет быстрой.

Я сделал паузу, давая им время осознать мои слова.

— Выбор за вами. Жизнь или смерть. Милосердие или справедливость. Я уважаю любой ваш выбор. И я не прощаю тех, кто угрожает моей семье.

Наёмники заколебались. Я видел, как они переглядываются, как их руки опускаются, как они осознают, что битва проиграна. Один из них, тот, что стоял в центре, медленно опустил меч.

— Сдаёмся, — сказал он, и его голос дрожал. — Мы… сдаёмся.

Остальные последовали его примеру. Мечи зазвенели о каменный пол, и я почувствовал, как внутри меня разливается облегчение. Но только на мгновение. Всё было так просто? Не может быть…

Я начал оглядывать зал, подсчитывая число пленных, размышляя о том, сколько из них действительно виновны, а сколько просто следовали приказам. Я переводил взгляд с одного лица на другое, отмечая каждый деталь: имена, ранги, оружие. И вдруг я замер.

Их слишком мало.

Я снова окинул взглядом зал, и в этот момент понял — мы взяли в плен лишь половину нападавших. Остальные просто исчезли. Их не было среди тел, не было среди сдавшихся. Они ушли? Или они сюда даже не ступали? Отвлекли?

И зачем?

Я нахмурился, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога. Это была отвлекающая атака. Конечно. Вальдемар не был настолько глуп, чтобы нападать на меня в день свадьбы без запасного плана. Он послал часть своих людей, чтобы создать хаос, и пока мы отбивались, остальные делали то, ради чего они действительно пришли.

Сердце пропустило удар. Я перевёл взгляд на то место, где она стояла минуту назад — рядом со мной, сжимая в руке кинжал, готовая сражаться. Её не было. Её увезли? Или увели? Или она ушла сама? Нет. Она не оставила бы меня. Не в такой момент.

— Где она⁈ — закричал я, и мой голос сорвался на рык. — Где моя жена⁈

Стража замерла. Они переглядывались, и я видел, как их лица бледнеют, как они смотрят друг на друга с ужасом. Никто не знал. Никто не видел.

— Я спрашиваю вас! — я шагнул к ним, и мой голос стал тише, но от этого не менее опасным. — Где она⁈

— Господин… — начал Гарольд, но я перебил его.

— Я не хочу слышать оправданий! Я хочу знать, где моя жена!

Я оглянулся на Миран, которая только что вернулась в зал. Её лицо было бледным, и я видел, как её руки дрожат. Она качала головой, и в её глазах я читал то же самое, что чувствовал сам.

Я почувствовал, как внутри меня поднимается холодная ярость. Ярость, которую я не чувствовал никогда раньше. Она захлестнула меня, как волна, затмевая все остальные чувства. Я посмотрел на пленных наёмников, и моя рука сжала рукоять меча так, что побелели костяшки.

— Кто это сделал? — спросил я, подходя к одному из них. — Кто послал вас сюда?

Наёмник молчал. Я

— Я спрашиваю ещё раз, — сказал я, и мой голос стал холодным, как лёд. — Кто?

— Лорд Вальдемар, — прошептал он, и его голос срывался от страха. — Он сказал, что нужно отвлечь вас. Что пока вы будете сражаться здесь, его люди выведут вашу жену через подземный ход. Они хотели… Чтобы заставить вас отречься от трона.

Я чувствовал, как внутри меня закипает ярость. Ярость, которую я сдерживал годами. Ярость, которую я обещал себе никогда не выпускать на волю.

— Где этот ход? — спросил я, и мой голос дрожал от гнева.

— Под алтарём… — прошептал он.

Я не стал ждать. Я бросился к алтарю, отодвигая тяжёлые каменные плиты, которые скрывали вход. За ними была темнота — узкий проход, уходящий вниз. Я слышал, как за моей спиной кричат гости, как мать пытается остановить меня, как отец командует стражей.

— Клаус! — крикнула мама. — Не делай глупостей!

