Я стоял на одной из вышек стены и внимательно наблюдал за раскинувшимся передо мной полем битвы. Свинцовые облака принимали более светлые оттенки — значит, наступало утро, но бой и не думал прекращаться.

И зрелище, честно говоря, выглядело эпично.

Тысячи мёртвых продолжали подступать к стене, тысячи уже лежали под ней грудами костей. Десятки золотых куполов, вроде того, что создал Грэм, раскиданы вдоль всей линии боя. Только эти были больше и мощнее.

Стена буквально горела и дымила. Кто-то разлил масло и поджёг его, так что нежити приходилось карабкаться сквозь пламя. Но только мелкой нежити, обычной. Я думал, что самые крупные твари — это некротические големы, но я ошибался. Тут были великаны. Буквально великаны.

Мёртвые, с посиневшей кожей, одетые в обрывки одежды из сшитых шкур, вооружённые стволами древних деревьев, словно дубинами. Самый низкий из них достигал пятнадцати метров в высоту. Самый высокий был почти вровень со стеной.

Именно они несли основную опасность, потому что под ударами этих чудовищ крошился камень. Пролом, о котором говорила Нила, я видел. И в нём как раз лежало сразу два великана, окончательно упокоенных. Ноги с одной стороны стены, головы с другой.

На их спинах стояли защитники из числа служителей Апола, по телам великанов карабкалась нежить, но церковники не отступали ни на шаг.

В небе кружили птицы, похожие на глубинных птаров, только перепонки на крыльях давно иссохлись и сейчас походили на рваные паруса. Но тем не менее некротическая энергия позволяла им летать и пикировать на головы защитников.

Армия нежити была столь многочисленна, что некротическая аура сливалась в единое полотно светло-голубого цвета. Их встречала ровная золотая стена божественных благословений. Две стихии столкнулись на краю стены, и никто не желал уступать.

Защитников было в разы меньше, но сейчас здесь сражались все, в том числе и сильнейшие, лучшие из лучших. Я не мог не признать, насколько эффективна была церковная магия против нежити. Апол Защитник не подвёл свою паству.

Нежить брала количеством, а не качеством. Но и этого хватало, чтобы чаша весов качалась из стороны в сторону.

И только одна фигура в центре не давала ледяной волне мёртвых затопить земли за стеной. Борроуз, маг Апола, спирит третьей ступени. Он не стоял на стене, а парил над нею. В белых одеяниях, с золотыми крыльями за спиной, сотканными из божественной энергии, сейчас он больше всего походил на самого Апола, каким того изображают в церкви. Разве что в руках он сжимал массивный посох, а не меч.

От Борроуза исходили пульсирующие волны света, поддерживающие защитников и ослабляющие нежить. При этом сам маг периодически атаковал и напрямую. Либо широкой волной золотой энергии, от которой нежить рассыпалась буквально сотнями. Либо концентрированным лучом. Один такой прямо на моих глазах лазером распилил великана от ключицы до пупка.

И несмотря на вал из мёртвых тел и костей, по которому можно было взобраться практически до верха стены, люди побеждали. С потерями, с трудом, но побеждали. Нежити осталось не так уж и много по сравнению с тем, сколько уже лежит под стеной.

Примерно к обеду нежить истребят окончательно. И это пугало меня даже больше, чем масштабный прорыв. Не сходилось.

Я уже даже сам начал подумывать, что ошибся в Борроузе, что он вовсе не лич, которого я видел на площади. Может, это его брат-близнец или какой-нибудь клон, на худой конец пластическая магия, меняющая внешность, как у братца кота.

Но потом вспоминаю нашу встречу, его взгляд. Нет, он меня точно узнал, это был он. Да и не стала бы нежить отворачивать в сторону от основного пути на мой особняк. Может, какая-то заблудившаяся мелочь и добралась бы, но не армия под руководством Полководца.

А эта атака на стену? Это что вообще такое? Нежити десятки тысяч, защитников сотен семь-восемь. Ну может тысяча. Да ударь нежить равными группами по всему периметру, форт сейчас бы уже доедали, окружив со всех сторон. Что за дохлый гений тактики это спланировал?

Нет, нежить повели в одну точку. Очень удобно, чтобы оборонять. И никто другой, кроме Борроуза, не мог отдать им приказ. Тогда я не понимаю, почему он сейчас сражается против нежити. В чём его план?

С этими мыслями я и вернулся в особняк. В любом случае у меня есть немного времени, надо подготовиться получше.

В особняке всё было… спокойно, что ли? Шипогривы дерутся с корнями Обнимающего, пытаясь отобрать друг у друга кости. Суббота грызёт хвост ящерицы, который он притащил ещё от стены. Люди хоть и нервно косятся на чудовищ, но занимаются своими делами.

Грэм начертил большую печать на старом ипподроме во дворе. Спириты потихонечку стаскивают в неё останки дохляков, а печать сдерживает некротическую ауру, не позволяя нежити восстать.

