Разбудило меня горячее дыхание над ухом. Спросонья я решил, что к нам в квартиру забрался бульдог и вот вот лизнёт меня. Но реальность оказалась куда страшнее. Над кроватью, сипло отдуваясь, нависал Борр. Боровичок вырядился в пиджак и застегнул его на все пуговицы, отчего пузо сдавило так, что он едва мог дышать. Морда побагровела, со лба катились крупные капли пота, того и гляди инфаркт хватит.

— Ну чё? — просипел он, увидев, что я открыл глаза. — Когда жрать идём?

— Отвали, юродивый, — простонал я и отвернулся к стене.

— Так это… — Борр замялся. — У тебя телефон уже трижды звонил. Наверное, пора ехать-то.

Я вскочил с кровати и сцапал телефон увидев на экране что сейчас полдесятого. А ещё имелись три пропущенных от Сани.

— Твою мать! — Выругался я и стал судорожно собираться, попутно расталкивая Дашу.

Она лениво открыла один глаз и посмотрела на меня с укором.

— Даш, мы с Борром уехали. К одиннадцати закажу такси и тебе.

— Угу… — ответила она и накрылась одеялом.

Через минуту я вылетел из подъезда и запрыгнул на чертолёт и ощутил как сзади в меня вцепились мелкие пухлые ручонки.

— Несись быстрее ветра! — заорал Борр. — Во славу банкета!

После прошлой аварии боровичок обходил чертолёт стороной, а сегодня сам забрался на сиденье и требует прибавить газа. О боги, насколько же он любит пожрать? Тем более на халяву.

Через сорок минут мы въехали в Кривоборье и сразу свернули к турбазе которая пряталась на окраине села. Со всех сторон турбазу укрывали сосны. Хотя было бы что укрывать? Облезлый забор да десяток щитовых домиков, вот и все остатки былой роскоши. Идеальное место для свадьбы, на которой будут гулять не только люди, но и духи.

У ворот дежурил Саня в рубашечке с красным галстуком. Последний раз он надевал галстук на выпускной в школе, в тот же день этот галстук и посеял, когда «случайно» устроил драку школы на школу.

— Ты чё как босяк оделся? — возмутился Саня вместо приветствия, оглядев мой прикид. — В футболке и шортах? Ты друг жениха или где?

— Не переживай, я с собой восьмиклинку захватил. Все офигеют от моего шикарного образа.

— И правда офигеют, — заржал Саня и перевёл взгляд на Борра: — А это что за модник?

Борр приосанился, одёрнул полы пиджака и важно прохрипел:

— Я деловой партнёр Дмитрия Александровича. Несколько раз спасал его никчёмную шкуру, так что он мне по гроб жизни обязан.

Саня улыбаясь пожал руку боровичка и посмотрел на меня.

— Вот этому щеглу не наливай, — усмехнулся я. — Он уже пьяный.

— Да и пожалуйста! — фыркнул Борр. — Я с собой грибовухи взял.

— Грибовуха? — нахмурился Саня.

Борр запустил руку за пазуху и извлёк на свет бутыль с мутной жижей:

— Во! Натурпродукт! На шишимяках настояно!

— Лучше не пробуй это пойло, — предупредил я. — Меня в прошлый раз с первой же стопки вырубило.

— Так то на мухоморах настой был, а этот совсем другого толку! Голову кружит, с сознаньем дружбу дружит, — Борр хитро подмигнул Сане.

— Звучит интересно, — оценил Саня. — После церемонии угостишь стопочкой.

— Замётано!

— Так, — вернул я разговор в рабочее русло. — Тебе, кажется, помощь нужна была?

— Ага, пошли, — Саня развернулся и зашагал в дальний конец турбазы, где уже кипела работа.

Ежжи развешивал по соснам гирлянды из флажков, попутно нацепив пару штук на собственные иглы. Кира сражалась с непослушными воздушными шариками, а рядом дожидались своей очереди два ведра полевых цветов. Борисыч в свежей тельняшке таскал столы и заодно руководил процессом. Заметив нас он тут же перестал таскать тяжести и запряг нас с Саней. Пришлось поднапрячься, так как советские столы делали для тяжелоатлетов и весили они под тонну.

— А где невеста? — спросил я протискивая стол через дверной проём.

— Да вон, плавает, — Саня кивнул на порожек ближайшего домика.

Там стоял небольшой аквариум, в котором наматывала круги краснопёрка, а караул при ней нёс Санин трофей с Машмета. Четырёхглазый котяра с шипастым хвостом следил за приготовлениями, а когда кто-то проходил мимо громко шипел.

— Не боишься, что кошак невесту сожрёт?

— Ты чё⁈ Он в Валюхе души не чает.

— Борр к еде тоже питает очень трепетные чувства, но как бы он её не любил, каждый раз сжирает без остатка. — усмехнулся я и в мою спину тут же врезался стул который нёс боровичок.

— Саныч, ты меня сейчас с этой блохастой тварью сравнил? Я в отличии от него всякое дерьмо не жру. Я своего рода сомелье продуктового рынка! — деловито заявил Боровичок делая вид что случайно врезался в меня.