— Я должен найти её! — крикнул я в ответ, и мой голос сорвался на рык. — Я не могу оставить её там.

— Ты не знаешь, что там, — сказал Кассиан, подходя ближе. — Это может быть ловушкой.

— Я знаю, — ответил я, глядя в темноту. — Но я всё равно пойду.

Я шагнул в проход, чувствуя, как холодный камень обнимает меня. За моей спиной я слышал, как отец вздыхает, как мать плачет, как стража готовится следовать за мной. Но я не оглядывался. Я смотрел только вперёд, в темноту.

Я сделал ещё несколько шагов и остановился. Я слышал шум в конце коридора — звуки борьбы. Кто-то сражался там, в темноте. Я чувствовал, как внутри меня поднимается надежда — и страх.

Слышно было только эхо. И звуки борьбы, становившиеся всё ближе и ближе. Я почти добежал до конца прохода, когда увидел свет. И тени. И фигуры, которые метались в полумраке.

Мила

Я открыла глаза, чувствуя, как каменный пол впивается в колени, как холод проникает сквозь ткань платья, как голова раскалывается от удара, который я даже не помню. В горле саднило, и я с трудом сглотнула, чувствуя металлический привкус крови на языке.

Я попыталась пошевелиться, но руки были связаны за спиной — грубая верёвка впивалась в запястья, оставляя на коже жгучие следы. Я попыталась встать, но чья-то рука схватила меня за волосы и резко дёрнула вверх, заставляя поднять голову.

— Очнулась, наконец, — раздался голос, который я узнала бы из тысячи. Низкий, маслянистый, с той же интонацией, с которой он говорил со мной на отборе, когда предлагал взятку за отказ от Клауса.

Лорд Вальдемар.

Я заставила себя открыть глаза и встретиться с ним взглядом. Он стоял надо мной, его грузная фигура заслоняла единственный источник света — факел, горевший на стене. Его маленькие маслянистые глаза сверкали торжеством, а на губах играла та мерзкая улыбка.

— Ты думала, что я позволю тебе стать королевой? — прошипел он, и его пальцы сжались на моих волосах, заставляя вскрикнуть. — Ты — ничтожество. Служанка. Ты не заслуживаешь этого трона. Ты не заслуживаешь даже того, чтобы дышать одним воздухом с настоящими драконами.

Я попыталась вырваться, но он был сильнее. Его рука переместилась на мою шею, сжимая горло, и я почувствовала, как воздух начинает уходить из лёгких. Я захрипела, пытаясь сделать вдох, но он только сильнее сжал пальцы, и перед глазами начали плыть тёмные пятна.

— Ты — позор для нашего рода, — продолжал он, и его голос был тихим, почти ласковым, отчего становилось ещё страшнее. — Клаус должен был жениться на моей племяннице, на настоящей драконице. А вместо этого он выбрал тебя. Какой-то человеческий мусор, который даже вилку не умеет держать правильно.

Я чувствовала, как сознание начинает ускользать. Я пыталась бороться, дёргалась, но его хватка была мёртвой. В голове пронеслась одна мысль: «Клаус… Я не хочу уходить, не попрощавшись с ним».

Мои пальцы шарили по полу, ища хоть что-то, чем можно было бы ударить его — камень, осколок, хоть что-то. Но там было только пустота. Кинжал остался в зале? Я была безоружна.

— Ты умрёшь здесь, в этой грязи, где тебе и место, — прошипел он, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствовала запах его дыхания — табак и перегар. — И никто никогда не узнает, что с тобой случилось. Ты просто исчезнешь. Как и должна была исчезнуть в первый же день.

Я чувствовала, как темнота сгущается на краях сознания, как мир сужается до его лица, до его рук, до боли в горле. Я уже почти перестала бороться, когда услышала звук.

Шаги. Кто-то шёл по коридору. Быстро. Решительно.

