Возможно, вы сейчас задаетесь вопросом: неужели ничего уже не исправить?

К счастью, это не так. У меня есть для вас хорошая новость: мозг подростка находится на пике своей пластичности (см. главу 1) и совсем не похож на закостеневшую структуру, характерную для взрослого возраста. А значит, возможны самые разные перемены.

Могу уверенно заключить: «Никогда не поздно». Можно не только решить проблему, но и улучшить ситуацию в целом и помочь подросткам освободиться от негативных привычек, приобретенных в детстве. Мы наблюдаем это на примере детей, выросших перед экранами. Когда в подростковом возрасте им устанавливают четкие ограничения, пусть даже из-за школьных требований, их мозг заново активирует нейронные связи и дети раскрывают свой истинный потенциал.

Оглядываясь на многолетний опыт работы с родителями, который лег в основу этой книги, я могу сказать, что самые интересные и сложные случаи связаны с детьми, которым необоснованно ставили серьезные неврологические диагнозы: такие, как СДВГ (синдром дефицита внимания и гиперактивности) или расстройства аутистического спектра. Вместе с Мартой мы помогали многим детям выбраться из конвейера избыточной медикализации, который в последние годы становится все более агрессивным и всепроникающим. Ощутимых результатов нам удавалось достичь именно на этапе перехода к предподростковому возрасту.

Среди множества случаев из моей практики мне особенно запомнилась история Ренцо — подвижного, немного рассеянного и очень обаятельного мальчика. Школа по ряду малопонятных причин направила его на неврологическое обследование, в результате чего ему оформили инвалидность и закрепили за ним коррекционного педагога и ассистента.

Первоначально родители Ренцо обратились ко мне как к специалисту по разрешению конфликтов — им требовалась помощь в преодолении кризиса в отношениях. На консультации они рассказали о том, что стало одной из причин кризиса.

Известие об инвалидности ребенка полностью разрушило привычный уклад жизни и эмоциональную близость между родителями, погрузив обоих в состояние тревоги и — что особенно важно — взаимных обвинений. Такое случается часто. Стоит возникнуть проблемам у ребенка, как сразу встает вопрос: кто виноват? Подобные удары постепенно расшатывают отношения, и далеко не каждая пара способна их выдержать. Я предложил привести ребенка на прием. Мы дали ему коробку с песком. На детей эта игра всегда воздействует волшебным образом, и Ренцо не стал исключением. Сначала он держался настороженно и боязливо, но вскоре освоился и через игру выплеснул все свои страхи, связанные с повешенным на него ярлыком инвалида, который не имел ничего общего с реальностью.

Принимать естественную, физиологическую незрелость ребенка за патологию — опаснейшая ошибка. Мои доводы произвели на родителей сильное впечатление. Отец, прежде остававшийся в стороне от семейных дел, включился в ситуацию, и родители объединили усилия. Они согласились с моей позицией и оспорили процесс оформления инвалидности. Пришлось выдержать серьезное противостояние со школой, которая упорно не хотела терять ставку коррекционного педагога, да и не только это. Повторный осмотр у нейропсихолога показал ошибочность первоначального диагноза. Родители закрыли дело в службе социального обеспечения, хотя это лишило их ежемесячного пособия. При переходе Ренцо в среднюю школу отца и мать одолевали страхи: «Что теперь будет? Он же больше не в начальной школе. Как он справится без коррекционного педагога? Он не потянет… он такой уязвимый, слабый. Средняя школа намного сложнее начальной». Но все сложилось совсем иначе. Ренцо блестяще окончил среднюю школу. Даже сейчас, когда ему уже семнадцать, родители продолжают присылать мне письма с благодарностью.

Нет смысла поддаваться фатализму. В любой момент, особенно в подростковом возрасте, когда мозг обладает невероятной пластичностью, можно начать все с нуля и открыть новые возможности.

История Ренцо закончилась благополучно, но я мог бы рассказать еще десятки подобных случаев. Когда подросток встречает на своем пути человека, который в него верит, происходит маленькое чудо — созидательная алхимия, которую я называю майевтикой.