— Во как! Не ешь, а дегустируешь получается? — Спросил Саня.

— Ага. Дегустирует, забрасывая в топку десятки килограммов продуктов. И это только на завтрак. — Хихикнул я.

— Завидуй молча, — отозвался боровичок.

Котяра приподнял голову и посмотрел на Борра так, будто всерьёз размышлял, а не сожрать ли карлика? Но тут краснопёрка стукнула хвостом по аквариуму и котяру будто потянуло в сон, он расслабился и прикрыл глаза.

За следующий час мы общими усилиями умудрились украсить турбазу. Из ржавой заброшенной развалины, она превратилась в ржавую заброшенную развалину с флажочками и шариками. Столы выстроились буквой П, а над поляной заплясали на ветру разноцветные ленты. Хрустнув спиной, я вызвал Даше такси, как и обещал.

К двенадцати на турбазу начали прибывать гости. В основном это были одарённые и духи, так как Санины родители давно умерли, а с остальной роднёй он никогда близко не общался. Широко улыбаясь они жали Сане руку, а после кучковались друг с дружкой тихонько шушукаясь. И наконец приехала Даша.

Она выпорхнула из такси в васильковом сарафане и с перевязанным лентой свёртком под мышкой. Дашка поцеловала меня в щёку, а после сунула мне пакет с одеждой.

— Переодевайся. — Настоятельно попросила она.

— Я уже обещал Сане что приду на церемонию в восьмиклинке, — улыбнулся я дразня Дашу.

— Только попробуй, — ласково прошептала она мне в ухо.

От этого шепота тут же захотелось схватить её и затащить в один из домиков чтобы немного пошуметь, вот только все домики были оккупированы, да и церемония вот вот начнётся. Зайдя за один из домиков я переоделся, а когда вышел к столам, увидел что Борисыч уже рассаживает гостей по лишь ему понятной схеме. Судя по всему старик решил перетасовать гостей так, чтобы все сидели рядом не с теми, с кем пришли на церемонию. Оставалось только гадать, Борисыч этим добивался чтобы все перезнакомились и гульнули на славу или наоборот закрылись и сидели смирно.

Последними подтянулись гости со стороны невесты. Со стороны реки вышли три девы с зеленоватыми волосами и венками из кувшинок на головах. Шли они босиком, оставляя на тропинке мокрые следы, и кем приходятся Вальке, я так и не понял. То ли сёстры, то ли подруги. Но взгляды гостей эти девицы моментально к себе приковали, так как были одеты минимально.

Борр же успел поругаться с Борисычем и послал его в задницу, заняв место поближе к закускам. Маньячным взглядом он гипнотизировал тарелку с закусками отсчитывая секунды до того как набросится на неё. Как только все расселись, Борисыч постучал вилкой по стакану привлекая всеобщее внимание.

Поправив галстук, Саня метнулся к домику где стоял аквариум с Валькой и встал рядом. Краснопёрка внутри вильнула хвостом, вода вспенилась и взметнулась столбом брызг. А когда брызги осели, в аквариуме, по щиколотку в воде, стояла рыжая девушка в белом платье по колено. Чешуя на её ногах искрилась на солнце, у горла подрагивали жабры, а сама Валька улыбалась во весь рот и махала гостям рукой с полупрозрачными перепонками между пальцев.

Гости захлопали в ладоши, а Борр чавкая попытался свистнуть словно разбойник, но вместо этого изо рта вылетел фейерверк из нарезки.

Тут на крыльцо взобрался Борисыч, ради церемонии расчесавший бороду и даже надевший белую рубашку с чёрной жилеткой. Он прихватил с собой и мятый листок, исписанный крупным почерком. На священника он тянул плохо, но за неимением иного и этот сойдёт. Он прокашлялся и улыбаясь стал зачитывать приготовленную речь:

— Дорогие гости! Сегодня мы собрались, чтобы связать этих двоих морским узлом. Таким, чтоб ни один шторм не развязал. — Борисыч сбился, заглянул в листок, перевернул его вверх ногами, а после плюнул и выбросил бумажку к чёртовой матери. — Короче, скажу как есть. Саньку я знаю дольше, чем он сам себя помнит. Балбес балбесом, но надёжный, таких днём с огнём не сыщешь. А Валентина… — Борисыч покосился на Вальку и неожиданно смягчился. — А Валентина из него человека сделала, так бы лежал на дне затона с раздувшимся брюхом… Эммм, простите. — Борисыч замялся поняв что куда-то не туда свернул. — Одним словом живите дружно, любите друг друга и да хранит вас Мир!

Пока он говорил, над молодоженами стали сплетаться золотистые нити. Они пронзали Санину грудь и тянулись к Вальке, а потом обратно. Со стороны казалось что они сшивали два сердца воедино. Подобного я ещё не видел. Признаюсь честно, зрелище завораживало. Даша нашла мою руку и крепко сжала.

— Кольца! — скомандовал Борисыч.