Обычные люди помогают с баррикадами и укреплениями, разбирают завалы, раскапывают то, что осталось от лужайки. Там в земле слишком много костей, и не всё может контролировать Обнимающий. Как бы ещё один голем тут не собрался.

Котейка же показывает, где копать в первую очередь, люди Чарли обезвреживают, Яркий следит за общим состоянием и вовремя меняет работников, чтобы те не надышались некротической аурой.

— Потери? — спросил я у Сектора, заходя в дом.

— На удивление нет, — произнёс тот. — Но у нас пара десятков раненых, в том числе и очень тяжёлых. Они в подвале, за ними ухаживают, но им нужно полноценное лечение.

— В Алеппо сейчас не попасть. Может быть, ближе к вечеру, но вряд ли.

Я спустился в подвал и зашёл в помещение лазарета. И первый, кого я увидел, это Уильям со своими людьми. Он сидел у одной из коек, когда я услышал доносящийся оттуда голос:

— Скажите отцу, что я не струсил. Что я сражался до самого конца. Изо всех сил.

— Чего у вас тут происходит? — подошёл я ближе.

— Сэр Рейн, — обернулся на мой голос Уильям.

Посмотрел на сына главы местной мафии. Выглядел тот как настоящий наёмник и охотник за нежитью. Побитый, измученный, уставший, под глазами синие круги, но взгляд твёрдый, уверенный. Ну и энергетическое истощение в полной красе.

Пацан явно не имел большого боевого опыта, так что моментально перенапрягся, израсходовав кучу энергии.

— Николас умирает, — произнёс Уильям. — Принял удар вместо меня. Нежить цепанула когтями, некротизация вот-вот доберётся до сердца. Я должен быть со своим человеком, когда это произойдёт.

— Ага, а помощь ему уже оказали? — я глянул на парня, это был тот самый новичок.

— Всех раненых обрабатывал Спрут, — произнёс Сектор из-за плеча. — Тех, кого цепанули когтями и клыками, в первую очередь. Как ты и сказал.

— Ага, — подошёл я ближе и склонился над Николасом. А затем пинком спихнул его с койки. — Ну так а хрен ли ты тут разлёгся, симулянт. Вали наверх, кости сами себя не соберут.

— Сэр Рейн. Его нежить ударила в грудь, — Уильям таращился на меня круглыми глазами. — Он вот-вот обратится в нежить.

— Эй, слушайте все. Никто не обратится в нежить, некротизацию уже вылечили. Так что даже если вас укусили, вы уже здоровы. Так что поднимайте свои жопы и наверх, работать, — я похлопал в ладоши для убедительности. — Давайте, давайте, пошевеливаемся. Вместе пашем, вместе добычу делим. А добычи там дохренища. Нет, кроме тебя, здоровяк, ты лежи. Тебе и без некротизации хреново. И кроме тебя. И вы пятеро тоже. О, Логос, дайте им кто-нибудь зелья, а?

— Так я что, не умру? — с надеждой ощупывал повязку на груди Николас. — Холода я и впрямь не чувствую.

— Если продолжишь и дальше валяться, я тебя лично добью. Иди наверх, Чарли подберёт тебе работу полегче, чтобы швы не разошлись. Это всех касается.

— Сэр Рейн, — осторожно произнёс Уильям. — Как так? Некротизацию невозможно исцелить полностью.

— Ага, как и твою вязь. Однако же у меня целое крыло на первом этаже до сих пор льдом покрыто после твоего боя.

— Ваш слуга… Этот Спрут, он не только вязь, он ещё и некротизацию лечит?

— Типы энергии разные, а суть одна и та же. Чужеродный эйб в организме. Так что да.

Сказал и сам задумался, насколько я прав. Ведь действительно, принцип некротизации чем-то схож с вязью, только форма заражения более агрессивная. Это натолкнуло меня на какую-то мысль, но я никак не мог уловить её суть. Ладно, оставлю в голове заметку на будущее, сейчас и других дел по горло.

Обрадованных раненых рассортировали. Тех, кто могли двигаться, отправили наверх, остальных принялись усердно лечить. Только тут до меня дошло, что это помещение отвели не под лазарет, а под морг. Тут были те, кто пострадал не от оружия или ещё чего, а от прямых атак нежити.

То есть все были уверены, что в этом помещении скоро появится несколько десятков зомби, и просто давали им время дожить последние минуты. Поэтому тут стоял Шут с парой ребят. Чтобы добить, если что.

— Слава яйцам, — пробормотал он с облегчением. — Я уж думал, придётся грех на душу брать. Тьфу ты, хорошо, что сразу не грохнули.

Я же сходил в комнату Нилы и проведал её. Девушка была измотана, но её жизни ничто не угрожало. Разобравшись с остальными делами, понял, что моё присутствие не особо и нужно. Яркий, Сектор и Чарли неплохо разделили обязанности и держат ситуацию под контролем.