Вальдемар обернулся, и его пальцы чуть ослабили хватку — достаточно, чтобы я смогла сделать судорожный вдох. Я закашлялась, хватая ртом воздух, чувствуя, как в лёгкие врывается холодная сырость подземелья.

— Кто здесь? — рявкнул Вальдемар, и в его голосе послышалась тревога.

Из тени выступила фигура. Высокая, стройная. В руке она сжимала меч — длинный, изогнутый, с клинком, который отражал пламя. Валерия.

Я не верила своим глазам. Она стояла здесь, в этом тёмном коридоре, и смотрела на своего дядю с холодной ненавистью, которую я никогда раньше не видела в её глазах.

— Валерия, — Вальдемар усмехнулся, но в его усмешке послышалось напряжение. — Ты пришла спасти свою подружку? Как трогательно. Я и не знал, что ты умеешь любить.

— Я пришла остановить тебя, дядя, — голос Валерии был твёрдым, хотя я заметила, как дрожит её рука, сжимающая меч. — Ты зашёл слишком далеко.

— Слишком далеко? — он рассмеялся — резко, надрывно. — Я только начал! Я дал тебе всё! Образование, власть, будущее! Ты была никем без меня!

— Я была твоей пешкой, — ответила она, и в её голосе послышалась сталь. — Я больше не буду чьим-то оружием. Я не буду убивать ради твоих амбиций. И я не позволю тебе убить её.

— Ты жалеешь эту человеческую девку? — Вальдемар усмехнулся, но его глаза сверкнули яростью. — Она украла у тебя всё! Она украла твоё место, твою корону, твоего жениха! А ты защищаешь её?

— Она не крала ничего, — Валерия шагнула вперёд, и в её голосе появилась уверенность. — Клаус выбрал её сам. Потому что она достойна его. А я… я никогда не была достойна никого. Потому что я была слепа. Я была твоей марионеткой.

Она подняла меч, и я видела, как её руки перестают дрожать.

— Отпусти её, дядя. Сейчас же.

Вальдемар засмеялся — громко, истерично.

— Ты угрожаешь мне? Мне? Ты забыла, кто дал тебе жизнь? Кто вырастил тебя, когда твои родители сбежали? Ты должна быть благодарна мне! Я сделал тебя сильной!

— Ты сделал меня несчастной. Ты сделал меня оружием без души. Но я больше не хочу быть оружием. Я хочу быть человеком.

Она бросилась вперёд — быстро, как кошка. Вальдемар едва успел отшатнуться, выпустив моё горло. Я упала на пол, хватая ртом воздух, чувствуя, как мир возвращается ко мне рывками.

Я слышала звон мечей, крики, проклятия. Я попыталась встать, но верёвки на руках не давали мне двигаться. Я лежала на холодном камне и смотрела, как Валерия сражается со своим дядей.

Она была быстрее, но он был сильнее. Его меч обрушивался на неё снова и снова, и я видела, как она отступает, как её дыхание сбивается, как её силы тают.

— Ты не сможешь победить меня, девочка! — кричал Вальдемар, и в его голосе было безумие. — Ты всегда была слабой!

— Я не слабая, — ответила она сквозь зубы, отражая удар. — Я просто не хотела тебя убивать. Но теперь…

Она сделала выпад — быстрый, неожиданный. Клинок вошёл в плечо Вальдемара, и он закричал от боли, отшатываясь и зажимая рану. Кровь хлынула сквозь его пальцы, оставляя на камне тёмные пятна.

— Ты… — прошипел он, глядя на неё с ненавистью. — Ты заплатишь за это.

Он попытался скрыться в темноте коридора, но в этот момент из прохода вышли фигуры. Клаус. С ним были четверо стражников. Их мечи были обнажены, лица суровы. Клаус остановился, и его взгляд упал на меня — на полу, связанную. Его лицо исказилось от ярости.

— Ты тронул мою жену, — сказал он, и голос его был ледяным. — Теперь ты умрёшь.

Вальдемар попятился, прижимая руку к раненому плечу.