Саня заколотил по карманам, но ничего не нашел. Болван забыл что отдал перед церемонией коробочку мне. Улыбнувшись я швырнул её другу. Коробочка вращаясь пролетела десяток метров и впечаталась в мощную ладонь. Саня коротко кивнул мне, а после аккуратно надел колечко на палец невесты. Второе кольцо Валька нежно улыбаясь надела Сане на палец и вздрогнула будто её ударило молнией.

По телу Вальки от макушки до пят прокатилась золотая волна. Чешуя осыпалась с ног серебристой шелухой, перепонки потрескались и исчезли, а последними в золотистом свечении растворились жабры. Судя по тому что все присутствующие уставились в пустоту, Мир прислал сообщение всем собравшимся:

Брачный контракт заключён.

Дар новобрачной: физическое тело. Радиус действия: двести километров от супруга. Не потеряйтесь:)

С любовью, ваш Мир.

Валька изучила свои ладони и пошевелила пальцами, а потом глубоко вдохнула и завизжала на всю турбазу:

— ПОЛУЧИЛОСЬ!!!

От визга с сосен вспорхнули птицы, а до меня дошло, что её голос я слышу впервые, как, подозреваю, и все остальные, включая жениха. В следующую секунду Валька вырвалась из аквариума, расплескав воду, и повисла у Сани на шее, впившись в него страстным поцелуем.

— Один! Два! Три! — грянул над столами нестройный хор гостей считавших секунды продолжительности поцелуя.

Громче всех с набитым ртом орал Борр размахивая бутербродом. На четвёртом десятке стало ясно, что целоваться эти двое намерены до тысячи и воздуха им на это хватит.

— Всё, хорош! — не выдержала Кира. — Сколько можно уже⁈

— Дома пообжимаетесь! — рявкнул кто-то из гостей.

Молодожёны нехотя разлепились, и тут со стороны пульта раздался вопль Ежжи:

— А теперь танцуют все!

Ёж ткнул когтем в кнопку, колонки хрюкнули, и по округе поплыла «Лирика» Сектора Газа. А что? Весьма неплохой выбор. Тем более что морда у Ержана была чертовски счастливая. Хоть здесь он может послушать сектор, а не чёртов полёт валькирий.

Саня закружил босую Вальку в танце, а Борисыч, одёрнув жилетку, галантно пригласил Киру. Та закатила глаза, но пошла. Борр вальсировал, баюкая бутыль грибовухи, и что-то ей нашёптывал хитро поглядывая в мою сторону. Даша положила голову мне на плечо, и мы топтались в такт, поглядывая на кружащуюся пару.

— Какая же Валька красивая, — выдохнула Даша. — Аж завидно.

Услышав это я порадовался что у Вальки нет свадебного букета, иначе она бы швырнула его в толпу и Дашка устроила бы мордобой желая заполучить злосчастный веник. Даша прижалась ко мне чуть крепче и поцеловала в шею.

Когда танец закончился, Ежжи убавил громкость, и на середину поляны вышел Борисыч.

— Так, молодёжь! — гаркнул он. — Плясать мы можем до утра, а пока давайте прервёмся и преподнесём молодым подарки!

Кира притащила два необъятных пакета.

— Тут куча платьишек, юбок и всякого разного, — улыбнулась она вручая подарок Вале. — Тебе теперь нужен гардероб, а косметику пусть муж покупает, я тебя позже научу как ею пользоваться.

Валька с благодарностью приняла дар, а следом подошел Ержан и вручил футболку с Юрой Хоем.

— Саня, эт тебе. Самое ценное, что у меня есть, — пробасил он. — Носи. Да хранит Хой вашу семью.

Гости загоготали, а растроганный панк полез обниматься. Благо он уменьшил иглы, только поэтому никто и не пострадал. Следом пошел дарить дары Борр. Пыхтя он подтащил ящик с мутными бутылями блестящими на солнышке.

— Эт вам! Грибовуха! Коллекционная! — объявил он, раздуваясь от важности. — Можно сказать от сердца отрываю.

Саня улыбнулся и указал кошаку на ящик. Тот послушно лёг сверху, намекая что порвёт глотку любому, кто позарится на это пойло.

Настал наш черёд. Даша вручила Вальке кожаный фотоальбом.

— Сюда поместится весь ваш медовый месяц, — произнесла она с гордостью. — Ты же собираешься устроить жене в медовый месяц?

Даша хитро прищурилась уставившись на Саню, а тому ничего не оставалось кроме как вздохнуть:

— Видимо у меня нет выбора.

Валька просияла и, подхватив альбом, тут же потребовала первое семейное фото. Даша щёлкнула парочку на фоне флажков, и снимок удался: жених, невеста, а под ногами облезлый кот, у которого почему-то не было четырёх глаз, обычный дворовый котяра. Странно что его вообще камера запечатлела, видать из-за зачарования Варьки и эта скотина обрела физическое воплощение.

Нас уже начали оттеснять гости, но я устоял и вынул из инвентаря плоский футляр с гребнем внутри.

— Вот, это невесте красавице, — улыбнулся я вручая футляр. — Даёт плюс три к духу, но при желании можно использовать как пилку по металлу.

Услышав это Саня заржал, а Валька немедленно воткнула гребень в огненную шевелюру и завертелась, в ожидании комплиментов от мужа, но тут нас отогнал Борисыч и рявкнул:

— Настало время дарить лучший подарок из всех!