Поэтому я позволил себе несколько минут отдыха. Забрался на крышу, чтобы просто посидеть. Но тут меня ждал очень неприятный сюрприз, от которого у меня начал дёргаться глаз.

— Это моё кресло, — обреченно произнёс я.

В ответ Суббота лишь прорычал что-то нечленораздельное, продолжая при этом грызть хвост ящера. Затем поворочался, устраиваясь поудобнее. Разумеется, обшивка кресла на каждое движение отвечала лишь новыми дырами, из которых тут же лез наполнитель.

— Кажется, он с тобой не очень согласен, — усмехнулся Роджер.

Я повернулся, пытаясь перебороть эмоции. Глянул на его новенькое кресло, в котором он развалился. Роджер успел где-то раздобыть солнечные очки и широкополую шляпу. Ему только коктейля с зонтиком не хватало.

— Во-первых, — произнёс он, — это твой подарок, так что отбирать его обратно как минимум некрасиво. Во-вторых, это моё кресло, и я буду за него биться насмерть. Предупреждаю.

Справедливо. Я бы за своё тоже бился. Но не с Субботой. Тем более не с таким Субботой. Нет, в прошлый раз, ещё в замке Реборн, я бы наверняка попытался прогнать шипогрива в подобной ситуации. Но тогда он был вдвое слабее по эйбу, в полтора раза меньше, у него не было багряной ауры и собственной стаи.

Короче, есть ощущение, что я качаюсь просто, чтобы догнать наконец собственного пса в развитии. И неизменно отстаю.

— Зря ты так расстраиваешься, — произнёс Роджер.

Я спокойно пододвинул старое скрипучее кресло-качалку и уселся в него. Суббота зарычал.

— Что, мне уже и на собственной крыше посидеть нельзя? Или крыша тоже твоя? Учти, тогда тебе придётся драться сначала с ним, — я кивнул в сторону Роджера.

Шипогрив ещё пять секунд порычал для виду и вернулся к недогрызенному хвосту. Я лишь выдохнул и откинулся на спинку. Пейзаж, конечно, стал значительно хуже, чем до битвы. А ведь он и до этого был не ахти.

— Запах, — произнёс Роджер.

— Запах что?

— Он занял твоё кресло, потому что на нём твой запах. Это, — он помахал рукой, подбирая слова, — как знак… Не знаю, привязанности. Верности. Мне Коричка объясняла, когда я налаживал контакт с Пламеняшкой.

— Хм… Теперь как-то и злиться на него неудобно. Но я так вообще без кресел останусь.

— Такова цена верности. Не самая высокая плата, согласись.

Забавно. Интересно, Роджера я тоже приручил за кресло? Или ещё нет?

— Он просто приходит и уходит, когда ему вздумается. Вряд ли это можно назвать верностью.

— А как иначе? Он же приходит. И ещё привёл тебе стаю.

— Это его стая.

— Нет. Он ткнулся тебе в ногу, я видел. Он признаёт твоё главенство, ты альфа. А у стаи может быть только один вожак. Так что готовься, тебе понадобится очень много кресел.

От ответа меня отвлёк шум. Кто-то поднимался. Шаги нарочито громкие и при этом мягкие. Никто из моих так не ходит. Никому из них не нужно предупреждать заранее, я и так их услышу. Значит, это был Грэм. Значит, он прекрасно понял, что я не могу почуять, когда он приближается, и сейчас нарочно шумит.

— Рейн, — раздался голос паладина за спиной. — Со мной связался командующий на стене Борроуз. Если Рейну интересно, нападение отбито, стена выстояла.

— Со вторым утверждением я бы поспорил, там дыра размером с мой особняк.

— Скоро это перестанет иметь значение. Командующий Борроуз просил передать, что он ждёт Рейна на личную встречу через три дня.

Я напрягся. Ничем хорошим от встречи с личом и не пахло. Разве что смертью и могильным холодом.

— Командующий предлагает встретиться в городе, но если Рейн откажется, он может явиться лично.

— Угроза? Быстро он меняет тактики. Передай Борроузу, что я приду.

Сказал и сам задумался. Глядя на пепелище, оставшееся от моей лужайки, понял, что завидую Борроузу. Если у него есть какие-то проблемы, он просто может приказать армии нежити, и нет у него никаких проблем.

И тут картинка в голове сложилась.

— Четверг, у меня гениальная идея.

— Утверждение, мягко говоря, спорное.

— Мне нужна армия. Сильнейшая в Логосе армия. Собственная, абсолютно лояльная и такая, которую вообще будет не жалко.

— Сбавь обороты, я уже обдумывал эту же идею. Но пока что под эти требования лишь тебя нашел.

— Я знаю, где ее достать.

— Нейрозадом чувствую, сейчас какую-то дичь сморозишь.

— Нам нужно попасть в самое сердце полуострова.

— Слушай, помнишь ты грозился перенести меня в картошку? Так вот, я согласен.