— Ты не посмеешь убить меня, — прохрипел он. — Я — член Совета! Я — лорд! Ты не имеешь права!

Клаус усмехнулся — холодно, страшно.

— Я — Владыка, — сказал он, и в его голосе была сталь. — Я имею право на всё.

Он повернулся к своим людям.

— Взять его.

Стража двинулась вперёд, и Вальдемар закричал — от бешенства, от страха, от бессилия. Он пытался отбиваться, но его рана ослабила его. Через несколько секунд он уже стоял на коленях, прижатый клинками к полу.

— Не смейте! — кричал он, его лицо было искажено безумием. — Я убью вас всех! Я верну себе власть! Вы заплатите за это!

Клаус подошёл к нему, наклонился и прошептал что-то на ухо так тихо, что я не услышала. Но я видела, как лицо Вальдемара побледнело, как его глаза расширились от ужаса. Он замолчал.

— Увести, — сказал Клаус, и его голос был спокоен. — В темницу. Под усиленной охраной. Я решу его судьбу позже.

Стража уволокла Вальдемара в темноту коридора. Его крики стихали, пока он не исчез. Я смотрела им вслед, чувствуя, как внутри меня разливается облегчение.

Клаус повернулся ко мне. Он опустился на колени, и его руки коснулись моих запястий, разрывая верёвки. Они упали на пол, и я почувствовала, как кровь возвращается в пальцы.

— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе я слышала тревогу, которую он пытался скрыть.

— Я в порядке. Кажется, справилась сама… почти.

Он усмехнулся — слабо, устало, но в его глазах уже горел прежний огонь.

— Я вижу, — сказал он, помогая мне встать. — Ты не дала себя убить в первые пять секунд.

— Ты меня недооцениваешь, — я улыбнулась. — Как королева, я должна уметь защищать себя.

Он обнял меня — крепко, так, что я почувствовала, как его руки дрожат. Он прижал меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь, вдыхая знакомый запах.

— Я думал, я потерял тебя, — прошептал он.

— Ты не потеряешь меня, — ответила я, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Я никуда не уйду. Обещаю.

Мы стояли так несколько мгновений, и я чувствовала, как мир возвращается на свои места.

За спиной Клауса я заметила Валерию. Она стояла у стены, сжимая меч в руках. Она была бледной, её руки дрожали, но в её глазах я видела новую решимость.

— Спасибо, — сказала я, глядя на неё. — Ты спасла мне жизнь.

Она покачала головой, опуская меч.

— Я не ради тебя, — сказала она, и в её голосе не было привычной резкости. — Я сделала это ради себя. Чтобы доказать, что я — не чья-то пешка. И я хочу, чтобы ты знала… я сожалею о том, что сделала раньше. Я была слепа. Но теперь я вижу.

Клаус посмотрел на неё, и в его глазах я увидела уважение.

— Я буду должен тебе, Валерия, — сказал он. — Ты спасла мою жену. Ты больше не чужая в этом доме.

Она кивнула, и в её глазах мелькнула едва заметная улыбка.

— Не стоит, — сказала она.

Мы вышли из подземелья втроём. Свет свечей ударил в глаза, и я зажмурилась на мгновение, привыкая к яркости. Большой зал всё ещё был полон гостей, но хаос уже утих. Стража взяла под контроль все выходы, и люди начали успокаиваться, перешёптываясь и поглядывая на нас.

Клаус поднялся на возвышение и поднял руку.

— Заговор подавлен! — объявил он, и его голос разнёсся под сводами зала. — Мы продолжаем пир!

Гости вздохнули с облегчением. Кто-то зааплодировал, кто-то засмеялся, и постепенно зал снова наполнился звуками праздника.

Я стояла рядом с Клаусом, чувствуя, как его рука сжимает мою, и улыбалась. Мы победили.

Я обвела взглядом гостей, своих подруг, но… Я почувствовала, как внутри меня снова поднимается холод. Где Брунхильда?