Он всучил Сане трёхлитровую банку, в которой плескалась мутная речная вода и гости озадаченно притихли.

— Это чё, такое рассол на опохмел? — послышался голос Борра.

— Сам ты рассол, — обиженно буркнул Борисыч и повернулся к виновнице торжества. — Вода из затона, в котором ты спасла нашего дурня. Я решил что будет символично если эта история закончится там же где и началась.

— Свали баран старый! Совсем за языком не следишь! — Выпалила Кира, схватила Борисыча за рукав и оттащила в сторону от молодоженов начав того отчитывать.

Валька же посмотрела на воду в банке, они с Саней улыбнулись и взялись с заруки продолжив принимать подарки. Последнее что я услышал из разговора Киры и Борисыча «Нихрена вы не понимаете, соплячьё.».

— Ну чё? — перехватил бразды правления свадьбой Борр. — Потанцевали, поздравили. А жрать-то когда будем?

— Когда шашлыки пожарим, тогда и будем, — буркнул Ежжи, выбрался из-за пульта и скинул косуху посмотрев на меня. — Димон, вон вёдра с мясом. Выплёскивай их прямо мне на спину.

Я посмотрел на четыре двадцатилитровых ведра с шашлыком, а после на спину панка который хвалился что панки грязи не боятся и спросил:

— Ты чё? Гонишь?

— Да я помылся, не боись, — отмахнулся Ежжи и встал поудобнее. — Всё нормально будет.

Пока я соображал как поласковее послать его нахрен, к вёдрам подошёл Борисыч и одно за другим выплеснул их на ежа вместе с маринадом. Мясо гроздьями повисло на иглах и Борисыч принялся обламывать их укладывая на мангал где уже белели угли.

— Мы сто раз уже так делали, — буркнул Борисыч, заметив моё осуждение.

— Ага, — подтвердил Ежжи. — Экономит кучу времени. Ты прикинь, сколько бы мы это добро на шампуры насаживали? А тут раз, и готово!

— Психи, — вздохнула Даша закатив глаза и пошла общаться с Валькой.

Я же остался у мангала и стал наблюдать за Борром. Боровичок каждые полминуты дёргал Ержана за штанину осыпая вопросами:

— Готово? А сейчас? А вот сейчас? А когда будет готово? Может хватит? Сожжешь ведь или нет?

— Если я услышу хоть один вопрос, то пристрою тебя рядом с мясом, жариться, — пригрозил Ежжи, переворачивая колючие шампуры.

— Меня не надо! — Борр отскочил на безопасное расстояние. — А вот шампиньоны можешь пожарить.

Боровичок прижал ладошку к сухой хвое, и из-под неё рядами полезли крепкие белые шляпки. Пара мгновений, и у жаровни выросла целая грибная поляна.

— Вот это дело! — обрадовался Ежжи. — Голодными точно не останемся!

Пока мясо жарилось, Даша с Кирой настрогали два тазика салатов, а Борр воспользовался моментом, стащил шампур, спрятался за домиком как крыса и стал жрать. Гости наливали коньяк стопку за стопкой, говорили тосты, поздравляли Саню с Валькой, а когда шашлык наконец пожарился, разбились на компании и стали уплетать угощение за обе щеки. Правда к тому моменту все изрядно захмелели.

Ещё и Борисыч с хитрющей физиономией подошел к нам со стопками от которых за километр разило грибовухой:

— Ну давайте, за молодых! Чтоб жилось богато, а штормило вас только от счастья. Семь футов под килем! — Он стал раздавать стопки. — Саня тебе, Ежжи, Борр, Димон.

Все потянулись чокаться, а я стопку брать не стал.

— Я это пить не буду, — отрезал я. — Есть что-то другое? Сань, ты кажется про коньячок говорил?

— Ты чё? Не хочешь за здоровье молодых пить? — набычился Борисыч. — Зла им желаешь что ли?

— Манипулятор старый. — Рыкнул я забирая стопку из его рук. — Уверен что ещё пожалею об этом, — вздохнув я чокнулся и выпил.

Пойло обожгло нёбо и горячим комком ухнуло в желудок. Сосны резко качнулись и вернулись на место… На этом всё. Ни провалов в памяти, ни внезапных танцев на столе. Это как так? Прокачанная живучесть спасла меня или Борр и правда довёл до ума формулу? Ещё и послевкусие такое, сливочное. А ничего так грибовуха, хорошо пошла.

Мы бахнули ещё по стопочке и застолье плавно перетекло в конкурсную часть. Выяснилось, что Борисыч тамада от бога. Разве что поклонялся он богу смерти…

Стартовали с перетягивания каната: вся мужская половина праздника минуты две пыхтела против него одного, пока на команде «три» Борисыч не сделался бестелесным. Канат прошёл сквозь него, а упряжка соперников полетела кубарем под общий хохот. Как проигравший он всадил бутылку коньяка в одно рыло.

После стартовала викторина по биографии жениха, где за верный ответ наливали стопку, а за ошибку заставляли выпить полбутылки коньяка. Один мужик отказался пить, так Борисыч его заломал и влил янтарную жижу насильно.

К вечеру, почти все гости были пьяны в кашу. Одни отбыли домой на такси, другие спали мордами в салате. Я же чувствовал себя на удивление бодро и даже пытался танцевать.

Санёк с Валькой всё это время не отлипали друг от друга. Валька, дорвавшись до голоса, щебетала без остановки. Видимо пыталась наверстать все те годы которые она была лишена возможности разговаривать. Саня слушал её, подперев щёку кулаком, и не переставал лыбиться. Кстати, Саня единственный на свадьбе, кого Борисыч не пытался угробить конскими дозами алкоголя.

Когда окончательно стемнело, Саня вышвырнул из инвентаря на берег здоровенную батарею салютов и подпалил её. Первый залп ушёл в небо с таким свистом, что речные девы в ужасе сиганули в воду и уплыли домой.

Над соснами распустился золотой шар, за ним алый, и все дружно заорали «ура». Валька ахала от восторга, Дон внизу вспыхивал отражениями, а я глазел в небо и думал, что вечер удался. Рядом друзья, любимая девушка, прожорливый боровичок и салют. Что ещё для счастья нужно?

На четвёртом залпе всполохи начали расплываться, теряя очертания. Я моргнул, однако чётче не стало, ещё и ноги начали подкашиваться. Последним, что я услышал, был очередной хлопок салюта и встревоженное Дашино «Дим, ты чего?». Потом на меня навалилась темнота, а когда я пришел в себя, то лежал в своей квартире под мерное тарахтение холодильника «ЗИЛ».

Я продрал глаза и уставился в потолок, по которому ползла оранжевая полоса закатного света. Стоп, салют ведь был глубокой ночью, а сейчас за окном закат? Это что же выходит, я провалялся в отключке почти сутки?

Скрипнула дверь и в комнату вошла Даша с кружкой чёрного чая. Хотя какой к чёрту чай? В кружке была смола отдалённо напоминающая чифир. Она протянула его мне и улыбнулась:

— Да, товарищ Караваев, не думала я, что ты так накидаешься.

— А что случилось-то? — прохрипел я, и отпил чертовски крепкий чай от которого во рту тут же всё стало вязать. — Я после салюта вообще ничего не помню.

— О-о-о… — глаза у Даши загорелись, и она протянула мне руку. — Идём на кухню. Поешь, а я тебе расскажу, что вы алкоголики успели натворить.

Интригу она завернула не слабую, я откинул одеяло, попробовал сесть, и увидел что рёбра у меня перемотаны бинтами.

— А это откуда?

— Идём, поужинаешь и всё узнаешь, — улыбнулась она вытягивая меня из нагретой постели.

Даже страшно представить что вчера было. Страшно, но очень интересно. Я покосился на бинты ещё раз и, мысленно дав зарок обходить грибовуху стороной, поплёлся следом.

* * *

Ночь в день свадьбы.

Небо над Доном полыхало цветными огнями, народ восторженно охал, а Борисыч дымил в сторонке стряхивая в ночь пепел с беломорканала и тосковал. Скукота смертная. Молодёжь не умеет развлекаться. Салюты попшикали и по домам. Это разве отдых? А где безбашенные приключения на грани жизни и смерти? Раньше любая попойка плавно перетекала в драку, воровство или ещё какой криминал. А сейчас….

Караваева он приметил у самой ограды. Парень стоял пошатываясь и обнимал свою подругу. Как там её звали то? Наташа? Глаша? Хотя какая разница? Взгляд Караваева был устремлён ввысь и Борисыч понял, что боец в нужной кондиции для подвигов.

— Спокойно, дочка, — Борисыч мягко отстранил девушку подхватывая под руку Караваева. — Заберу твоего кавалера ненадолго. Сама видишь перебрал, нужно проветриться.

— Дима, — начала было Даша, но тут подошел Саня.

— Не переживай, всё хорошо будет, — беззаботно улыбнулся он и подхватил Дмитрия под вторую руку.

Димон сфокусировал взгляд на Сане и улыбнулся.

Борисыч спешно оттащил Караваева в сторону, усадил под дерево, оставив Саню за главного, а сам побежал собирать выживших. Борра схватил за шиворот и вытащил из миски с шашлыками, дёрнул Ежжи за рукав и поманил за собой. А больше как выяснилось никто и не уцелел, кроме девчонок разумеется.

— Идём на речку, искупаемся. Дон сейчас тёплый, как парное молоко. — Заявли Борисыч и потащил выживших за собой.

Подпитая пятёрка направилась к воде. Как и обещал Боцман, вода была практически горячей. Саня с ходу нырнул щучкой, следом за ним в воду полезли Борр с Ержаном, а потом Боцман схватил Караваева за шкирку и заорал:

— Каравай, каравай, прямо в воду улетай!

Размахнувшись он со всей дури швырнул Дмитрия в воду. Но что-то пошло не так. Вместо того чтобы плюхнуться в воду, Караваев активировал морозную поступь. Река под его ногами моментально схватилась льдом, и приземлился Димон не в воду, а на льдину.

— Здорова аборигены! — Пьяным голосом выкрикнул он.

Саня захохотал, в два гребка очутился рядом со льдиной и забрался на неё. Следом за ним на импровизированное плавучее средство выбрались и остальные. Громко смеясь и улюлюкая они заголосили на весь Дон песенку мамонтёнка:

— Пусть мама услышит, пусть мама придё-о-от!

Орали так, что в Кривоборье наверняка проснулись все местные жители. Правда плавание довольно быстро завершилось. Льдину утащило вниз по течению и на всём ходу впечатало в берег, на излучине.

— Полундра! — только и успел заорать Боцман.

Лёд захрустел, а всю команду выбросило на берег. Караваев упал на Саню которого протащило полметра мордой по песку. Борр едва не налетел на колючки Ержана, а Борисыч налетел, и смог выжить лишь благодаря навыку бестелесности.

— Ха-ха! Вот это я понимаю свадьба! — Заржал Борисыч поднимаясь на ноги.

Остальные тоже посмеивались, но куда с меньшим энтузиазмом. Борр икнул, обвёл компанию нетрезвым взглядом и спросил:

— А вы в грибобол играли?

О такой игре никто из присутствующих даже не слышал. Тогда Борр подобрал с земли подходящую палку и швырнул её Ежжи:

— Правила простые. Я кидаю грибы, ты отбиваешь. Погнали!

Ёж с достоинством кивнул и взял дубинку на изготовку. Первый снаряд Борр вырастил в ладони, и со всего размаха бросил в Ержана. Ежжи с не меньшим энтузиазмом заорал что-то и ударил по грибу. К несчастью, он попал. Грибом оказалась гнилушка. Лопнув она окутала ежа зловонным зеленоватым туманом. Следующие три минуты Ержан чихал без остановки, а остальные в это время умирали со смеху.

— Тварь мелкая! — отчихавшись, взревел Ержан и бросился на Борра.

Борр рванул наутёк и на бегу попытался провалиться под землю, но грибовуха и ему подложила свинью. Под землю ушли только ноги, а вот голова шмякнулась о траву и Борр страдальчески закатив глаза откинулся назад. Вот только Ержан даже не думал щадить боровичка. Ухватив Борра за ноги, он хорошенько раскрутил его и зашвырнул на середину реки.

— Я-а-а орё-о-о-ол!!! — заорал боровичок вращаясь в воздухе и звучно шлёпнулся в воду.

Пока компания хохотала, над Борром, из леса долетел волчий вой. Борисыч тут же навострил уши.

— За мной, щеглы! — прокричал он шепотом шагая на звук. — Если это волчара сниму с него шкуру и шапку сделаю.

— Ага, а из хвоста воротник, — усмехнулся Саня.

— А мне варежки, — заплетающимся языком заказал Караваев раскачиваясь из стороны в сторону.

Ежжи, Борисыч, Саня и Караваев крались по тёмному лесу, хотя это им казалось что они крадутся. На самом деле треск от ломающихся веток стоял такой, что их бы услышали и за километр. В лесу было темно и пахло псиной. Выбравшись на поляну четвёрка замерла увидев огромную чёрную тень. Тварь рвала в клочья коровью тушу, разбрасывая во все стороны кровавые брызги.

— А разве волки бывают такими большими? Ик. — подумал вслух Димон.

— Не знаю, — Борисыч прищурился. — Но если такого завалим, шапок на всех хватит.

— Шапкам Хой!!! — выкрикнул Ежжи и ринулся в атаку.

Атака незадалась, причём сразу. Сделав пару шагов ёж запнулся о корень, пропахал носом дёрн и моментально захрапел.

Тень оторвалась от туши, посмотрела ярко-жёлтыми глазищами в сторону четвёрки. Зверь по-человечески стоял на задних лапах. Окровавленная морда с огромной пастью, длинные конечности с острыми когтями. Одним словом эта тварь напоминала волка, но в привычном понимании волком не являлась.

— Оборотень… — прошептал Саня.

Зверюга разинула пасть собираясь зарычать, но не успела. Борисыч молниеносно сократил дистанцию и со всего размаха влепил волчаре в промежность. Оборотень жалобно пискнул и уже собирался бежать, но Саня использовал навык «рывок». Мелькнув в темноте он очутился сбоку от твари, заскочил ей за спину и стиснул чудище в замке, прижав лапы волчары к туловищу.

— Борисыч, гаси его! — проорал Саня пьяным голосом.

Борисыча не нужно было просить дважды. Башка оборотня дёрнулась слева направо и тут он взревел на вполне человечьем языке, правда переполненном нецензурной бранью:

— Вы чё сучары, совсем озверели⁈

Оборотень крутанулся так, что Саню отшвырнуло в сторону и тот кубарем полетел в кусты. Когтистая лапа со свистом вспорола воздух стремясь выпустить кишки Борисычу, но тот стал бесплотным и лапа пролетела сквозь него.

— Ты кого сучарой назвал? — Возмутился Борисыч ничуть не удивившись тому что оборотень разговаривает.

Саня вылез из кустов и ухватил волчару за хвост. В ту же секунду из темноты возник мокрый Борр.

— Мне тоже нужна шапка! — заорал он формируя в руке гриб размером с хорошее полено.

Размахнувшись боровичок обрушил его на темечко противника. Боцман усмехнулся радуясь тому что молодёжь не совсем пропащая и тут он услышал:

— Доской!

Караваев заорал несуразицу, принял стойку сумоиста, топнул и понёсся на оборотня, стремительно набирая скорость. У самой цели он взмыл в воздух выбросив вперёд обе ноги и врезал пятками по оскаленной пасти. Одновременно с ударом он успел активировать морозную поступь.

Затрещал лёд покрывший зубы хищника, а вместе с ним и сами зубы, обломившись под самый корень.

Зверюга взвыла от боли и завалилась набок. Шерсть стала стремительно осыпаться, а оборотень приобретать человеческое обличье. Минуту спустя перед ними сидел обычный мужик в драных трениках. Он прикрывал разбитый рот и обиженно шепелявил:

— Муфыки, вы чё тфорите? Я ж ваф не трогал.

Четвёрка уставилась на бедолагу неловко переминаясь с ноги на ногу. Не хорошо получилось… Оказалось что неловко было всем кроме Борисыча, кашлянув в кулак он спросил:

— А ты обратно превратиться можешь? Нам шапки из волчатины позарез нужны.

— А мне новые фубы нуфны, — горестно прошамкал пострадавший.

Борр поскрёб репу и подытожил:

— Дэээ ситуёвина…

Караваев икнув присел рядом с оборотнем на корточки и зыркнул на Борра:

— Налей ему грибовухи. Пусть забудет печали и то что у него вообще были зубы. Хи-хи.

— Вы чё, мыфики? — услышав это оборотень опешил. — Я ф не пью!

— Все мы не пьём, — философски изрёк Саня раскрывая рот перевёртышу.

Пока боровичок вливал в глотку оборотня грибовуху, Борисыч сказал что это принудительное лечение и оно точно пойдёт на пользу.

Спустя пять минут, компания накатила ещё грибовухи, а волчара дошел до кондиции в которой приключения находят себя сами. Блаженно пошатываясь он запрокинул голову к небу и пронзительно завыл обращаясь в оборотня. Пьяная четвёрка вскарабкалась на зверя и с гиканьем поскакала вдоль берега.

— Гони Акелла! — Орал Борр.

— Борисыч! — надрывался Димон, схватив оборотня за уши. — Это куда круче шапки!

— Согласен! — сквозь смех откликнулся тот. — Но от затеи с шапкой я всё ещё не отказался!

Волчара перевёз их через мост, а после доставил до самых ворот турбазы, а после планировал вернуться к доеданию туши коровы, но ему предложили шашлык и ещё грибовухи. Оборотень не долго думая решил остаться. Мохнатый ушел разжигать мангал, а Караваев пошатываясь посмотрел на ногу Сани стоящего под фонарём:

— Эт чё такое? Ик! — Спросил Дмитрий.

Из-под закатанной штанины по коже разбегались вверх чёрные прожилки.

— А, это… — отмахнулся Саня. — Когда в администрацию спускались, скверна под кожу попала. Особо не беспокоит, так что пофиг.

— Щас я тебя лечить буду, ик! — Караваев присел на корточки, но не удержал равновесие и плюхнулся на пятую точку, что его нисколько не смутило.

Он приложил ладонь к ноге друга, а через секунду растерянно потряс кистью, как будто стряхивал градусник.

— Хммм… Не работает… — пробормотал он. — Странно…

Саня помог другу подняться и они вернулись к мангалу где продолжили пить грибовуху. Мясо потихоньку подрумянивалось, волчара смотрел на свинину голодными глазами, а Борр смотрел на оборотня с злобным прищуром, намекая что будет драться с ним за каждый кусок мяса! И тут из темноты вывалился Ежжи. Ёж был в тине с головы до ног. Она свисала с игл, гриндерсы чавкали от воды при каждом шаге.

— Вы чё, блин⁈ — возмутился он. — Забыли про меня⁈ Я глаза открыл, рядом никого и только волчьи следы!

Услышав это компания покатилась со смеху. Так уж вышло что после драки с оборотнем про Ержана не вспомнил ни один из бойцов. Борисыч крякнул опрокинув ещё стопку грибовухи и произнёс:

— Всё же умеете развлекаться, щеглы.

* * *

Слушая рассказ Даши я уплетал за обе щеки жирнющий гуляш и мне было одновременно стыдно, и в то же время обидно. Обидно потому что я ничего из этого не помню! А я готов поклясться что Борисыч не рассказал Даше даже десятую часть из случившегося.

— Больше никогда не буду пить грибовуху. — Заверил я вытирая рот салфеткой.

— Где-то я это уже слышал, — послышался голос Борра.

— Сгинь, нечистый, — усмехнулся я.

— Но было же весело? — не унимался Борр.

— Даже слишком. Мне сегодня на охоту идти, а я чувствую себя так, будто меня палками били. И ты теперь должен…

Что там Борр должен я тут же забыл, так как завибрировал телефон лежащий у сахарницы. Звонил Борисыч.

— Живой? — коротко осведомился он.

— Не уверен, — честно ответил я.

— Раз говоришь, значит, жив. У тебя есть четыре часа чтобы привести себя в порядок и в двадцать два ноль-ноль жду у администрации.

— И чё, много народу удалось собрать на зачистку?

— Всего ничего. Человек тридцать. Хотя там не все люди.

— Не слабо, — присвистнул я. — Тогда жди, буду. И что б никакой грибовухи!

— Да какая грибовуха нахрен? Мы её вчера всю выпили.

— Весь ящик? — Удивился я.

— Ага. Хорошо что твой боровичок два ящика с собой не взял, а то бы мы сегодня не проснулись. — Усмехнулся Борисыч. — Всё, до связи.

Тяжело вздохнув я пошёл в ванную. Запер за собой дверь и стал разматывать повязку. Под последним витком бинта во всю грудную клетку шла надпись красным маркером: «Грибовухи требуют наши сердца!»

— Ах ты поганец мелкий! — заржал я в голосину. — За это я тебе всю морду разрисую!

— Тогда я буду ночевать в гараже! — выкрикнул Борр и судя по всему провалился под землю.

Я принял ледяной душ, и почувствовал себя живым. Что ни говори, а крепкий чай, жирная пища и ледяной душ быстро реанимируют даже от самого жесткого похмелья.

Выйдя из душа я принялся надевать на себя боевой комплект. Штаны «Абибас» с носками «Вторник». Поверх футболки села олимпийка «Городской охотник» с распоротым боком: до кузнеца я пока её так и не довёз, ну и ладно, прибавку к характеристикам даёт, а остальное не так важно.

На шее болтался амулет «Учительское терпение», колечко на пальце с +1 к силе. На голову надел восьмиклинку и вздохнул:

— Если бы меня сейчас увидел хоть один клиент, то раструбил бы по городу что этому сумасшедшему нельзя доверять свой бизнес.

Надев шлёпанцы крысиного короля я понял что готов идти в смертельный бой, тем более что у меня есть эпическая Машенька и рапира. Правда Машеньке я больше доверяю чем своему владению рапирой. Я вызвал окно характеристик и присвистнул:

Уровень: 14.

Сила: 13.

Ловкость: 40.

Живучесть: 20.

Дух: 24.

Восприятие: 15.

Осталось силу поднять на семь единиц и я смогу использовать ловкость не боясь сломать ногу или порвать связки. Прыгнув на чертолёт я домчал до центра и спрятал его во дворе старой пятиэтажки.

Бодрой походкой я дошел до сквера за администрацией. Летний прохладный вечер, на улице полно парочек, которые при виде меня тут же переходили дорогу. Зря боятся, я же не всамделишный гопник. Хотя, я выбил оборотню зубы и предложил накачать его грибовухой. Что-то гопницкое во мне всё же имеется, по крайней мере когда я под действием грибовухи.

В сквере собрались три десятка бойцов. Четыре незнакомые мне команды стояли особняком и перешептывались. А ещё я заметил вчерашнего оборотня. Стоял он в человечьей форме и весьма дружелюбно улыбался, более того, даже подошел ко мне:

— Здорова Димон! — Произнёс он как будто мы с ним закадычные друзья, хотя я даже имени его не помнил. — Если снова соберётесь на шашлыки, зови.

— Обязательно, — заверил я и увидел как к нам движется стройная девица. — А ты чего здесь?

— Да Борис Борисыч позвал размяться, вот я и… — договорить он не успел.

— Пап, а почему ты не знакомишь меня с этим красавцем? — Томным голосом спросила девушка с пепельными волосами до лопаток и глазами цвета тёмного янтаря.

Несмотря на то что девушка была в человеческом обличье, я её узнал.

— Ты же Аша, из «Вельвета». — С ходу произнёс я щёлкнув пальцами.

— Ага, — отозвалась она. — Порой охочусь там на всяких толстосумов. А мы знакомы? — Она подошла ближе и принюхалась. — Твой запах мне знаком, но вот лицо…

— Погоди-ка, — обратился я к оборотню. — А как так-то? Ты же человек, верно? А она дух. Почему она называет тебя отцом?

— Да, человек я, человек. Просто когда-то по дурости поглотил пассивный навык ликантропии. А потом в звериной форме закрутил с её мамашей и вот. — Оборотень указал взглядом на Ашу.

— То есть от человека и духа может родиться дух?

— Ну ты даёшь, — рассмеялась Аша, подалась ближе, шепнув мне на ухо. — От союза человека и духа рождаются такие как я. В дар мы получаем и физическую оболочку, и духовную. Причём обе формы мы можем принимать с первого же уровня. Если хочешь, то после вылазки можем поэкспериментировать над расовым разнообразием, — она провела языком по моей шее заставив отпрянуть.

Папаша страдальчески сморщился и отвернулся. Я же немного охренел от полученной информации, хвала Боцману, за то что он рявкнул:

— Готовность номер ноль! — Он громко хлопнул в ладоши и в тот же миг в небе появилась алая луна. — Домен открыт. Можем выдвигаться. — Сухо произнёс Борисыч доставая из инвентаря топор.